Архив меток: продолжение

WEO Special Report 2013: Southeast Asia Energy Outlook. 2. Domestic energy prospects

Реклама

Состояние ресурсной базы УВ Восточной Сибири и Якутии, перспективы наращивания и освоения. 2009. 2

TНK-BP Интернешнл Лтд. Производственные и финансовые результаты за 2012 год и 4-й квартал. 2

II. Финансовые показатели

Выступление главы «Роснефти» И. Сечина на ПМЭФ. 2. Роснефть


— — — — — —
Диаграммы по России показывают


— — — — — —
Оценки синергии очень быстро выросли — в 2.5-4 раза.
Прогноз роста акционерной стоимости, видимо, выполнены для Справедливой цены


— — — — — —
Главные надежды на нефть и Западную Сибирь


— — — — — —
На шельфе России сейсмика без бурения или с малым объемом бурения даст весьма спекулятивные результаты.
Одна надежда, что шельф Западной Сибири идентичен суше.
А может быть не идентичен, где-то может:
i/ мощность осадочных пород стать меньше, измениться условия осадконакопления
ii/ измениться условия нефтегазообразования
iii/ измениться условия миграции и накопления


— — — — — —
Низкие расходы российских компаний следствие огромного советского наследства по Западной Сибири.
У Роснефти расходы на геологоразведку и добычу до 2013 г. ненамного превосходили уровень 2007 г.
— — — — — —

Бюджетный эффект от снижения налоговой нагрузки для нефтяной промышленности России
Компания «Роснефть» является налогоплательщиком номер 1 в стране. Для нас это – большая честь.
В этой связи я хотел бы остановиться на вопросе об уровне налоговой нагрузки и ее дифференциации. Он крайне важен, причем не только с точки зрения привлечения инвесторов и партнеров в новые проекты, но и с точки зрения госбюджета.

Главная проблема, которая решается на пространстве взаимодействия нефтяной промышленности и государства, это проблема рационального налогообложения, которое призвано обеспечить потребности государства и одновременно создать условия для расширения деятельности нефтяников и повышения общеэкономическрого эффекта от нее.

Эта оптимизация должна распространяться не на один год, а, видимо, на достаточно протяженный, но обозримый интервал времени.
Приближение уровня налоговой нагрузки к оптимальным соотношениям в настоящее время не может означать ничего иного кроме как осуществления дифференциации и достаточно значимого общего снижения налоговой нагрузки на нефтяную промышленность за счет налогового стимулирования реализации тех новых проектов, которые в условиях сложившейся налоговой системы просто неосуществимы. При этом снижение налоговой нагрузки, при правильном подходе к делу, будет означать одновременно увеличение интегральных доходов бюджета.

Количественные результаты расчетов, полученные с использованием отраслевых производственных функций, свидетельствуют, что значительно более эффективным с точки зрения максимизации величины доходов, получаемых бюджетом в среднесрочной перспективе от «расширенного» вклада нефтяной промышленности в экономику, является налоговый уровень в 45% от выручки, а не 55%, как это есть по факту на сегодняшний день. «Расширенный» вклад означает как непосредственные налоговые платежи самой отрасли, так и поступления в бюджет от цепочки поставщиков товаров и услуг для отрасли. Именно последние, при правильной организации дела, с локализацией на территории России, вместе с нашими парнерами, соответствующих производств и работ, обеспечат то, что называется «мультипликативным эффектом» и что должно стать мощным фактором роста экономики.

Как свидетельствуют расчеты экспертов, снижение средней налоговой нагрузки с 55% до 45% за счет большего объема инвестиций и, как следствие, больших объемов добычи нефти, обеспечивает на интервале 2014-2030 годов дополнительные доходы бюджета непосредственно от нефтяной промышленности в размере более 3 трлн. рублей.

Снижение средней налоговой нагрузки до 35% (т.е. до уровня, действующего в отношении газовой отрасли) приведет к еще большему эффекту для бюджета – из-за действия межотраслевых связей (мультипликативных эффектов), как минимум, вдвое.
В этом месте я хотел бы особо подчеркнуть, что в случае значительного снижения налоговой нагрузки корпорации должны быть готовы взять на себя обязательства (в форме юридически обязывающего соглашения с налоговой службой) по обеспечению такого мультипликативного эффекта.
По сути это будет означать формирование консолидированной, по проектному принципу, группы налогоплательщиков – принцип новый, но, как нам представляется, чрезвычайно перспективный для решения стратегических задач роста экономики с максимальным вкладом нефтяной отрасли в этот процесс.

— — — — — — —
Снижение налогов может быть не столь малым, как показано на ПМЭФ

6 марта 2013
Доклад Сечина на 32-ой ежегодной конференции по вопросам нефти и газа IHS CERAWeek

Development of renewable energysources in Germany 2011. Биотопливо, экономика

Development of renewable energysources in Germany 2011. Солнце, биомасса, теплогенерация

Development of renewable energysources in Germany 2011. Ветроэлектрогенерация

Development of renewable energysources in Germany 2011. Электрогенерация

Роснефть, день инвестора-2013. 5. Финансы

Презентация Сечина и вице-президента ОАО «НК «Роснефть» С.И. Славинского


37 млрд.$ кредитов и 10.9 млрд.$ Treasury shares /выкупленные собственные акции/


3/4 синергетического эффекта после 2016 г.


Снижение расходов на добычу (lifting costs) менее чем на 3.5%, по второму пункту менее чем на 3.2%


В 2013 г. надо погасить 6.6 млрд.$, /04.06.2013/ НК «Роснефть» по итогам I квартала погасила кредитов на 1,15 млрд долл., сообщил РБК источник в компании.

Роснефть, день инвестора-2013. 4. Газ

Директор Департамента газового бизнеса ОАО «НК «Роснефть» В.В. Русаковой


На суше все оценено более-менее достоверно, запасы АВС1+С2. Хотя было бы лучше отдельно показать С2. Отличие категории С1 от категорииС2. На шельфе только ресурсы


Немного гринфилдов к 2020, чуть больше половины


В 2013 г. планируется рост продажа газа на 28 млрд. м3. Очень расплывчатое понятие.
Если смотреть отчет за 1Q2013 (Анализ (MD&A)) общая добыча газа составила 5.97 млрд. м3, увеличившись за квартал на 0.6 млрд. м3, а с 1Q2012 на 2.47 млрд. м3

Роснефть, день инвестора-2013. 3. Нефтяные проекты

Презентации Сечин в Нью-Йорке, Сечин в Лондоне, Вице-президента ОАО «НК «Роснефть» З. Рунье


— — — —
Ванкор, млрд. баррелей н.э.
апрель 2013 — 3.65 recoverable reserves
март 2013 — 3.95 запасы 3Р
октябрь 2012 — 3.3 запасы 2Р
апрель 2012 —
— доказанные запасы — 1.8
— запасы 3Р — 4.1


Proven reserves, also called proved reserves, measured reserves, 1P, and Reserves, are business or political terms regarding fossil fuel energy sources. They are defined as a «Quantity of energy sources estimated with reasonable certainty, from the analysis of geologic and engineering data, to be recoverable from well established or known reservoirs with the existing equipment and under the existing operating conditions.»

«1P reserves» = proven reserves (both proved developed reserves + proved undeveloped reserves).
«2P reserves» = 1P (proven reserves) + probable reserves, hence «proved AND probable.»
«3P reserves» = the sum of 2P (proven reserves + probable reserves) + possible reserves, all 3Ps «proven AND probable AND possible.»

Роснефть, день инвестора-2013. 2. Добыча и запасы

— — — — — — Сечин, Лондон

Ванкор как уникальный объект, с дебитом почти на 20% выше, чем для ВИНК в среднем
Цифра 133, вероятно «Средний дебит по всему фонду добывающих скважин».
Для 2011 г. = 17.5 т/день = 17.5*7.33 = 128 bpd

Роснефть: плато добычи в Западной Сибири (Юганск) при спаде в остальных компаниях.
Насколько устойчиво это плато не говорится, но очень похоже на второй пик добычи нефти в России.

— — — — — — Сечин, Нью-Йорк

Ожидаемый прирост ресурсов.
— Для большинства НГ-добывающих организаций прирост отнесен на дальнюю перспективу (2018-2030).
— Только для южных морей (Азов, Каспий, Черное море) основной прировт связан с ближней перспективой.
— Центральные регионы России (ЦРР): Удмуртия, Саратов, Самара, Оренбург. Грядущий рост, видимо, за счет Оренбурга. Или собираются искать дополнительно сланцевую нефть?
— Непонятно почему по запасам юг России перспективнее шельфа южных морей. Добыча на юге падает интенсивно. Видно будут делать ставку на массовое внедрение МУН?
— Шельф западной Арктики на 2013-1017 гг. выглядит как ЦРР, а в 2018-2030 будет более чем в 2 раза лучше. Очень умеренный прогноз по шельфу на фоне старых НГ-добывающих регионов.
— Западная Сибирь вне конкуренции.
— Восточная Сибирь глядится неплохо, но ее цифры на 2018-2030 близкие к Западной Сибири в указанный период вызывают вопросы.
— Шельф Дальнего Востока на ближнюю перспективу оценен весьма умеренно
— Шельф Восточной Арктики отнесен на дальнюю перспективу, в 1.5 раза меньше Западной Арктики, самая вероятностная цифра.


Шельф весьма гадателен по сравнению с суше, наиболее гадателен арктический шельф

— — — — — — Вице-президент ОАО «НК «Роснефть» З. Рунье

Переходя от ресурсов к извлекаемым запасам картина становится не столь привлекательной.
Но, видимо, Peak Oil делает свое дело, компании не хочется падать в глазах инвесторов, к тому же огромный долг из-за покупки ТНК-ВР. В результате отступать некуда.
Но весь вопрос в том, что главная надежда на иностранцев и их шельфовый опыт.
Сейчас Восточная Африка становится привлекательной, где проблем на порядки меньше.

Оценки «Recoverable resources» изменились очень значительно по сравнению с презентацией
от 5 октября 2012 г.

http://iv-g.livejournal.com/760675.html


Два огромных северных участка в западной Арктике выглядели совсем уж неправдоподобно


лев. верх. рис. — 2Р резервы вся надежда на Зап.Сбирь
прав. верх. рис. — все более-менее достоверное на суше, до 100 млрд. boe
прав. ниж. рис. — Коэффициент замещения запасов (PRMS), собственно для Роснефти


Огромный отрыв Exploration Drilling Success Rate объясняется высокой разведанностью и предсказуемостью Западной Сибири, Волго-Урала, Прикаспия (Оренбург), Сев.Кавказа.
Уже только одно бурение на шельфе (Statoil) снижают успешность, хотя шельф Норвегии весьма предсказуем.

И здесь кроется главная опасность для Роснефти. Ставка на малоизученный шельф при высокой долговой нагрузке может быть очень рискованной. Но в запасе на самый крайний случай остается баженовская свита и вообще разработка сланцевых нефти и газа на суше. Но тогда возрастет «Cost of Additions to Commercial Reserves from Exploration».
Самый главный добычной актив Юганскнефтегаз находится как бы на плато, а в действительности падает
Роснефть: Итоги 2012 г.

и падение можно удержать только бурением боковых стволов и ГРП.

Результаты 1Q2013 для Роснефти не очень обнадеживающие
Анализ (MD&A)


http://www.rosneft.ru/Investors/statements_and_presentations/Statements/

Вернее сказать совсем не обнадеживающие. Добыча нефти падает на старых месторождениях Роснефти, а Ванкор почти не растет. Добыча газа несколько скрашивает картину, особенно приобретенная «Итера»

OPEC: Annual Statistical Bulletin, 2012. Добыча нефти

OPEC: Annual Statistical Bulletin, 2012. Запасы нефти и газа, сведения о бурении

Интервью В.Алекперова «Эхо Москвы». 2

О. БЫЧКОВА: Еще вопрос, который касается общей истории. «Как вы относитесь к идее пересмотра приватизации, – спрашивает marime, – и требованию доплатить за захваченные за бесценок нефтяные богатства России честную цену?» Вопрос, который возникает периодически.

В. АЛЕКПЕРОВ: Компания «Лукойл» не участвовала в залоговых аукционах. Все пакеты компании «Лукойл» продавало правительство РФ. И последний пакет 9% был продан в 2004 году компании ConocoPhillips. Т.е. менеджмент компании все эти годы покупал с рынка акции «Лукойла», начиная когда они стоили 6 рублей и до сегодняшнего дня. В частности, я постоянно приобретаю акции. Я верю в будущее компании. Я верю в то, что компания недооценена, как минимум, в два раза. И поэтому сегодня и я, и все мои коллеги, и просто работники компании постоянно приобретают акции «Лукойла».

Т. ЛЫСОВА: Т.е. вы заинтересованы в росте ее капитализации даже больше, чем менеджеры госкомпаний заинтересованы в росте капитализации своих?

В. АЛЕКПЕРОВ: Я надеюсь, что они тоже акционеры своих компаний, потому что у нас нет стопроцентных госкомпаний, они тоже акционерные общества, их акции котируются на бирже.

О. БЫЧКОВА: К общему вопросу о пересмотре итогов приватизации ваш ответ всегда нет? Или есть какие-то нюансы?

В. АЛЕКПЕРОВ: Какие нюансы? Если мы будем постоянно пересматривать всё свое прошлое, т.е. менять постоянно названия городов от конъюнктуры, мы к чему придем? К хаосу. Поэтому я считаю, что не надо пересматривать итоги приватизации, надо развивать промышленность России, для того чтобы жили здесь лучше.

Т. ЛЫСОВА: Но, с другой стороны, если посмотреть на нефтяную отрасль, по сути, итоги приватизации, можно сказать, были частично пересмотрены. Потому что началась частная нефтяная отрасль России в постсоветское время с того, что Миннефтегаз разделили, выделили концерн «Газпром» и потом нефтяную отрасль, из нее формировали вертикально интегрированные компании, «Лукойл» была одной из первых, если не первой компанией. Вот так постепенно отрасль делили, сформировали частные компании.

Но спустя 20 лет мы смотрим, что их количество уменьшилось раза в два. Одна из когда-то мощнейших компаний «ЮКОС» фактически была национализирована, ее активы вернулись «Роснефти». Компания «Сибнефть» тоже стала подконтрольна государству через «Газпром». Т.е. в какой-то степени государство, во-первых, восстановило контроль над отраслью, во-вторых, количество этих компаний, нарезанных когда-то решением министерства, все-таки сократилось. Это набор случайностей или это объективный процесс, как вы считаете? И вот сейчас ТНК-ВР тоже фактически поглощается «Роснефтью», государственной компанией.

В. АЛЕКПЕРОВ: Каждый собственник вправе принимать решения по своей собственности: то ли он продает товар на рынке, то ли он продает компанию, которую создал. Т.е. ряд решений принимался по собственникам компаний. Решение по «Сибнефти» принималось собственником, ТНК-ВР – акционеры приняли решение продать компании.

Т. ЛЫСОВА: Они принимают решения от обстоятельств каких-то?

В. АЛЕКПЕРОВ: Я думаю, никого не подталкивали в ТНК-ВР. Там все-таки были крупные акционеры. И компания ВР – международная компания. Поэтому все-таки та цена, которая была предложена, акционеров устроила, и такую цену предложила «Роснефть». Поэтому здесь как раз процесс шел очень цивилизованно. Т.е. не было ни поглощений таких…

Т. ЛЫСОВА: Агрессивных вы имеете в виду.

В. АЛЕКПЕРОВ: Да. Это была реальная цена, за которую акционеры продали. Компания «Лукойл» не продается, потому что ни я, ни мои коллеги, которые являются крупными акционерами, не предлагают свои акции на рынок. Я не думаю, что такие шаги будут распространяться дальше, в том числе на нашу компанию. Я спокоен за будущее компании «Лукойл».

О. БЫЧКОВА: А почему?

В. АЛЕКПЕРОВ: Потому что компания «Лукойл», в том числе в виде меня как менеджера и крупного акционера, не продает свои акции, а только приобретает их.

Т. ЛЫСОВА: А насколько вы теперь себя уютно чувствуете в этом окружении компаний, которые постепенно, шаг за шагом становятся всё ближе и ближе к государству? А вы остаетесь, как были 20 лет назад, частной.

В. АЛЕКПЕРОВ: У меня есть уверенность в том, что и госкомпании сегодня – те заявления, которые делаются и правительством РФ, – они будут приватизироваться. Мы все слышим эти заявления. И это шаг за шагом делается, в том числе и ВР становится крупным акционеров компании «Роснефть». Т.е. методы цивилизованного ведения бизнеса, они будут соблюдены.

О. БЫЧКОВА: Спрашивает Дмитрий: «А почему у нас такой дорогой бензин? Не потому ли, что в нефтянке нет конкуренции?»

В. АЛЕКПЕРОВ: Конкуренция присутствует в нефтянке, потому что конкурентная среда создана, и мы достаточно жестко конкурируем. Во всех регионах нет одной компании. И налоговое законодательство сегодня жестко контролирует.

О. БЫЧКОВА: А бензин дорогой.

В. АЛЕКПЕРОВ: В стоимость нашего бензина достаточно существенно присутствуют затраты и налоговые составляющие. Сегодня рентабельность продажи бензина на заправочной станции колеблется от 13 до 14%.

О. БЫЧКОВА: Это мало.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы считаем, что это мало. Потому что сегодня средняя рентабельность нефтяной компании, такой как наша, колеблется от 14 до 16%. Проекты, которые сегодня компания реализует за пределами России, проекты, связанные с разделом продукции, там рентабельность наша колеблется от 15 до 19%. Это та норма рентабельности, которая позволяет реинвестировать средства, полученные от наших проектов. Потому что стоимость денег достаточно высокая, и поэтому у наших проектов достаточно длительный период окупаемости, у нас от 7 до 15 лет окупаемость проекта. Поэтому эта рентабельность за пределами России, она гораздо выше, чем на территории РФ. Поэтому в стоимости бензина, конечно, существенно присутствует налоговая нагрузка. И последние годы правительством принято решение об увеличении акцизов. Т.е. и с 1 января увеличена акцизная нагрузка на бензин и на дизельное топливо более чем на 2 рубля. С 1 июля еще будет повышена акцизная составляющая. Поэтому, конечно, это всё должно учитываться в цене.

О. БЫЧКОВА: Вы нам показывали схему, там 55% в цене бензина – это налоги.

В. АЛЕКПЕРОВ: Да, налоги.

О. БЫЧКОВА: Если сравнить с другими странами, то это как?

В. АЛЕКПЕРОВ: В Европе сегодня даже выше акцизная составляющая, поэтому в Европе сегодня почти 1 евро 80 стоит литр 95-го бензина, почти в два с половиной раза выше, чем на территории России. Потому что налоговая нагрузка гораздо выше. В Америке ниже нагрузка, там нет акцизной составляющей. Поэтому сегодня наша цена практически коррелирует с ценой на американском рынке. Хотя они сегодня являются импортерами нефти, пока являются импортерами нефти. Сегодня эта налоговая нагрузка, она существенная. Но это, наверное, те объективные причины, которые требуют для того, чтобы налоговая составляющая была рачительно перераспределена в обществе на те социальные нужды, в том числе инфраструктурные, которые сегодня правительство реализует.

О. БЫЧКОВА: Знаете, еще о чем спрашивают? И меня тоже это всегда удивляет, когда я подъезжаю к заправкам. Спрашивает komipermyk: «Подскажите нам калькуляцию стоимости одного литра дизельного топлива на ваших заправках». И все интересуются, почему дизель стоит сейчас дороже, чем даже 95-й бензин, хотя раньше было наоборот.

В. АЛЕКПЕРОВ: Такая ситуация сложилась и на европейском рынке. Потому что дизельное топливо, особенно в зимний период времени, оно другого качества. Сегодня это дизельное топливо по стандартам «евро-5», в нем большое составляющее так называемой керосиновой фракции, что не даем ему замерзать сегодня в зимний период при наших низких температурах. Поэтому качество зимнего топлива сегодня в составляющей от тонны нефти гораздо меньше, чем даже в составляющей бензина производится.

Т. ЛЫСОВА: Вагит Юсуфович, я, извините, с вами поспорю. Потому что если бы проблема высокой цены топлива была бы только в налогах, наверное, Федеральная антимонопольная служба не открывала бы антимонопольные дела против нефтяных компаний, которые, если не ошибаюсь, были в прошлом, в позапрошлом годах. В общем, в последнее время было две волны антимонопольных дел против крупных компаний, которые завершились мировым соглашением, компании все-таки выплатили штрафы. Это говорит о том, что были все-таки нарушения на рынке, связанные с завышением цен.

В. АЛЕКПЕРОВ: Я считаю, что сегодня можно трактовать по-разному. Что такое коллективное доминирование на рынке? Что такое рынок присутствия? Сегодня, к сожалению, в нашем антимонопольном законодательстве не определены четкие границы присутствия на рынке. Это область, это город, это федеральный округ или страна в целом? поэтому сегодня через административные рычаги давления, конечно, можно установить любую цену. Но есть экономическая составляющая, есть так называемая реальная цена на производство продукта, налоговая составляющая и составляющая на транспортную логистику. Все эти составляющие надо учитывать.

Сегодня мы свою калькуляцию полностью раскрываем перед Министерством энергетики и антимонопольным комитетом. Сегодня то, что коррелируется цена, она сегодня не выходит за рамки той инфляции и того индекса цен, который формируется не территории России. Если бы она вышла, антимонопольная служба нас снова начала бы штрафовать за превышение той цены. Поэтому я уверен, что сегодня мы работаем прозрачно, по понятным правилам и нас четко контролируют.

О. БЫЧКОВА: Еще группа вопросов, задам один из них, от болельщиков, спрашивает Алек: «Простите за неприятный вопрос, – почему неприятный? – Не надоело ли «Лукойлу» спонсировать «Спартак»? Или это так называемая соцнагрузка?» И про стадион заодно расскажите.

В. АЛЕКПЕРОВ: Нет, не надоело. Потому что «Лукойл» является генеральным спонсором «Спартака». Строится стадион. Мы надеемся, что в 2014 году этот стадион будет завершен. «Лукойл» спонсирует «Спартак» — это один из небольших элементов нашей спонсорской деятельности. Мы сегодня являемся генеральными спонсорами лыжной сборной РФ, которая очень успешно выступает. Мы являемся генеральными спонсорами хоккейного клуба в Нижнем Новгороде, водного поло в Волгограде, гандбола в Астрахани, волейбольной женской команды в Краснодаре, волейбольной мужской команды в Калининграде и прочее, прочее. Т.е. мы достаточно большие средства тратим на поддержку спорта. И это не административный нажим на нас, это так называемое наше участие в тех региональных программах, где мы присутствуем. Там же есть и культура, здравоохранение и отношение к детям, которые сегодня остались без родителей, 12 детских домов, уже более десяти лет компания ведет свою деятельность.

О. БЫЧКОВА: А можно посчитать, какая часть приходится на такого рода непрофильные сферы?

Т. ЛЫСОВА: Хотя бы примерно.

В. АЛЕКПЕРОВ: Можно. Благотворительный фонд на эти программы в год – это 400 млн., а прямые вопросы, связанные с поддержкой спорта, здравоохранения и культуры составляют около 6 миллиардов рублей.

О. БЫЧКОВА: Тут froggi пишет одно маленькое замечание: «Летом дизель не замерзает, а всё равно дороже. Лукавите».

В. АЛЕКПЕРОВ: Летнее дизельное топливо дешевле, чем зимнее.

О. БЫЧКОВА: Наверное, еще про новые технологии нужно вас спросить, и новые источники энергии, чтобы как-то закруглить эту тему. Слушатель через Интернет (со смайликом, правда) посылает вопрос: «Есть ли у вас электрозаправки?»

Т. ЛЫСОВА: Я сразу бы хотела добавить. Вы в начале передачи говорили, что «Лукойл» занимается в том числе и ветровой, и солнечной энергией. Можно поподробнее узнать масштабы этой деятельности, направления? В чем вы видите будущее?

О. БЫЧКОВА: И зачем вам это нужно.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы сегодня уже энергетическая компания. Мы не нефтяная, не газовая. Мы сегодня производим около 5 гигаватт электроэнергии. Т.е. мы вошли в энергетический бизнес. Поэтому сегодня мы ведем работы по альтернативной энергии. Это не только опытно-промышленная работа. Мы набираем те технологии, которые завтра применим на территории нашей страны. Мы пустили солнечную станцию в Болгарии, мы пустили две ветровые станции в Румынии. Мы работаем над третьей станцией. Там, где приняты законы, стимулирующие развитие альтернативной энергии.

О. БЫЧКОВА: Это не Россия.

В. АЛЕКПЕРОВ: В Евросоюзе приняты законы, которые сегодня позволяют экономически эффективно вести бизнес, связанный с альтернативной энергией. В нашей стране сегодня альтернативной энергии сложно конкурировать с традиционными видами топлива, потому что цена газа низкая, сегодня комплекс атомных электростанций достаточно существенно присутствует на территории РФ. Поэтому этот опыт, который мы набираем сейчас, завтра, при изменении законодательства, мы просто зеркально перенесем на территорию нашей страны.

О. БЫЧКОВА: Простите, пожалуйста, а почему завтра вдруг должно измениться законодательство на эту тему?

В. АЛЕКПЕРОВ: По двум причинам. Потому что стоимость газа будет расти. Мы сегодня уже интегрированы в мировое энергетическое сообщество. Стоимость газа будет расти. Соответственно, стоимость электроэнергии будет расти. Соответственно, те технологии альтернативной энергии, которые разрабатываются, они будут уже конкурировать с традиционными источниками энергии. Мы будем готовы одними из первых и будем конкурентными на территории России в применении этих технологий.

О. БЫЧКОВА: Вы думаете, когда это может произойти? Горизонт какой?

В. АЛЕКПЕРОВ: У нас все-таки индексацию тарифов идет директивно. Я думаю, что через 7-10 лет мы сможем быть конкурентными.

Т. ЛЫСОВА: Я боюсь ошибиться, но, насколько я помню, внутренние цены на газ должны сравняться с внешними к 15-му году.

В. АЛЕКПЕРОВ: Это уже отложили. Поэтому, я думаю, через 7-10 лет мы можем уже быть конкурентными с нашей альтернативной энергией.

О. БЫЧКОВА: Т.е. через 7-10 лет Россия окажется в положении сегодняшней Европы, например, когда нужно будет сильно задумываться об источниках энергии.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы вступили в ВТО, у нас есть период времени для адаптации к этой жесткой конкуренции. Я уверен, что наша промышленность и мы будем подготовлены к этому периоду времени.

Т. ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, а вот этот бум с биотопливом, который случился 3-4 года назад, тоже с подачи США, потому что там приняли законы или программы, сильно стимулирующие производство этого вида топлива… Я очень хорошо помню, как это сказалось, например, на рынке минеральных удобрений. Но не помню, сказалось ли это заметно именно на топливном рынке. Вы, как специалист, как оцениваете будущее этого вида топлива и влияние его? И ваша компания занимается ли этим?

В. АЛЕКПЕРОВ: Биотопливо, конечно, сегодня может применяться локально, в тех странах, где есть избыток производства какого-то вида органического продукта.

Т. ЛЫСОВА: Кукуруза, тростник.

В. АЛЕКПЕРОВ: Это тростник, да. Но, как правило, это начинает резко влиять на стоимость этого продукта. В Америке резко подорожала кукуруза. Очень много заводов, которые были построены, они сегодня остановлены, потому что цена на кукурузу возросла так, что биотопливо стало неконкурентным. Поэтому как топливо оно имеет право присутствовать, но на локальных рынках, которые обеспечивать не глобальный энергетический бизнес, а только локальный.

О. БЫЧКОВА: Т.е. такого большого будущего вы не видите за этим?

В. АЛЕКПЕРОВ: Да. Потому что прямая связь, как правило, с органическими продуктами. Поэтому я считаю, что это сегодня большой перспективы для глобального рынка не имеет. Хотя Бразилия производит большое количество биотоплива из сахарного тростника.

О. БЫЧКОВА: Для себя.

В. АЛЕКПЕРОВ: Она и экспортировала. Эти объемы колеблются от цены на сахарный тростник.

О. БЫЧКОВА: Спрашивает Роман из Чикаго, наш постоянный слушатель: «По какой причине в Чикаго нет заправок «Лукойла», а в Филадельфии есть?» Когда вы формируете стратегии и тактики в других странах, это с чем связано?

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы, как правило, формирует логистику, доставку нашего продукта на рынок, который сегодня может быть экономически эффективен. В свое время мы поставляли большое количество бензина на американский рынок. Это было восточное побережье США, от Бостона до Филадельфии. Вот там мы и развили сеть. И наш продукт конкурировал на американском рынке. К сожалению, сегодня, наоборот, тенденция пошла уже – низкая стоимость электроэнергии, низкая стоимость нефти на американском рынке уже подталкивают американских производителей, наоборот, экспортировать продукты на европейский рынок.

Поэтому мы сегодня на американском рынке присутствуем нашими станциями и пользуемся продуктом, произведенном на американском рынке. И мы не расширяем там свою сеть. В Европе такая же тенденция: логистика доставки с территории России и с наших заводов в Европе, мы расширяем или создаем свою сеть. Потому что мы считаем, что особенно европейский рынок будет очень конкурентным. И кто сегодня создаст проекты, связанные с конечном покупателем, тот и будет конкурентен на европейском рынке.

О. БЫЧКОВА: Ринат спрашивает по поводу того, что «Лукойл» активно наращивает свое присутствие за рубежом: «Считаете ли вы заграничную компоненту бизнеса приоритетной по сравнению с внутрироссийской?»

В. АЛЕКПЕРОВ: Нет. У нас сегодня около 68% инвестиций идут на территории России. Только в последние годы мы увеличили более 30% инвестиций, это связано с нашими крупнейшими проектами, это Ирак и Центральная Азия, где мы сегодня реализуем крупнейшие проекты, которые должны вступить в эксплуатацию в 2014-2016 гг.

Т. ЛЫСОВА: А если говорить о выручке, какая пропорция между российским бизнесом и зарубежным?

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы сегодня где-то 18% прибыли получаем от зарубежных проектов. Но практически она вся реинвестируется сегодня в развитие наших проектов за рубежом.

О. БЫЧКОВА: Самое последнее спрашиваем вас. Слушатель sard спрашивает: «Профессионально вы состоялись и вполне обеспечены. А дальше что? Так и будете до конца жизни?»

В. АЛЕКПЕРОВ: Я всегда был нефтяником. Я все эти годы другой специальности не имел. И мой сын пошел по моим стопам, он тоже окончил Московский институт Губкина.

Т. ЛЫСОВА: Я как раз хотела спросить, готовите ли вы уже сына?

В. АЛЕКПЕРОВ: Он сейчас работает на месторождениях в Западной Сибири. Я хочу, чтобы он этот путь прошел. И я не готовлю его как замену себе. У него другая судьба может быть. Я посвятил себя одному виду бизнеса, а он может посвятить себя другому. Но пройти путь он должен, он должен видеть, как люди работают на месторождениях. Он был и рабочим, сейчас технологом. Он этот путь пройдет, а дальше пускай выбирает свою судьбу сам. Но я уже позаботился о том, что мой пакет акций, даже если, не дай бог, я уйду из этой жизни, он останется неделимым, он останется для того, чтобы стабильность компании обеспечить на долгие годы, и мой сын не будет иметь права его расщеплять и продавать.

Т. ЛЫСОВА: Он останется в вашей семье, но неделимый.

В. АЛЕКПЕРОВ: Да.

О. БЫЧКОВА: Спасибо большое. Вагит Алекперов, президент компании «Лукойл», был гостем программы «Большой дозор».

В. АЛЕКПЕРОВ: Спасибо.

— — — — — —
Основные моменты

I) Сегодня технологии и экономические стимулы, они идут рядом друг с другом. В США сегодня эффективно добывать нефть и две тонны, и полторы тонны. К сожалению, налоговая система в нашей стране не стимулирует так называемую добычу нефти из сложнопостроенных месторождений, с остаточными, незначительными запасами. Сейчас внесены ряд законов, которые позволяют нам экономически эффективно работать с тяжелой нефтью, в частности, мы работаем и добываем нефть шахтным методом в республике Коми. Ведь то, что мы называем революция сланцевой нефти, сланцевого газа произошла по двум причинам. Были экономические стимулы и были применены новые технологии, которые позволили из камня добывать жидкость и добывать газ. Россия сегодня имеет технологии. Но, к сожалению, наши законы сегодня не стимулируют очень часто внедрение этих технологий. Поэтому пакет документов, который подготовлен, если он сегодня будет принят, я уверен, что уровень 500 миллионов, который сегодня мы достигли, мы его продержим достаточно долго.

II) В Саудовской Аравии мы открыли нефть на глубине 5 тысяч метров, но в сложнопостроенных горно-геологических условиях.

III) А потому что экономическая эффективность должна быть. Наша рентабельность сегодня – это 15% на вложенный капитал.

IV) Мы все-таки работали долгие годы на легкой нефти, на традиционных месторождениях, на месторождениях, которые были просто построены, и эти запасы мы эксплуатируем. Сегодня мы подступаемся к тому, что запасы легкой нефти, они заканчиваются. В будущем мы будем работать на трех видах запасов нефти. Это морские месторождения, сложнопостроенные и в суровых условиях, это глубоко погруженные месторождения и это низкопродуктивные месторождения, это те же самые сланцевые месторождения.

V) В среднем от принятия решения по геологоразведке до ввода месторождения в эксплуатацию проходит 15 лет. Мы должны сегодня уже готовить провинции, для того чтобы мы могли на них работать и получать продукцию через 15 лет.

VI) Сложно все-таки изолировать камень на глубине три тысячи метров. Сегодня во многих регионах США тоже, когда воду открываешь, там бывают периодические вспышки природного газа. Этот факт присутствует, его надо сегодня учитывать. Все-таки население должно быть ограждено от того блуждающего газа, который может возникнуть при разработке этих месторождений.

VII)

Т. ЛЫСОВА: Вот эта тема сланцевой нефти и сланцевого газа, она звучала на Всемирном экономическом форуме, где обсуждались сценарии для России, подготовленные к форуму. Вы тоже были на пленарной сессии, где эти сценарии обсуждались. Но чуть раньше в тот же день они обсуждались на закрытом завтраке, и там довольно много внимания уделялось именно реальности одного из сценариев, довольно пессимистичного, когда цены не нефть резко снижаются и надолго остаются на низком уровне, что приводит к серьезному дисбалансу нашего бюджета и вообще российской экономики.

Мы обсуждали это с президентом «Новатэка», он сказал, что, на его взгляд, сильно переоценена эта угроза падения цен на нефть и влияния этого фактора сланцевого газа. Вы, как профессиональный нефтяник, уже много лет возглавляющий нефтяную компанию и следящий за поведением этих нефтяных цен, как вы считаете, насколько реален такой нехороший сценарий с ценой?

В. АЛЕКПЕРОВ: Весь прирост производства нефти будет складываться из нескольких составляющих. В первую очередь это, конечно, будет складываться из тех новых открытий, которые могут быть сделаны, потому что запасы, которые известны, они уже известны, они заложены уже в цене нефти, и производство заложено в цене нефти. Сегодня перспективные запасы нефти остались на глубоководном шельфе мирового океана. И сегодня уже идет бурение на глубине 3 тысячи метров. Наша компания в Западной Африке бурит скважины глубиной 2 километра, 2,5 километра. Представляете себе, ниточка, на 2 километра глубина воды, бурится скважина с глубиной еще 4-5 тысяч метров.

О. БЫЧКОВА: А в Сибири сколько метров глубина?

В. АЛЕКПЕРОВ: от 3 до 4,5 тысяч. Т.е. сегодня цена производства такой нефти, конечно, стоит денег. Поэтому экономика этих проектов, она не выдержит резкого падения и долгосрочного падения. Пики могут быть, но долгосрочное падение приведет к тому, что будет ограничен объем производства.

Т. ЛЫСОВА: И цена сразу же вырастет.

В. АЛЕКПЕРОВ: Мы видели катастрофический кризис 2008 года, мы видели цену нефти 125, мы видели 30. Мы тут же видим сегодня 116. Т.е Т.е. короткая пика была, но она была очень быстро пройдена, потому что резко сократились объемы производства. Поэтому мы считаем, что сегодняшняя объективная цена – это между 100 долларами и 120 долларами, — в среднесрочном периоде она сохранится

— — — —
Потому что началась частная нефтяная отрасль России в постсоветское время с того, что Миннефтегаз разделили, выделили концерн «Газпром» и потом нефтяную отрасль, из нее формировали вертикально интегрированные компании, «Лукойл» была одной из первых, если не первой компанией. Вот так постепенно отрасль делили, сформировали частные компании.

Но спустя 20 лет мы смотрим, что их количество уменьшилось раза в два. Одна из когда-то мощнейших компаний «ЮКОС» фактически была национализирована, ее активы вернулись «Роснефти». Компания «Сибнефть» тоже стала подконтрольна государству через «Газпром». Т.е. в какой-то степени государство, во-первых, восстановило контроль над отраслью, во-вторых, количество этих компаний, нарезанных когда-то решением министерства, все-таки сократилось. И вот сейчас ТНК-ВР тоже фактически поглощается «Роснефтью», государственной компанией.
— — — —

VIII) Cегодня средняя рентабельность нефтяной компании, такой как наша, колеблется от 14 до 16%. Проекты, которые сегодня компания реализует за пределами России, проекты, связанные с разделом продукции, там рентабельность наша колеблется от 15 до 19%. Это та норма рентабельности, которая позволяет реинвестировать средства, полученные от наших проектов. Потому что стоимость денег достаточно высокая, и поэтому у наших проектов достаточно длительный период окупаемости, у нас от 7 до 15 лет окупаемость проекта. Поэтому эта рентабельность за пределами России, она гораздо выше, чем на территории РФ.

IX) В стоимости бензина, конечно, существенно присутствует налоговая нагрузка. И последние годы правительством принято решение об увеличении акцизов. Т.е. и с 1 января увеличена акцизная нагрузка на бензин и на дизельное топливо более чем на 2 рубля. С 1 июля еще будет повышена акцизная составляющая. Поэтому, конечно, это всё должно учитываться в цене.
55% в цене бензина – это налоги.

X) Т. ЛЫСОВА: Скажите, пожалуйста, а вот этот бум с биотопливом, который случился 3-4 года назад, тоже с подачи США, потому что там приняли законы или программы, сильно стимулирующие производство этого вида топлива… Я очень хорошо помню, как это сказалось, например, на рынке минеральных удобрений.

В. АЛЕКПЕРОВ: Биотопливо, конечно, сегодня может применяться локально, в тех странах, где есть избыток производства какого-то вида органического продукта.
Т. ЛЫСОВА: Кукуруза, тростник.
В. АЛЕКПЕРОВ: Это тростник, да. Но, как правило, это начинает резко влиять на стоимость этого продукта. В Америке резко подорожала кукуруза. Очень много заводов, которые были построены, они сегодня остановлены, потому что цена на кукурузу возросла так, что биотопливо стало неконкурентным. Поэтому как топливо оно имеет право присутствовать, но на локальных рынках, которые обеспечивать не глобальный энергетический бизнес, а только локальный.
О. БЫЧКОВА: Т.е. такого большого будущего вы не видите за этим?
В. АЛЕКПЕРОВ: Да. Потому что прямая связь, как правило, с органическими продуктами. Поэтому я считаю, что это сегодня большой перспективы для глобального рынка не имеет. Хотя Бразилия производит большое количество биотоплива из сахарного тростника.
О. БЫЧКОВА: Для себя.
В. АЛЕКПЕРОВ: Она и экспортировала. Эти объемы колеблются от цены на сахарный тростник.

XI) У нас сегодня около 68% инвестиций идут на территории России. Только в последние годы мы увеличили более 30% инвестиций, это связано с нашими крупнейшими проектами, это Ирак и Центральная Азия, где мы сегодня реализуем крупнейшие проекты, которые должны вступить в эксплуатацию в 2014-2016 гг.
Т. ЛЫСОВА: А если говорить о выручке, какая пропорция между российским бизнесом и зарубежным?
В. АЛЕКПЕРОВ: Мы сегодня где-то 18% прибыли получаем от зарубежных проектов. Но практически она вся реинвестируется сегодня в развитие наших проектов за рубежом.

Основа для сепаратизма на Западе Казахстана. 2

Очень похожие данные приводит в своем исследовании и эксперт Ассоциации приграничного сотрудничества (Россия) Марат Шибутов. Как видно из представленного ниже графика, запад республики дает самый большой объем промышленного производства – все четыре области республики находятся в самом верху рейтинга с колоссальными относительно Южного Казахстана показателями: см. таблицу «Объем промышленного производства, млрд. тенге».

Однако самым простым и наглядным параметром эффективности региональной экономики считается коэффициент валового регионального продукта (ВРП), по которому можно четко отследить, какая из областей дает больший экономический эффект. И здесь тоже все вполне однозначно: только одна область прикаспийского региона Казахстана дает сопоставимый с Южно-Казахстанской областью объем ВРП – это Западно-Казахстанская область (823 млрд. тенге). Остальные дают несоизмеримо больше. Атырауская область — 1969,9 млрд. тенге, а Мангистауская – 1108,5 млрд. тенге. При этом, Южно-Казахстанская область, обладая гораздо большей численностью населения, обеспечивает 925,5 млрд. тенге. Это тоже немало – но на фоне разницы в популяции по размеру ВПР в пересчете на одного человека западные родоплеменные объединения оставляют далеко позади правящие южные кланы по степени их экономической эффективности и влияния на бюджет страны.

Ситуация могла бы выглядеть более справедливой, если бы дикий экономический перекос компенсировался социальными благами. Однако даже здесь, похоже, никакой работы не велось по вполне объективным причинам: Мангистауская область, являясь бюджетным донором, является демографическим реципиентом. Один только Жанаозен с 2000 года вырос значительнейшим образом – более чем вдвое за 12 лет. Понятно, что при таком притоке (среди мигрантов преобладают оралманы – казахи-репатрианты из других республик) успевать отработать хотя бы строительство жилья довольно сложно. Это особенно актуально, если принять во внимание нехватку в регионе питьевой воды. Даже в административном центре, городе Актау, работает опреснитель на базе МАЭК. Это автоматически означает некоторые инфраструктурные проблемы. Что в этом контексте говорить о жителях «углубленного» в степях Мангышлака Жанаозене?

В качестве доказательства нашей версии предлагаем вашему вниманию материал, где быт в Жанаозене описывается репортером журнала «Эксперт-Казахстан» буквально за полгода до беспорядков. Однако, прежде чем предложить вам цитату, рекомендуем обратить внимание на требования простых рабочих к Астане.

«Скоро вокруг журналистов собралась толпа людей, некоторые подошли с камерами, каждый наперебой рассказывал о несправедливостях, чинимых их начальниками: у одного забастовщика ребенка сняли с автобуса, направлявшегося в санаторий, к другому пришли домой, позвали старушку-мать и сказали, что ее сын уволен, та упала в обморок. «Они хотят, чтобы мы продались китайцам и за 150 тысяч (тенге, около $1 тыс. – авт.) работали, — резюмировал один уже пожилой бастующий. — На самосожжение пойдем, нам терять нечего». Он был уверен, что местный и областной акиматы (администрации – авт.) работают в спайке с РД КМГ.

Кроме самосожжения в толпе говорили и о возможности отделения от Астаны. «Адайцы (большинство местных казахов представители именно этого рода; представителей других национальностей в городе почти нет) люди духовитые. Как пожелают, так и сделают», — предупредил нас один осведомленный местный источник.

У стоящего рядом парня в красной кепке я спросил, что делается властями для обустройства города. «Для обустройства тут ничего не делалось. Тут же на остановке летом невозможно стоять! Сейчас впервые за 20 лет они в городе систему водоснабжения меняют. Только в этом году 43 млрд тенге выделили, чтобы улучшить положение, — он вспомнил недавно утвержденную программу развития города. — Но никаких условий и никакого развития тут нет. Хочешь учиться — надо ехать в Алматы, а там только чтоб проживание обеспечивать, надо миллионы получать».

Прежде, чем мы углубимся в социологию, зафиксируем выводы, которые можно сделать из ранее упомянутого репортажа.

Первое и самое главное – рядовые рабочие высказывают мысль об отделении от Астаны. Этот момент не имел бы важного значения, если бы речь шла о любом другом регионе страны. Однако запад республики – это отдельный мир в системе взаимоотношений внутри казахской степи. Он не только удален географически, но еще и обделен вниманием властей во всех смыслах, являясь при этом территорией, которую без пафоса и иронии можно называть «закромами Родины».

Второе. Социально-экономический коллапс, центром которого стал регион за последние годы, даже со стороны выглядит несправедливым по отношению к жителям этой территории. Более того, если учесть темпы миграционного прироста и очевидное неумение властей регулировать эти процессы, можно констатировать: запад Казахстана будет демонстрировать в ближайшее время высокие темпы социальной неуправляемости даже при наличии нужных договоренностей региональных и центральных элит.

Третье. Даже без социологических инструментов, только на основании этой статьи можно прийти к важному выводу – жители региона акцентируют внимание на собственной принадлежности в первую очередь к местной родоплеменной структуре, а не этнической и, тем более, гражданской идентичности. Это тем более любопытно, что феномен «адайской ментальности» фиксировался специалистами еще до беспорядков в Жанаозене.

Ментальные предпосылки для сепаратизма

Еще в феврале 2007 года общественный фонд «Стратегия» провел ряд полевых исследований, по результатам которых составил «Портреты регионов Казахстана». В каждой из областей страны специалисты осуществили ряд стандартных замеров и подробно описали результаты, полученные в ходе исследования, на основании экспертных интервью, фокус-групп и массового опроса населения. В тексте использованы цитатыиз интервью с экспертами и фокус-групповых дискуссии?. Полученные результаты, пусть они и не имели потом вполне логичного для работ такой масштабности продолжения, можно назвать крайне занятными. Причем, и это надо отметить особо, речь в проведенном исследовании идет о 2007 годе – то есть еще «дозабастовочном» периоде. Итак, что же рассказали жители самой «горячей» области региона — Мангистауской?

Первое, на что обращают внимание специалисты – это четко сформулированное понимание: жители области осознают свое «стратегическое» положение. Что важно, это в равной степени касается и экономического содержания, и геополитического расположения. Речь идет о понимании: море со всеми его возможностями, в том числе торговыми, находится рядом, а это, как минимум, означает выход на другие экономики региона.

Здесь хотелось бы подробнее остановиться на выводах экспертов, которые могут трактоваться двояко. Опрошенные фондом специалисты рассматривают регион только с точки зрения перспектив развития – что на тот момент было вполне логичным: ведь речь идет о сравнительно благополучном периоде жизни региона. Однако если присмотреться к представленным тезисам с высоты прожитых лет, можно прийти и к другим выводам. Например, обособленность области и ее оторванность от основного большого мира (если речь идет об остальном Казахстане) в контексте раздражения региональной элиты и лозунгов об «отделении от Астаны» выглядят в буквальном смысле указанием на наличие структурных проблем в теле молодой казахской государственности. Если же к этому присовокупить осознание собственных стратегических перспектив жителями области (о нем мы писали чуть ранее), мы получим потенциальный повод для проявления латентного сепаратизма. И такое впечатление оставляет сравнительно безобидная первая часть исследования. Дальнейшее погружение в тезисную часть этой работы и вовсе заставляет прийти к переосмыслению процессов, происходящих в регионе.

В частности, специалисты отмечают некоторые особенности демографической ситуации: ее можно охарактеризовать, как «мечта националиста», поскольку «по национальному составу «у нас Мангистауская область, она стала как бы монообластью». По данным статистики, доля представителей? титульной? нации составляет около 80%. И по прогнозам экспертов, «может за год, за два изменения будут проходить, и у нас получается, что у нас некоторые районы в основном будут состоять из представителей? государство образующей? нации, или титульной?, как мы говорим». «Как отметило большинство экспертов, «отличие Мангистаускои? области от других областей? — это проживание в регионе представителей? одного рода, т.е. рода адаи?. Если сейчас там проживает 380 тыс. казахов, то 312 тыс. из них — адаи?цы». По свидетельствам экспертов, у жителей? других регионов Казахстана сложилась устойчивая ассоциация с Мангыстау как землёй? адаев. «Вот едешь в другие области, например, бываешь там, и сразу первый? вопрос: «Ты адаец?».

Для большей наглядности приведем цитату из другой части исследования: поясним лишь прежде, что в ней речь идет уже о самоидентификации жителей региона.

Уникальную особенность Мангистаускои? области участники фокус-групп отмечают в том, что область фактически является вотчиной? одного казахского рода — адаи?. «Вообще, как-то в областях очень много количество различных родов. Здесь же в основном большая часть – это жители, вот, адаи?цы». По мнению участников фокус-групп из числа некоренных жителей? области, именно такая локализация представителей? одного рода послужила основой? для сохранения и поддержания на территории области традиционных родовых отношении?. «В других регионах Казахстана, там не такое значение придается роду». Для жителей? Мангистаускои? области родовая принадлежность является одним из ключевых самоидентификационных признаков. Типичным поведением для адаи?ца считается начинать знакомство с вопроса о родовой? принадлежности собеседника, «в первую очередь, когда ты приезжаешь, тебя спрашивают, какой? у тебя род».

Необходимо пояснить, что мы специально совместили цитаты из разных частей работы фонда «Стратегия». Дело в том, что структура этой научной работы предполагает фиксацию проблем, однако авторы распределяют полученные результаты, исходя из логики собственной методологии, нам же важно зафиксировать самые болезненные точки, которые видятся в контексте событий декабря 2011 года. Так вот, если анализировать приведенные цитаты исходя из нашего видения проблематики, то хотелось бы внимательнейшим образом приглядеться к особенностям идентификации жителей области как со стороны экспертов фонда, так и со стороны самих опрашиваемых представителей этого непростого региона. В первую очередь, обращает на себя внимание важный факт – первичная самоидентификация населения. Люди считают себя не столько казахами, сколько «адайцами». Причем первое же сопоставление говорит о том, что на этой территории проживают в большинстве своем представители именно этого родоплеменного объединения, но самое здесь главное – это довольно агрессивная форма демонстрации своей принадлежности к числу региональных автохтонов. Несмотря на довольно сильную развитость трайбализма по республике в целом, открытая система распознавания «свой-чужой» по родоплеменному признаку не очень характерна даже для юга республики, который, согласно аналогичному исследованию фонда «Стратегия», считает себя «колыбелью казахской нации».

Усугублены вопросы самоидентификации и характерными особенностями местного менталитета. Так, согласно свидетельствам экспертов, для жителей Мангистауской области характерен «комплекс островитян», в рамках которого все остальные регионы республики рассматриваются в отрыве от «адайских земель» (они включают в себя далеко не весь запад Казахстана). Более того, наряду с «комплексом островитян» эксперты констатируют в качестве еще одной ментальной особенности так называемое «поведение кредитора», когда житель региона уверен, что все «понаехавшие» являются «должниками» жителей области, «они все считают: «это наша земля, вы сюда приехали и за это вы должны быть благодарны».

В целом, и этот момент необходимо отметить, исследование оставляет впечатление очень здравого документа, на который следовало бы обратить внимание еще в 2007 году. Подавляющее большинство из перечисленных в работе проблем за пять неполных лет можно было купировать, часть – нивелировать до малозначимых величин. Однако, судя по набору признаков, подавляющее большинство проблем так и остались актуальными. Это значит, что работы никакой не велось, а если таковая и была, то результаты ее минимальны. Особенное значение, и этот момент необходимо повторять вновь и вновь, проблемная оставляющая доклада фонда «Стратегия» приобретает на фоне событий 16-17 декабря 2011 года в Жанаозене, а также в контексте описанных нами в предыдущих главах проблем. В этой связи любопытным видится нижеприведенный вывод специалистов фонда, с которым трудно спорить. Его надо просто процитировать.

«Мангистауская область, как мононациональная область с сильной? родовой? традицией? и развитым чувством национального самосознания, может стать площадкой?, полигоном для внедрения и апробирования различных национал-идеологических технологии?, направленных как на повышение уровня патриотизма, так и на разжигание межнациональных конфликтов».

Краткий анализ событий по итогам ситуации в Жанаозене

Беспорядки в Жанаозене, которые произошли 16-17 декабря 2011 года, вне всяких сомнений являются самой верхней точкой противостояния региональных элит против центральных. Но даже из этих трагических событий, если судить по решениям, принятым в 2012 году, никаких системных выводов сделано не было.

В частности, проведенная по результатам ситуации в Жанаозене ротация высшего управленческого состава в Казахстане свидетельствует, скорее, о попытке исключить проблемный регион из активной политической повестки путем манипуляций с бюджетами национальных компаний. Фактически региональная элита задабривается исключительно вливаниями, и тем самым укрепляется в мысли о том, что забастовочный потенциал в диалоге с Астаной имеет ключевое значение. Косвенные отголоски этого тезиса можно было проследить во время бунта элиты Атырауской области, которая выразила свое несогласие с политикой президента по результатам отставки губернатора области Бергея Рыскалиева.

Также ничего не известно о сколько-нибудь крупных социально-экономических программах, реализуемых в регионе – и речь здесь идет даже не столько об их реализации, сколько об отсутствии некоего системного комплекса усилий пропагандистского характера, которые бы позволили говорить о возвращении если не взаимного доверия, то хотя бы демонстрации единства нации.

Не улучшает ситуацию и кадровая политика Астаны. По результатам бунта нефтяников 16-17 декабря 2011 года «Ак Орда» приняла ряд кадровых решений, большая часть из которых носила тактический характер. Однако впоследствии ротация, предпринятая Астаной, была зафиксирована. В итоге управлять проблемной областью «был оставлен» Бауыржан Мухамеджанов, выходец из южной родоплеменной общины. Не имея никаких претензий к этому чиновнику, отметим качество принятого решения – назначение «смотрящего» варяга в целом говорит о минимальных изменениях в кадровой политике Астаны. В рамках этой логики «контролировать» зачастую гораздо важнее, нежели «менять». О результатах принятого кадрового решения можно судить по продолжающимся даже в условиях нулевой информационной поддержки забастовкам нефтяников в регионе и непогашенном в целом протестном потенциале области.

Любопытен и другой факт из научно-исследовательской сферы – к настоящему моменту ничего неизвестно об официальных «замерах» — социальных, экономических и политических. И речь здесь идет вовсе не о правовой оценке событий, к которой призывает радикальная оппозиция – речь идет об отсутствии предпринятых системных исследований, зондаже ситуации и постановке первичных социальных диагнозов. Не изучены (во всяком случае, в публичном поле о них нет упоминаний) вопросы миграции – как внешней, так и внутренней; социально-экономического структурирования самых проблемных участков в регионах; вовлечения местного населения в бизнес-процессы; вопросы распределения властных полномочий в регионе и хотя бы бюджетных перекосов в пользу регионов-доноров.

Но самое главное — ничего неизвестно о качественных программах по выводу проблемных регионов из отраслевой зависимости. Дело в том, что согласно мнению аналитиков, нефтяные возможности ряда месторождений уже истощаются. Для моногородов, в число которых входит и Жанаозен, этот факт на перспективу означает только одно: резкое усиление потенциала протестных настроений и вывод ряда внутренних противостояний в открытую фазу.

Некоторые выводы

Первое же обобщение тезисов настоящего доклада подталкивает внимательного читателя к не слишком приятным выводам.

Во-первых, к настоящему моменту переход сепаратистских настроений на западе Казахстана из латентной фазы в более активную уже состоялся. Этот момент зафиксирован наблюдателями – а значит, можно говорить об уже сформировавшемся тренде. При этом в общем и целом в информационном поле страны нет данных о том, существует ли за озвученными лозунгами осознанная идеология. Однако, по совокупности косвенных данных, можно судить: в регионе созданы все условия для формулирования подходящей повестки. Зафиксирован этот момент был еще в 2007 году, а существенно усилен – в конце 2011 года.

Во-вторых, ситуация на западе Казахстана с тех пор развивалась только в крайне негативном для сохранения государственности ключе – раздражение элит подпитывалось пассивной, а зачастую и откровенно враждебной политикой центральных органов власти. Этот момент создает предпосылки для дальнейшей эскалации напряженности вне зависимости от оперативной ситуации до тех пор, пока в «Ак Орде» не будет разработана хоть сколько-нибудь внятная программа по политической, социально-экономической и, самое главное, ментальной интеграции региона в состав страны.

В-третьих, без проведения необходимой работы исследовательского и пропагандистского характера, спрогнозировать дальнейшую трансформацию регионального сепаратизма невозможно. Между тем очевидно, что после событий в Жанаозене скорость развития региональных фобий может возрасти кратно. При этом представить, как именно проявит себя родоплеменная конструкция региона скажем, при усилении внешнего информационного и политического давления, почти невозможно.

В-четвертых, ни в коем случает нельзя забывать о географическом расположении региона. «Адайская степь» граничит с очень непростыми районами Туркмении и Узбекистана, а по морю – еще и с ключевым «узлом» каспийской политики – Закавказьем, что не придает региону геополитической устойчивости, а скорее, наоборот, делает запад Казахстана одной из самых важных точек приложения англосаксонской политики. В этой связи можно вспомнить широко озвученные планы военных США в отношении порта Актау. Если продолжать рассуждения в этом контексте, то необходимо отметить крайне слабые инфраструктурные связи региона с остальной частью Казахстана. Усугубляются они ментальными различиями и сложившейся политической обстановкой в республике.

И последнее. Существует очевидная связь запада Казахстана с российским Северным Кавказом. К таковой можно отнести интенсификацию взаимодействия в рамках террористического подполья: в последние годы резко возросло количество случаев ликвидации в российских регионах боевиков с казахскими паспортами. Если помножить этот тренд на активизацию террористического подполья на западе Казахстана в 2011 году, то вопросов в этом ребусе с элементами родоплеменной структуры республики, политики, вопросов социально-экономического блока и ментальных различий — становится несоизмеримо больше. И каждый из них требует четкого ответа.

Заключение

И в заключение позволю себе напомнить еще один занятный момент. Дата 16 декабря – после событий в Жанаозене может считаться сакральной для Казахстана дважды. Впервые, напомню, 16 декабря прозвучало в 1986 году, когда в Алма-Ате были разогнаны «националистически настроенные студенты». Согласно официальной версии, которая бытует сегодня, в те дни произошло первое в Союзе выступление с национально-освободительными мотивами: казахи, дескать, вышли на улицы в знак протеста против политики Москвы, которая прислала руководить республикой русского Геннадия Колбина. Однако, есть и версия из-под ковра. По некоторым данным, тогда обострилась борьба за власть – и несущей конструкцией этой борьбы стали студенческие выступления.

Так в Казахстане решаются дела. И тогда, и сейчас.

И если тема сепаратизма не будет вовремя свернута и направлена в иное русло, есть большая вероятность, что дата 16 декабря – станет днем двойного «освобождения». Сначала — от «колониальной политики Москвы», затем – от «колониальной политики Астаны»
http://ostkraft.ru/ru/articles/251

ОПЕК: World Oil Outlook 2012. Main assumptions

— — — — —
Для России прогнозируют снижение численности населения и одновременно экономический рост. Хороший рост, больше, чем в ОЭСР.

BP Energy Outlook 2030. Общие вопросы


— — — — — — —
Сев.Америка выходит в небольшой плюс за счет угля.
Рост потребления газа в Европе могут обеспечить Ближний Восток и Африка и частично б.СССР.
Но тогда весь газ б.СССР идет в Китай. Или наоборот: Африка все продает в Китай.
Южная и восточная Азия, несмотря на имеющийся там газ (Австралия и пр.), являются чистыми импортерами. Наиболее быстрый рост экспорта энергии из Африки уже позади


— — — — — — —
Общемировые значения:
Более-менее близкие величины дают EIA, BP, OPEC, IEA в прогнозе Current Policies Scenario (CPS). Прогноз exxonmobil занижен даже по сравнению с IEA в прогнозе New Policies Scenario
ОЭСР:
EIA и IEA в прогнозе Current Policies Scenario дают более высокие значения

BP Energy Outlook 2030. Транспорт

— — — — — — — — —
Влияние биотоплива и газ к 20130 будет незначительно

BP Energy Outlook 2030. Ближний Восток

— — — — — — — —
Рост добычи газа в 2 раза

BP Energy Outlook 2030. Китай и Индия

BP Energy Outlook 2030. Уголь, ВИЭ

BP Energy Outlook 2030. Нефть, газ, конденсат

ExxonMobil’s Outlook for Energy: A View to 2040. Supply, Global trade, Energy evolution, Data


— — — — — — —
Пик традиционной нефти уже пройден в районе 2005 г.
Конденсат > Глубоководная нефть > нефтяные пески > Tight oil = биотопливо


— — — — — — —
Основной прирост добычи УВ-жидкостей в Северной Америке: конденсат, нефтяные пески, глубоководная нефть, Tight oil. Основная добыча УВ-жидкостей ожидается на Ближнем Востоке, Латинской и Северной Америке


— — — — — — —
Более четверти мировой газодобычи будет приходиться на нетрадиционный газ. Сомнительно
Северная Америка: 80% добычи будет составлять нетрадиционный газ. Сомнительно весьма


— — — — — — —
Картинка по данным IEA.org. Мировые ресурсы газ надо делить на два.
Делить на два для обеих Америк, Европы, Африки. Для тихоокеанской Азии (Китай+Япония) надо делить на три.


— — — — — — —
Рост потребления газа на 65%, ядерной энергии почти в 2 раза, в 5 раз Ветра-Солнца-Биотплива.


— — — — — — —
Торговля нефтью в нынешней пропорции, торговля газом вырастет приблизительно в 2 раза


— — — — — — —
На карте выделены три главных потребителя: тихоокеанская Азия, Северная Америка, Европа.
В Северной Америке к 2025 г. ожидают уже появления экспорта.


— — — — — — —
Возрастание доли газа и ядерной энергии

http://www.exxonmobilperspectives.com/2012/12/11/energy-and-the-world-in-2040/
http://exxonmobil.com/Corporate/energy.aspx
http://exxonmobil.com/Corporate/energy_outlook.aspx

ExxonMobil’s Outlook for Energy: A View to 2040. Industrial, Electricity generation

http://www.exxonmobilperspectives.com/2012/12/11/energy-and-the-world-in-2040/
http://exxonmobil.com/Corporate/energy.aspx
http://exxonmobil.com/Corporate/energy_outlook.aspx