Архив меток: нефть сланцевая Баженовская свита

izvestia.ru: О нефти и газе

Нефть http://izvestia.ru/story/101

7 августа 2014
Минфин предлагает ввести НДПИ для «трудной» нефти с 2015 года
Минэнерго, напротив, предлагает новые льготы для нефтяников в рамках налогового маневра

Минфин в рамках подготовки налогового маневра по нефтяной отрасли предлагает планомерно с ростом НДПИ (налога на добычу полезных ископаемых) по отрасли повысить налоговую нагрузку на проекты добычи трудноизвлекаемой нефти на месторождениях баженовской, абалакской, доманиковой и хадумской свит. В результате нефтяники к 2017 году могут заплатить в бюджет дополнительно до $1,4 млрд при уровне добычи «трудной» нефти до 12 млн т в год.

Текущая ставка налога на добычу полезных ископаемых для трудноизвлекаемой нефти нулевая. Согласно предложениям Минфина, ставку этого налога в 2015 году планируется поднять до $77 с каждой тонны добытой нефти при цене нефти $100 за баррель. В 2016 году налог вырастет до $97 с тонны, в 2017-м — $117 рублей. При этом намечается падение таможенной пошлины на экспорт нефти с действующей ставки $352 c тонны до $259 в 2015 году, $226 — в 2016-м и $194 — в 2017 году.

Минфин пытается позаботиться о дополнительных поступлениях в бюджет: на фоне общего резкого роста НДПИ до 918 рублей с тонны нефти к 2017 году с текущих 493 рублей такой небольшой рост налоговой нагрузки выглядит не очень существенным для отрасли. По мнению Минфина, которое отражено в «Предложениях по корректировке механизмов льготирования нефти по НДПИ и таможенной пошлине при осуществлении налогового маневра» (есть у «Известий»), это сохраняет налоговую нагрузку на проекты в параметрах 2014 года (то есть разница между обычной ставкой и льготной ставкой НДПИ при налоговом маневре не изменится по сравнению с действующей налоговой ставкой).

Однако по мнению Минэнерго, налоговую ставку НДПИ нужно сохранить для проектов трудноизвлекаемой нефти на уровне 0% до 2017 года включительно, чтобы обеспечить экономический интерес нефтяников к месторождениям, на которых нефть без льгот разрабатывать нерентабельно. Кроме того, ведомство предлагает сохранить действующий коэффициент 0,8 к базовой ставке НДПИ для тюменской свиты, увеличив порог выработанности для применения льготы с 3 до 13%.

Для минимизации негативных эффектов налогового маневра Минэнерго считает необходимым сохранение текущего уровня налогообложения отрасли на долгосрочный период (более 7 лет).

— Баженовская и тюменская свиты имеют стратегическое значение для развития отечественной нефтяной отрасли и обеспечения ее глобальной конкурентоспособности и устойчивого развития на долгосрочную перспективу. Сложность коллекторно-емкостных свойств баженовской свиты, ее недостаточная изученность требуют применения уникальных технологий и оборудования, — отмечают представители Минэнерго.

— С точки зрения бюджетных поступлений с учетом того, что налоговый маневр обеспечит дополнительные доходы бюджета ориентировочно в $5 млрд, наши предложения не только не приведут к потерям бюджета, но и за счет дополнительной добычи увеличат положительный эффект от налогового маневра, — объясняет «Известиям» официальный представитель Минэнерго.

При таком сценарии, по расчетам ведомства, только за счет разработки баженовской свиты можно извлечь до 20 млрд т нефти.

Источник в «Лукойле» отмечает, что при текущем уровне налогообложения разработка баженовской свиты для компании «на грани нижнего порога рентабельности», а если льготы по НДПИ отменят, то она станет нерентабельна.

Представитель «Сургутнефтегаза» говорит, что увеличение порога выработанности месторождений и сохранение льготной ставки по НДПИ для «трудной» нефти обернутся для бюджета выгодой в долгосрочной перспективе.

Как ранее отмечал глава «Сургутнефтегаза» Владимир Богданов, применение нулевой ставки НДПИ для баженовской свиты помогло бы его компании к 2030 году дополнительно добыть 195 млн т нефти. А государство дополнительно получит 2,5 трлн рублей дохода. До 2018 года компания планирует прирастить добычу на Бажене до 5,72 млн т нефти в год.

Нефтяники признают, что рост налоговой нагрузки на добычу «трудной» нефти может обернуться необходимостью сворачивать такие проекты. И это грозит обернуться спадом добычи нефти через 10–20 лет до 370 млн т с текущих 523 млн. Ведь запасы традиционной нефти истощаются, и добыча «трудной» и глубоко залегающей нефти, а также на шельфе — это будущее российской нефтянки.

По оценкам Валерия Нестерова, нефтегазового аналитика из Sberbank SIB, к 2017–2018 годам в России будет добываться 10–12 млн т нефти из категории трудноизвлекаемой. Таким образом, если предложение Минфина будет принято, нефтяники заплатят в бюджет только НДПИ в размере $1,17–$1,4 млрд.

— Если выберут сценарий «маневра» Минфина, часть ресурсов трудноизвлекаемой нефти может попросту не попасть в разработку из-за отсутствия рентабельности, что снизит уровень ее добычи к этому сроку, — считает Андрей Полищук из Райффайзенбанка. — Ведь экспорт нефти падает с каждым годом, поэтому выгода от снижения экспортной пошлины в полной мере не окупает рост НДПИ.

По данным экспертов, в 2013 году главным добытчиком нефти баженовской свиты стал «Сургутнефтегаз», который добыл всего 500 тыс. т нефти. В общей сложности все крупные российские компании, которые разведывают и добывают «трудную» нефть («Газпром нефть», «Лукойл», «Роснефть», «Сургутнефтегаз»), извлекли из недр около 1 млн т такой нефти.

Директор энергетического центра бизнес-школы «Сколково» Григорий Выгон отметил, что объемы добычи трудноизвлекаемой нефти в России к 2035 году оцениваются в диапазоне 50–70 млн т в год. Однако помешать освоению этих запасов способна неоптимальная система налогообложения.

— Сегодня в России после уплаты пошлин, НДПИ и вычета транспортных расходов цена на скважине в Западной Сибири равна порядка $24 за баррель. После принятия решения об обнулении НДПИ для баженовской свиты получился прирост еще $24, — отмечает эксперт. — Итоговые $48 с барреля сопоставимы с удельными затратами на разработку месторождения, что недостаточно для окупаемости проектов разработки баженовской свиты.
http://izvestia.ru/news/574937

Реклама

Нефтегазовые и околонефтегазовые новости. 1

27 Май 2014 Российская торговля сырьевыми товарами http://iv-g.livejournal.com/1040639.html
14 Июнь 2014 World Commodities Map http://iv-g.livejournal.com/1048553.html
15 Июнь 2014 zerohedge.com: Иностранные нефтегазовые проекты в России к 2014 году http://iv-g.livejournal.com/1048600.html
19 Июнь 2014 Bloomberg: Россия лишится доступа к запасам нефти без технологий США http://iv-g.livejournal.com/1050920.html
29 Июнь 2014 ria.ru: Кто из европейцев меньше всего платит за газ. Инфографика http://iv-g.livejournal.com/1057075.html


http://www.businessinsider.com/cotd-europe-us-russia-2014-3

— — —
24 июля 2014
Как российские компании зависят от европейских инвесторов

Евросоюз может запретить инвесторам покупать облигации и акции всех российских банков, в которых доля госучастия превышает 50%. Об этом идет речь в документе, подготовленном Европейской комиссией и разосланном правительствам всех стран ЕС, сообщает Financial Times. Лидерам европейских стран необходимо единогласно одобрить предложения, чтобы они вступили в силу. Если это произойдет, то европейские санкции могут больно ударить по российским компаниям. РБК собрал шесть графиков, показывающих финансовую взаимозависимость России и Европы. Внешний долг российских компаний составляет около 650 млрд долл. Наиболее важно внешнее финансирование для частных компаний.

25 июля 2014 «Крупнейший в мире нефтяной трейдер Vitol рассматривает возможность ссудить «Роснефти» 2 млрд долларов в обмен на поставки очищенных нефтепродуктов в течение следующих пяти лет», — сообщает корреспондент The Independent. http://www.inopressa.ru/article/25Jul2014/independent/vitol.html

27 июля 2014 Банковская война против России: вероятность и последствия http://svpressa.ru/economy/article/93630/

Обратимся для этого к данным Банка России по международной инвестиционной позиции, которая отражает соотношение активов нерезидентов в российской экономике и российских активов за рубежом. В табл. 1-3 приведены самые свежие данные Банка России – по состоянию на 1 января 2014 года.

Анализ таблиц 1-3 с точки зрения оценки наших возможностей противостоять масштабной экономической войне, развязанной Западом против России, показывает следующее.
1. В случае ведения экономической войны «на полное уничтожение» Россия может понести большие потери, чем наш противник. Чистые потери могут составить 288 млрд. долл. (разница между объемом активов нерезидентов в России и объемом российских активов за рубежом).
2. Вместе с тем, следует учесть структуру внешних обязательств и внешних активов Российской Федерации. Во внешних обязательствах РФ (т.е. активах нерезидентов в российской экономике) явно преобладают долгосрочные обязательства (86,7%). В то же время в зарубежных активах РФ преобладают краткосрочные активы (71,0%). Такая структура выгодна России, так как «свернуть» краткосрочные активы намного проще и быстрее, чем активы долгосрочные. Впрочем, эта особенность структуры активов может рассматриваться как преимущество лишь накануне начала большой экономической войны. После начала такой войны противник может заморозить все наши активы за рубежом, включая краткосрочные. Если бы нам удалось вывести из-за границы более 700 млрд. долл. наших краткосрочных инвестиций, то Запад оказался бы в крайне проигрышном положении (чистая инвестиционная позиция РФ по долгосрочным активам составляла на начало года плюс 341 млрд. долл.).
3. Главную роль в формировании международной инвестиционной позиции играет банковский сектор. На банковский сектор в широком определении (банки + Центральный банк) приходится 31,5% всех активов нерезидентов в российской экономике. Доля банковского сектора в широком определении в зарубежных активах РФ составляет 71,7%. Чистая инвестиционная позиция банковского сектора в широком определении составляет минус 494 млрд. долл., что почти в 1,8 раза превышает чистую инвестиционную позицию всей Российской Федерации. Противник может нанести удар именно по зарубежным активам банковского сектора в широком определении, не получив адекватного ответа от Российской Федерации. Удар может выразиться в следующих действиях:
а) замораживание, арест и/или блокирование международных резервов ЦБ РФ;
б) замораживание или арест зарубежных депозитов и счетов российских банков;
в) отказ (запрет со стороны властей западных стран) погашать займы и кредиты российских банков;
г) конфискация или арест долей российских банков в капиталах зарубежных компаний и банков.
4. Из сказанного выше следует, что роль банковского сектора в экономической войне трудно переоценить. Для банковского сектора необходима программа подготовки к такой войне. Ситуация для банковского сектора РФ не является безнадежно плохой, поскольку во внешних активах российских банков на краткосрочные активы приходится без малого половина. Такие активы при правильно выстроенной политике можно было бы «свернуть». В то же время в структуре иностранных активов в банковском секторе экономики преобладают долгосрочные активы (72,0%). Это преимущественно долгосрочные банковские депозиты. Такие активы из России быстро вывести нельзя. Или же вывод сопряжен с большими потерями. По долгосрочным активам банковского сектора преимущество в экономической войне на стороне России, т.е. потенциальные потери иностранных банков могут превысить потери российских банков.
5. В упомянутой выше банковской программе подготовки к экономической войне важная роль должна отводиться Банку России. Во-первых, потому, что он весомо участвует в формировании международной инвестиционной позиции РФ (почти половина зарубежных активов России – международные резервы ЦБ). Во-вторых, потому, что он является регулятором банковского сектора. Мы уже отметили, что в зарубежных активах российских банков высока доля краткосрочных активов. В международных резервах Банка России имеются как краткосрочные, так и долгосрочные активы. По нашим оценкам, примерно в пропорции 50:50. Сам ЦБ такой группировки на своем сайте не представляет. В любом случае, по нашим оценкам, упомянутая выше программа могла бы обеспечить оперативный вывод из-под удара не менее 350-400 млрд. долл. наших активов за рубежом. За это же время иностранные банки успели бы вывести из-под удара своих российских активов на сумму 60 млрд. долл. После таких «эвакуационных» операций с обеих сторон соотношение сил сложилось бы в пользу Российской Федерации. Не только в рамках международной инвестиционной позиции банковского сектора РФ, но также в рамках всей международной инвестиционной позиции Российской Федерации.
Некоторые дополнительные соображения

Приведенный анализ дополним двумя моментами.
Первый момент касается оценки величины российских активов за рубежом. В свое время мы делали оценки реальных масштабов зарубежных активов российских банков, предприятий и физических лиц с учетом нелегального вывоза капитал, которые сильно отличались от официальных данных (см.: Катасонов В.Ю. Бегство капитала из России. – М.: Анкил, 2002). На начало прошлого десятилетия, по нашим оценкам, реальные объемы зарубежных активов России (без международных резервов) были в 2 – 2,5 раза выше официальных оценок Банка России. Каковы реальные масштабы зарубежных активов на сегодняшний день, ответить трудно. Те цифры, которые приводит Банк России, по нашему мнению, являются достаточно серьезно заниженными, поскольку (несмотря на полную валютную либерализацию трансграничного движения капитала) нелегальный вывоз капитала из России сохраняется. Он уходит преимущественно в оффшоры. Очевидно, что с учетом этого момента последствия банковской (да и экономической) войны для России могут быть более тяжелыми, чем это вытекает из выводов предыдущего раздела. Впрочем, с нашей точки зрения, денежные активы, выведенные из России в оффшоры, для нас в любом случае — почти «отрезанный ломоть» (даже если бы не было экономической войны).
Второй момент. Нас в расчетах, прежде всего, интересует та часть активов, которая связана со странами Запада. Часть активов, вероятно, не будет задействована в экономической войне, но не очень значительная. По нашим оценкам, примерно 90% зарубежных активов РФ приходится на страны Запада и территории, находящиеся под контролем Запада (оффшоры). Примерно те же 90% иностранных активов в РФ представлены странами Запада и подконтрольными ему территориями. Можно предположить, что более тонкий анализ с учетом лишь тех активов, которые имеют отношение к странам Запада, не изменил бы существенно общей пропорции между нашими активами за рубежом и их активами в России.

Обратимся к информации Банка России, касающейся географической структуры распределения ликвидных активов российских банков за рубежом (табл. 4). По состоянию на 1 января 2013 года объем таких активов составил 104,6 млрд. долл. Почти 93% из них пришлось на дальнее зарубежье.

Наибольшая часть самых ликвидных зарубежных активов российских банков (депозиты, кредиты, корсчета, наличная валюта) приходится не на США, как многие считают, а на Великобританию. Там наших банковских активов в два раза больше, чем в США. Лондон в плане санкций всегда идет в одной связке с Вашингтоном. В случае принятия решения Вашингтоном о замораживании зарубежных активов российских банков можно ожидать, что сразу же будет заморожено около 40% всех зарубежных активов (26,4% — Великобритания, 13,6% — США). А 80% зарубежных активов российских банков сосредоточено в США, Великобритании и еще шести странах (Германия, Кипр, Голландия, Швейцария, Франция, Италия), финансово-банковские системы которых находятся под контролем Вашингтона.
Также нелишне обратить внимание на географическую структуру распределения международных резервов Российской Федерации. Привожу самые последние данные Банка России (на 30.09.2013, % к итогу): Франция – 32,0; США – 30,8; Германия – 19,1; Великобритания – 9,2; Канада – 3,0; международные организации – 1,7; прочие – 13,4. Для сравнения приведу данные о географической структуре международных резервов РФ на середину 2006 года (% к итогу): США – 29,4; Германия – 21,1; Великобритания – 13,9; Франция – 11,4; Швейцария – 8,6; Нидерланды – 4,9. Можно заметить, что за 2006-2013 гг. доля Соединенных Штатов в международных резервах России осталась без изменения. Произошло лишь перераспределение долей других ведущих стран Запада. Неожиданно на первый план вышла Франция, а такие страны, как Швейцария и Нидерланды ушли на третий план. Как бы там ни было, но практически все международные резервы РФ размещаются в тех странах, которые находятся под жестким контролем Вашингтона. Франция, в которой на сегодняшний день размещена почти 1/3 всех международных резервов РФ исключения в этом плане не представляет.
Автор — Валентин Катасонов, проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

27 июля 2014 «Газпром бурение» осталась без контрактов с Halliburton из-за санкций http://top.rbc.ru/economics/27/07/2014/939204.shtml

18 мая в офис компании «Газпром бурение» пришло письмо из московского офиса Halliburton. В нем американская компания извещала о «приостановке отношений» с российским заказчиком (РБК ознакомился с текстом письма). Это первый случай, когда из-за санкций российским нефтяникам и сервисным компаниям ограничивают доступ к зарубежным технологиям. Если Евросоюз на этой неделе введет технологические санкции в отношении России, за три года добыча нефти упадет минимум на 26 млн т в год (5% годовой добычи). Без зарубежных партнеров не получается наращивать отдачу «сложных» месторождений и невозможна работа на шельфе.

Американские связи

Руководство Halliburton приостановило отношения и договоры между компаниями из-за того, что Аркадий Ротенберг (ему принадлежит 100% акций «Газпром бурение») был включен в санкционный список, подготовленный Министерством финансов США в мае этого года. «Запрет касается любых коммерческих отношений, сделок (продажа товаров, услуг и т.д.) с любыми юридическими лицами, которые прямо или косвенно связаны с Ротенбергом. 17 мая 2014 года нами было получено поручение из главного офиса с требованием соответствия», — говорится в письме Halliburton.

Информацию о том, что американская компания прекратила сотрудничество с «Газпром бурение», РБК подтвердил источник, близкий к компании. Получить комментарий представителя Halliburton РБК не удалось.

Среди заказчиков американской компании все крупные нефтяные и газовые структуры: «Газпром», «Газпром нефть», «Роснефть», ЛУКОЙЛ и другие, говорится на сайте Halliburton. Например, в августе 2013 года Halliburton заключила соглашение о совместной разработке месторождений с трудноизвлекаемыми запасами с компанией «Газпром нефть». Ее задача — к 2020 году довести добычу до 100 млн т нефтяного эквивалента, заявлял первый заместитель генерального директора «Газпром нефти» Вадим Яковлев. По его словам, более половины нефти будет добываться с применением инновационных технологий. В настоящее время «Газпром нефть» продолжает сотрудничество с Halliburton, сказал РБК представитель «Газпром нефти».

В ЛУКОЙЛе и «Газпроме» не ответили на запрос

Представитель «Роснефти» отказался от комментариев. Однако в пятницу в ходе конференц-колла для инвесторов по этой теме высказался первый вице-президент «Роснефти», курирующий вопросы добычи, Эрик Лирон. «Для разработки месторождений с трудноизвлекаемыми запасами в Западной Сибири «Роснефть» использует американские технологии, которые позволяют сократить время освоения месторождения почти вдвое», — заявил он.

Также в пятницу нефтяная компания распространила заявление ее президента Игоря Сечина в отчете за первое полугодие. «Вместе с нашими партнерами — ведущими нефтяными компаниями мира — мы работаем над планом минимизации последствий включения «Роснефти» в санкционные списки», — заявил Сечин. Американский партнер компании — ExxonMobil также изучает эффект санкций. «Мы в процессе оценки воздействия санкций», — ответил РБК по электронной почте представитель ExxonMobil. От дальнейших комментариев он отказался.

Запрет на технику

На этой неделе Евросоюз может ввести запрет на экспорт в Россию высокотехнологичной продукции для энергетической промышленности. В случае введения этих мер больше всего пострадают «Газпром» и «Роснефть», которым необходимы западные технологии для добычи на арктическом шельфе. Под угрозой окажутся проекты по разработке трудноизвлекаемых запасов и сланцевой нефти, предупреждают эксперты.

В этом случае суммарная добыча нефти может снизиться на 5–10%, или на 26–52 млн т в год, подсчитал исполнительный директор кластера энергоэффективных технологий фонда «Сколково» Николай Грачев.

По данным Минэнерго и Минпромторга, 25% оборудования, используемого в нефтегазовой отрасли, приобретается российскими компаниями за рубежом. Еврокомиссия, по данным The Financial Times, может ограничить его экспорт в рамках запрета на поставку в Россию «особо важных технологий». По подсчетам FT, европейские производители и поставщики потеряют от запрета не более 150 млн евро в год. Россия ощутит негативные последствия от санкций по прошествии нескольких лет.

Видимо, об этом говорил министр энергетики Александр Новак 4 июня на президентской комиссии по ТЭК. «Особого внимания требует решение проблемы импортозамещения, так как в настоящее время в целом ряде сегментов российский ТЭК сильно зависит от иностранных технологий, оборудования, комплектующих и материалов», — предупреждал собравшихся министр.

Особо Новак отметил отсутствие в стране равноценных аналогов оборудования для работы на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами. Без участия иностранных нефтесервисных компаний возникнут проблемы при работе с трудноизвлекаемыми запасами, высокотехнологичными скважинами (горизонтальное бурение), при добыче сланцевой нефти. В этих сегментах доля иностранных технологий превышает 80–90%, приводит экспертную оценку Грачев.

В зоне риска оказывается не только добыча, но и разведка новых месторождений. Здесь проблемы возникнут после 2018 года. Исполнительный вице-президент геологоразведочной компании IGSS Денис Чередниченко говорит, что почувствуют проблемы примерно через пять лет, когда имеющееся оборудование придет в негодность. «Для сейсмики запрет на экспорт в Россию технологий — это плохо, — говорит он. — Аналогов импортному оборудованию у нас нет, а моментально наладить его производство не получится, тем более что инвестиции в геологоразведку сейчас крайне малы — нет спроса потребителей».

«В краткосрочной перспективе негативного влияния на отрасль запрет на экспорт технологий (США и ЕС. — РБК) не окажет», — заявил сотрудник пресс-службы Министерства энергетики. Но в среднесрочной перспективе потери будут заметными. Запасы углеводородов, которых Россия не сможет «распечатать» в результате очередной волны санкций, оцениваются в 8,2 трлн долл., подсчитали эксперты Bloomberg. Более всего Россия зависит от поставок современного оборудования для бурения горизонтальных скважин, а также внедрения технологий гидроразрыва пласта.

Импортозамещение в Китае

Если Еврокомиссия введет технологические санкции, а США будут последовательны в изоляции сотрудничества с Россией, единственным выходом станет покупка оборудования в Китае, отмечает Чередниченко. Многие нефтесервисные компании уже сейчас используют оборудование из Китая, говорит председатель совета директоров «РУ-Энерджи Групп» Азад Бабаев. «Оно ни в чем не уступает американским аналогам, а по цене гораздо выгоднее», — утверждает он.

«Это может стать стимулом к поддержанию программ по импортозамещению. И это слово на напряженном геополитическом фоне может наконец то приобрести свое значение и перестать быть пустым звуком для профильных чиновников и госкорпораций», — говорит бизнесмен из нефтесервиса. Примерная годовая выручка Halliburton в России — 0,5 млрд долл. Аналогичный показатель у Baker Hughes. Schlumberger зарабатывает здесь примерно 3 млрд долл., Weatherford часть активов (предприятия по бурению и ТКРС) в России и Венесуэле — около 1 млрд долл. Часть бюджетов Halliburton достанется ее российским конкурентам, часть — поделят американские.

Часть подрядчиков из США начали загодя готовить запасные варианты для работы в России. Schlumberger в этом году открыли московский научно-исследовательский центр «Шлюмберже». Минэнерго намерено оказывать поддержку компаниям по расширению деятельности в России, говорит сотрудник Минэнерго.

По словам аналитика Sberbank CIB Валерия Нестерова, влияние новых санкций в сфере российской нефтегазовой отрасли зависит от широты и продолжительности их действия. «Сама Европа не заинтересована в ограничении поставок энергоносителей из России. Это касается и нефти, и газа. Поэтому когда в результате санкций объемы добычи углеводородов в России уменьшатся, прежде всего пострадает европейский потребитель», — заключил аналитик.

Нефтяники комментировать возможные санкции ЕС отказались, сославшись на то, что документ Еврокомиссии еще не утвержден. В «Газпроме», ЛУКОЙЛе, «Башнефти» и «Газпром нефти» отказались от комментариев. «Роснефть» не смогла оперативно предоставить комментарий.

Справка:

В одной лодке с «Роснефтью»

Для разработки шельфовых проектов «Роснефть» привлекла экспертизу ExxonMobil, Eni, Statoil.

Совместно с ExxonMobil во второй половине 2014 года компания намерена начать бурение горизонтальных скважин на месторождении Баженовской свиты, говорится в материалах презентации компании по итогам отчета по МСФО за первый квартал.

В сфере трейдинга у «Роснефти» заключен контракт с BP Oil Int. о поставках нефтепродуктов до 12 млн т в течение пяти лет с возможностью замещения нефтью на условиях предоплаты в 2 млрд долл.

Действует контракт с венесуэльской PDVSA о покупке 66,5 млн барр. нефти и нефтепродуктов на условиях предоплаты (2 млрд долл.).

Во втором полугодии «Роснефть» планирует продлевать контракты с Maersk, CMA CGM, а также заключать договоры с Sakhalin Energy, Hyundai, NYK (Япония, судоходная компания), K-Line (Америка, трейдинговая компания), MOL (Венгрия, нефтегазовая компания), Evergreen (Тайвань, судоходная и транспортная компания) на Дальнем Востоке.

Тринадцать лет Halliburton в России

Halliburton работает в России с 1991 года. Специализируется на обслуживании месторождений в Западной Сибири. Среди ее заказчиков — крупнейшие российские компании: «Газпром», «Газпром нефть», «Роснефть» и ЛУКОЙЛ. Компания производит оборудование для бурения, проводит обслуживание трубопроводов, резервуарных парков, занимается разработкой IT-программ для оптимизации добычи.

В России у нее развернуты производства в восьми регионах. Самая крупная база компании находится в Нижневартовске. Генеральный директор российского филиала — Константин Шилин, офис — в Москве. Штат в России — около 2500 человек.

expert.ru: Нетрадиционные углеводороды России

16 июн 2014

Запасов нетрадиционного углеводородного сырья на порядки больше, чем традиционного. При современном уровне потребления их с лихвой хватит на сотни лет непрерывной добычи, и начинать их разрабатывать нужно уже сейчас

В преддверии Всемирного нефтяного конгресса, который начался в Москве 15 июня, прошли два мероприятия, посвященные развитию российской нефтегазовой отрасли. Четвертого июня в Астрахани Владимир Путин провел заседание комиссии при президенте РФ по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности. Днем позже аналитический центр (АЦ) при правительстве РФ организовал круглый стол «Перспективы развития нефтяной отрасли до 2020 года» с целью подготовки к дальнейшему рассмотрению этой темы на заседании кабинета министров.

На президентской комиссии речь шла, в частности, о необходимости формирования условий гарантированного роста экономики страны с учетом потенциала проектов в ТЭКе, прежде всего в регионах Восточной Сибири и Дальнего Востока, а также об инфраструктурном обеспечении выхода наших компаний на растущие рынки Азиатско-Тихоокеанского региона. Важное место в обсуждении заняла проблема самообеспеченности соответствующими технологиями и наращивания собственных компетенций, в том числе в сфере нефтесервиса, для нивелирования зависимости российских нефтяных компаний от услуг иностранных контрагентов. Мультипликативный эффект, считает Владимир Путин, могут обеспечить якорные заказы платежеспособных предприятий ТЭКа, которые потянут за собой спрос на отечественное оборудование, кадры, услуги, технологии, локализацию производства в смежных и обслуживающих отраслях. Все это, в свою очередь, даст толчок увеличению ресурсной базы нефте- и газодобычи, освоению новых месторождений, без которых невозможны ни насыщение внутреннего рынка, ни рост экспорта. О потенциале развития ТЭКа, о способах увеличения его ресурсной базы велся разговор и на круглом столе правительственного АЦ. Здесь констатировали, что производителям нефти все чаще приходится отвечать на вызовы, которые связаны со структурными изменениями добычи, в том числе с освоением континентального шельфа, удорожанием традиционной добычи и повышением глобальной конкуренции, а также с разработкой запасов нетрадиционной нефти и нефти плотных пород. Основными точками роста для нефтедобывающей отрасли России эксперты ожидаемо называют новые проекты Сибири, Дальнего Востока, континентального шельфа и — об этом у нас пока можно услышать нечасто — нетрадиционное углеводородное сырье (УВС). По оценкам Минэнерго, представленным заместителем министра Кириллом Молодцовым, к 2035 году доля трудноизвлекаемых запасов может составить 14–20% общей добычи, и это при условии значительных инвестиций в разработку технологий уже в ближайшие пять—семь лет. Эффективное освоение нетрадиционных и трудноизвлекаемых запасов замминистра связывает с комплексным подходом, включающим в себя современные технологии геологоразведки и доразведки, опытную и промышленную эксплуатацию с применением методов повышения нефтеотдачи добычи и вводом новых налоговых правил для стимулирования нефтяных компаний. Именно такой подход должен найти отражение в обновленной версии Генеральной схемы развития нефтяной отрасли на период 2020–2035 годов, которую Минэнерго планирует утвердить до конца 2014-го. Насколько и когда станут востребованы все эти нетрадиционные ресурсы?

Непростая арифметика Известно, что разведанные запасы газа в России — одни из самых значительных в мире. По категориям ABC1 (достоверные, установленные и оцененные) у нас около 49 трлн куб. метров, или около четверти всех мировых доказанных запасов, по категории С2 (предполагаемые) — еще около 20 триллионов. Суммарные ресурсы (начиная с категории С3), включая шельфовые акватории, оцениваются примерно в 230 трлн куб. метров и занимают первое место в мировом газовом балансе. По добыче газа в последние три-четыре года мы уступаем первое место США (в 2013 году в России его было добыто 668 млрд куб. метров, в США — 687,5 млрд, это примерно по 20% мировой добычи), а накопленная добыча у нас превысила 18 трлн куб. метров. Наша страна занимает первое место в мире по объемам экспорта газа: в прошлом году было вывезено около 230 млрд куб. метров (более 17% мировых экспортных поставок). Причем приведенные цифры характеризуют только традиционную ресурсную базу газодобычи. Геологические же оценки нетрадиционных ресурсов газа, того же сланцевого, метана угольных пластов, и в масштабах мирового энергетического баланса, и в потенциале России несопоставимы с объемами традиционных ресурсов и зачастую многократно их превышают. Но даже без вовлечения нетрадиционных ресурсов в промышленный оборот этого вида УВС при нынешнем объеме добычи нам хватит минимум на семьдесят лет. По мнению авторитетнейшего специалиста в области теоретических и прикладных проблем геологии и геохимии, нефти и газа академика РАН Алексея Конторовича, дефицита традиционного газа не будет до конца 2080-х. С нефтью дела обстоят хуже, хотя на первый взгляд цифры смотрятся вполне прилично. Запасы нефти в России по категориям ABC1, по данным на 2013 год, составляют 18 022,4 млрд, предполагаемых запасов — еще около 11 млрд тонн. В прошлом году мы заняли первое место в мире по добыче нефти и газового конденсата — 523,2 млн тонн. Казалось бы, простая арифметика дает нам по крайней мере 40 лет спокойной жизни. Между тем компания «Роснефть», на которую приходится около 40% добычи российской нефти, заявляет, что обладает доказанными запасами нефти только на 20 лет добычи. По мнению академика Конторовича, российские компании выйдут на максимальный показатель добычи нефти к 2020–2022 году, в крайнем случае к 2025-му. Извлечение на предельных показателях будет осуществляться на протяжении пяти—семи лет, а затем, если ничего не предпринимать, добыча пойдет на спад. Министр природных ресурсов Сергей Донской в декабре прошлого года тоже говорил, что при уровне добычи 500 млн тонн нефтяного эквивалента жидких углеводородов хватит не больше чем на десять лет. Правда, тогда мало кто обратил внимание на другое заявление министра, что в случае успеха предпринимаемых усилий по эффективному использованию и вовлечению запасов: локализации ресурсов, своевременному переводу запасов категории С2 в категорию С1, рациональному использованию недр — все эти мероприятия позволят обеспечить добычу на этом же уровне в течение еще как минимум 30 лет. В любом случае и 30 лет — вполне обозримый срок. Поэтому не случайно интерес к нетрадиционным и трудноизвлекаемым видам углеводородов у нас связывают именно с нефтью, ухудшение состояния сырьевой базы которой способно препятствовать динамичному развитию не только всего ТЭКа, но и страны в целом, ведь ее доходы на четверть состоят из поступлений от нефтянки.

По данным петербургского Всероссийского нефтяного научно-исследовательского геологоразведочного института (ФГУП ВНИГРИ), в нефтяном балансе страны числилось около 2600 месторождений, почти 90% которых обладают запасом меньше 15 млн тонн, а преимущественно — 1–3 млн тонн, причем большое их число в современных условиях недропользования, в том числе регуляторных, нерентабельны. Крупных месторождений с запасом свыше 30 млн тонн в России 110. В разработку уже вовлечено 77% текущих запасов категории АВС1 и больше половины — категории С2. Выработанность запасов нефти на 2013 год, по данным известного российского ученого заведующей отдела нетрадиционных ресурсов углеводородов и их комплексного освоения ВНИГРИ Веры Якуцени, в целом по РФ превысила 54% (от суммы накопленной добычи 21 225,3 млрд тонн плюс запасы ABC1 18 022,4 млрд тонн), особенно велика она по Приволжскому федеральному округу — 71–85%. Из-за интенсивной отработки запасов крупных месторождений ухудшилось состояние текущей сырьевой базы не только в «старых» нефтедобывающих регионах, но и в более «молодых»: даже в Западной Сибири, на долю которой приходится 67% всей добываемой нефти в стране, больше 70% текущих запасов заключено в месторождениях, перешедших в падающую стадию добычи. Не радует и качественная структура запасов. Запасы трудноизвлекаемых нефтей по качеству сырья (тяжелая, высоковязкая) или по условиям залегания (коллекторы с низкой проницаемостью) составляют 56%. Соответственно, запасов нефти, благоприятных для извлечения, всего 44%. В добыче обратная ситуация: доля легкой, маловязкой нефти, добываемой из коллекторов с хорошими характеристиками, больше, чем трудноизвлекаемой, — 59 и 41% соответственно (график 1). Понятно, что в ближней перспективе доля последней будет только возрастать, и это в немалой степени повысит себестоимость и в целом ухудшит параметры эффективности нефтедобычи. Подмена понятий Проблема эта касается не только России: последнюю четверть века все человечество балансирует на грани проедания запасов традиционной нефти (график 2). По данным British Petroleum, за этот период накопленная добыча перекрыла суммарный прирост доказанных запасов нефти на 14 млрд баррелей. При этом запасы новых месторождений нефти и их средний размер в мире, как и в России, все время уменьшаются. С другой стороны, эксперты говорят, что в последние четыре года наблюдается спад инвестиций в возобновляемые источники энергии, а долгосрочный потенциал снижения энергоемкости мировых экономик ограничен, и это при прогнозируемом росте абсолютных величин спроса на углеводороды, прежде всего со стороны стран Азиатско-Тихоокеанского региона, то есть о факторах, которые поддерживают высокие цены на углеводороды. Они, в свою очередь (вкупе с налоговыми послаблениями государств для компаний, работающих в этой области), дают возможность уделять больше внимания разработке дорогостоящих запасов нетрадиционных углеводородов, ресурсы которых на несколько порядков больше традиционных (график 3). Это самым прямым образом отразилось на сланцевой революции, которая случилась в США и которую пока никак не удается перенести на территории других стран, поскольку нигде, кроме США, нет такого уникального сочетания геологических условий, рыночных, регуляционных, инфраструктурных элементов при избытке компаний, готовых вкладываться в венчурные проекты.

Добыча того, что называют сланцевой нефтью, в промышленных объемах стала возможной лишь тогда, когда цена на нефть обосновалась на планке примерно 100 долларов за баррель. Дело в том, что стоимость барреля нефти у устья скважины в самой известной сланцевой формации Баккен, по оценкам самих американцев, колеблется от 50 до 70 долларов. Для сравнения: расходы российских нефтяных компаний, например «Лукойла» и «Роснефти», на добычу барреля нефти в последние два года не превышали пяти долларов. Правда, им в отличие от американцев приходится иметь дело с длинным транспортным плечом, которое накидывает еще более десяти долларов к себестоимости российской нефти. Еще в 2009 году США вырвались в лидеры по добыче нетрадиционных газа и нефти, а по общей добыче газа даже опередили Россию, долгое время занимавшую первую позицию в мировом рейтинге (подробнее см. «За нефтяную иглу придется побороться», «Эксперт» № 21 за 2014 год). Но надо понимать, что, к примеру, во всем объеме добываемого газа сланцевый занимает лишь треть, остальное приходится на тот же традиционный — скважинный — и частично на метан угольных пластов (около 70 млрд куб. метров в год), который тоже относят к нетрадиционному УВС. Вообще, четкого терминологического аппарата у нас пока нет, говорит заместитель генерального директора ВНИГРИ по научной работе Александр Ильинский, но его надо создавать. Американцы вообще не заморачиваются этой проблемой, им важен результат — продукт, рассказывает Ильинский, в России же разработка такого аппарата важна для того, чтобы включить в оборот эти углеводороды с точки зрения возможных налоговых льгот и преференций для начала их освоения, и во ВНИГРИ вскоре должна выйти монография с предложением такой классификации. По словам Сергея Донского, анонсировавшего ввод правительством с 2016 года новой классификации запасов углеводородов, в настоящее время не существует четких критериев, по которым те или иные запасы могут быть отнесены к определенной категории, и это реальная проблема: уже начали появляться льготы на добычу нефти из трудноизвлекаемых объектов, и, чтобы преференции работали эффективно, понятие «трудноизвлекаемые запасы» требует четкого определения и систематизации.

Во ВНИГРИ считают, что в широком смысле нетрадиционные — это гораздо более дорогие по сравнению с традиционными ресурсы УВС. По общепринятой мировой классификации к нетрадиционным видам УВС сейчас относят сланцевые газы, газовые гидраты в холодных недрах и в донных отложениях шельфа, метан угольных месторождений и пластов и метан, растворенный в пластовых водах, а также тяжелые и высоковязкие нефти, нефтяные пески и природные битумы, то есть все трудноизвлекаемые углеводороды. А вот то, что сейчас понимают под сланцевой нефтью, имея в виду Light Tight Oil, или, в российской терминологии, легкую нефть низкопроницаемых коллекторов, вообще относят к традиционному УВС, только классифицируя его как трудноизвлекаемое. Сейчас ВНИГРИ предлагает все трудноизвлекаемые углеводороды относить к нетрадиционным. «Интересно, что широкое толкование слова shale (сланцевый) привело к тому, что сначала сланцевой нефтью назвали синтетическое топливо, которое можно получать из керогена (это вид органики, одна из форм “недозревшей” нефти, расположенной в нефтеносных сланцах)», — рассказывает научный сотрудник Института энергетических исследований РАН Светлана Мельникова. В 2010 году Международное энергетическое агентство (IEA, МЭА) оценило технические извлекаемые запасы керогеновой нефти в 1000 млрд баррелей для США при 1600 млрд баррелей всех доказанных глобальных запасов традиционной нефти, и мир вздрогнул от прогноза авторитетной организации, грозящего перевернуть привычный расклад и оставить не у дел остальных производителей углеводородов. Но сенсации не произошло, хотя США к этому времени начали добывать уже по 2 млн баррелей сланцевой нефти в день, но другой — Light Tight Oil, используя комплекс технологий, базирующихся на горизонтальном бурении и гидроразрыве пласта, а керогены оказались хотя и огромным потенциальным ресурсом УВС, но с очень отдаленной перспективой использования. В итоге американское Агентство энергетической информации (EIA) поправило своих коллег, оценив величину мировых технически извлекаемых ресурсов сланцевой нефти в 345 млрд баррелей. Это около 10% доказанных запасов и текущей оценки ресурсов традиционной и нетрадиционной нефти планеты. Россию по объему технически извлекаемых ресурсов EIA поставило на первое место с 74,6 млрд баррелей (более 10 млрд тонн). Месторождение для свечного заводика Наша страна находится на самом начальном этапе изучения перспектив добычи нетрадиционных углеводородов на своей территории. Безусловно, в советское время занимались и горючими сланцами, и метаном угольных пластов, и трудноизвлекаемыми видами нефти, но из-за обилия относительно дешевого традиционного УВС работа с нетрадиционным и трудноизвлекаемым сырьем системно не велась. В результате в России сейчас практически нет даже сколько-нибудь устоявшихся данных по запасам и ресурсам таких углеводородов, которые не вызывали бы сомнений и споров у экспертов (а такие цифры есть, например, по США). Наши оценки с западными существенно разнятся. Так, предварительные оценки ресурсов сланцевого газа в России расходятся на два порядка, от 20 трлн до 200 трлн куб. метров, говорит Светлана Мельникова. Ресурсная база Баженовской свиты (подробнее о ней см. «Национальное достояние как повод для беспокойства», «Эксперт» № 59 за 2012 год), которую МЭА признало в 2013 году наиболее богатой нефтесланцевой толщей в мире, по мнению аналитиков агентства, составляет 144 млрд баррелей нефти и 37 трлн куб. метров газа, при этом только неоткрытых ресурсов традиционного УВС здесь 8 млрд баррелей нефти, 19 трлн куб. метров газа и 21 млрд баррелей газоконденсата. По словам академика Алексея Конторовича, великий геолог своего времени член-корреспондент РАН Иван Иванович Нестеров сорок лет назад считал, что ресурсы нефти в Баженовской свите превышают 20 млрд тонн. Прогнозная оценка запасов УВС Бажена, данная самим Конторовичем еще в 1997 году, превышает 378 млрд баррелей (свыше 50 млрд тонн). Кирилл Молодцов, высказывая мнение Минэнерго, считает, что добыча нефти из Баженовской свиты может составить со временем 80 млн тонн ежегодно, поэтому она определена в Генеральной схеме развития нефтяной отрасли России одним из приоритетов инновационного развития нефтяного комплекса страны. Геологические запасы сверхвязкой нефти и природных битумов в России оцениваются в 55 млрд тонн, причем их разработка уже ведется в Татарстане.

Первым и до сих пор наиболее полным документом, в котором была сделана попытка систематизировать накопленный объем знаний в области нетрадиционных углеводородов в России, стала «Единая государственная программа подготовки минерально-сырьевой базы и добычи углеводородного сырья из нетрадиционных источников», подготовленная ВНИГРИ в 2011 году. Старейший нефтяной институт России, по словам Александра Ильинского, получил заказ на эту работу от Минприроды благодаря тому, что еще в советское время начал развивать тему нетрадиционных ресурсов углеводородов и их комплексного освоения. В документе, в частности, обобщены данные советских и российских ученых и прогнозные ресурсы российского сланцевого газа, сосредоточенного в основном в Западной и Восточной Сибири и оцененного в 48,8 трлн куб. метров.

Программа должна создать условия для увеличения годовой добычи сланцевого газа к 2026 году до 12,2 млрд куб. метров, но эксперты сомневаются, будет ли реализован даже этот небольшой прирост относительно общей добычи природного газа. Обнадеживает то, что в Минэнерго считают: запасы сланцевого газа целесообразно использовать для газификации самих регионов, перспективных для разработки подобных ресурсов и не подключенных к единой системе газоснабжения, а таких — половина территории страны. Такой подход может вполне себя оправдать, считает Ильинский. Конечно, себестоимость добычи сланцевого газа, особенно на первых порах, будет превышать 100 долларов за 1000 куб. метров — при 20–30 долларах на традиционных месторождениях Западной Сибири. Но из-за отсутствия дорогостоящего транспортного плеча и коммерческой стоимости газа для потребителя, близкой к 200 долларов, освоение таких ресурсов может стать интересным, как в той же Америке, для небольших нефтегазодобывающих компаний. Когда поднялся сланцевый бум в США, руководители некоторых компаний, и больших металлургических, и небольших заводиков, прочитав в газетах, что такого газа завались и по всей территории России, просили открыть им месторождение чуть ли не под корпусами их предприятий, смеется Александр Ильинский.

В рамках совместного проекта ВНИГРИ и «Лукойла» «Невостребованные запасы и ресурсы УВС» в региональных месторождениях, освоение которых географически и технологических затруднено, геологи насчитали по запасам (АВС1 + С2) нефти 9,8 млрд тонн, газа — 26,7 трлн куб. метров, еще 7,2 млрд тонн и 20,8 трлн куб. метров составляют ресурсы. Сейчас ученые вместе с предпринимателями и представителями государства прорабатывают комплекс организационных, технологических и экологических мероприятий, с тем чтобы облегчить вовлечение таких УВС в оборот. Часть проблем будет решаться в рамках формируемой сейчас при координации ВНИГРИ технологической платформы «Нетрадиционные источники углеводородного сырья», презентация которой произойдет на днях. Интерес к ней уже проявляют десятки субъектов рынка. Другим знаком оживления деятельности в этой области Ильинский считает участие в проектах по нетрадиционным ресурсам российских «Лукойла», «Газпрома», «Роснефти», «Татнефти», «Сургутнефтегаза»; в последнее время особую активность проявляют и крупные ТНК, у которых есть определенные ограничения на получение лицензий на освоение традиционных объектов, а поле деятельности в области нетрадиционных УВС еще практически свободно.

КИН, НДД и другие
Снижение эффективности добычи углеводородов долгое время усугублялось падением показателя проектного коэффициента извлечения нефти (КИН), причем это связано не только с безвременьем 1990-х. Из известного специалистам «креста нефтяника» (график 4) видно, как постоянный рост доли трудноизвлекаемых запасов (ABC1) сопровождался в СССР и России многолетним снижением средней нефтеотдачи КИН, который стабилизировался и начал понемногу расти только в последние годы. Как утверждает Александр Ильинский, справедливости ради стоит отметить, что этот показатель зависит не только от использования или неиспользования современных технологий добычи, в чем зачастую необоснованно упрекают наших нефтяников, но прежде всего от геологических и других особенностей конкретного месторождения. Например, нефтеотдача пластов в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии составляет в среднем 24–27%, в Иране — 16–17, в США — 33–37%. Средний проектный КИН российских запасов (категорий АВС1) превышает средний мировой уровень (29%) и составляет 34%. Это не значит, говорит Ильинский, что из пластов нельзя добыть больше проектного. Чем больше мы хотим выкачать из пласта, тем большие затраты необходимо понести, то есть всегда есть пределы возможностей дальнейшей эксплуатации, которые упираются прежде всего в экономику, так как технологии для этого существуют. Было время, когда некоторые компании в России снимали сливки, после чего заброшенное месторождение заводнялось, и, по сути, запасы терялись безвозвратно. Сейчас этого нет, во-первых, потому, что более жестко работает система лицензирования, и, если недропользователи не выполняют лицензионных условий, они могут лицензии лишиться. Сами компании стали работать более грамотно, в целом не уступая западным, прежде всего потому, что они работают в основном на западных же технологиях и оборудовании. В частности, у «Сургутнефтегаза» и «Татнефти» КИН уже превышает 40%. Тема повышения КИН важна именно в связи с исчерпанием традиционных ресурсов, ведь прежде, чем приступать к дорогостоящим новым проектам, тем же арктическим, есть смысл просчитать, нет ли смысла потратиться на повышение коэффициента нефтеотдачи за счет технологических новаций на старых месторождениях, так как любое новое потребует огромных затрат на освоение, в том числе на инфраструктурное обеспечение. Использование же вторичных и третичных методов повышения нефтеотдачи может увеличить извлекаемые запасы уже существующих месторождений. Так, «Лукойл» планирует выйти на КИН 40% через шесть лет, что позволит компании ввести в разработку еще 3 млрд баррелей нефтяного эквивалента доказанных запасов. В «Роснефти» посчитали, что увеличение КИН по категории С2 на 10% даст прирост извлекаемых запасов компании примерно в 1,5 млрд тонн. Но стимулирование компаний к повышению КИН потребует от государства более гибкой фискальной политики. Одной из стимулирующих мер для более глубокой выработки месторождений, а в перспективе и при разработке нетрадиционных ресурсов УВС эксперты называют переход от оборотных налогов на налогообложение прибыли или на налог на дополнительный доход (НДД). В Минэнерго их поддерживают, считая, что такой налог необходимо вводить, опробовав сначала его эффективность на нескольких пилотных проектах. В дальнейшем это позволит более корректно распределить налоговую нагрузку на нефтяную отрасль. Низкий уровень конкуренции может существенно замедлить темпы разработки и внедрения технологий в этой области, и наоборот, считает генеральный директор Ассоциации малых и средних нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть»Елена Корзун. Для создания конкурентной среды и развития сектора независимых нефтяных компаний (НКК) необходимо разработать механизм вычетов расходов на геологоразведочные работы из налога на добычу полезных ископаемых, ввести понижающие коэффициенты НДПИ для нефти, добываемой из мелких месторождений. Требуется и содействие властей в предоставлении недискриминационного доступа к направлениям экспорта, а также в использовании их в качестве полигонов для введения НДД — в НКК считают, что небольшие гибкие компании быстрее покажут эффект от применения этого налога, в том числе для государства. Переход от оборотных налогов на налогообложение прибыли потребует от властей готовности отказаться от сиюминутного бюджетного подхода (а бюджет ощутимо потеряет при введении НДД) в пользу стратегического планирования своих доходов за счет системных выгод от повышения отраслевой эффективности. Необходимо тонкое администрирование, знание отраслевой специфики, чтобы не дать компаниям накручивать затраты, а значит, необходимо ведение отдельного учета для каждого проекта. По мнению президента Института энергетических исследований (ИНЭИ) РАН академика Алексея Макарова, именно такая политика сделает экономически привлекательным освоение нетрадиционных ресурсов: разработку тяжелой и вязкой нефти, нефтяных битумов, месторождений сланцевой нефти Баженовской свиты — и позволит совокупно увеличить ежегодную добычу сырья по сравнению с базовым сценарием развития отрасли, просчитанным ИНЭИ, еще на 30 млн тонн к 2040 году. Директор Энергетического центра московской школы управления «Сколково» Григорий Выгон считает, в частности, что до 2020 года основная неопределенность в добыче нефти связана прежде всего с налоговой политикой государства, а уже к 2035 году акцент с налогов сместится в сторону эффективности развития технологий и успешности геологоразведочных работ. По его мнению, в благоприятном сценарии добыча нефти, включая нетрадиционную, может достичь в России 572 млн тонн к 2035 году. Если же ничего не менять, утверждает министр энергетики Александр Новак, добыча нефти упадет и в течение 20–30 лет из имеющихся запасов будет добыто лишь 11 млрд тонн.

http://expert.ru/expert/2014/25/trebuetsya-netraditsionnaya-orientatsiya/

zerohedge.com: Иностранные нефтегазовые проекты в России к 2014 году

http://www.zerohedge.com/news/2014-05-16/mapping-scalpel-not-meat-axe-approach-us-sectoral-sanctions-against-russia

angi.ru: ЛУКОЙЛ нарастит ресурсную базу за счет покупки новых активов

Когалым, ХМАО. «ЛУКОЙЛ – Западная Сибирь» работает на территории Тюменской области, Ханты-Мансийского автономного округа — Югры и Ямало-Ненецкого автономного округа. Крупнейшими месторождениями по праву считаются Имилорское (приобретено в 2012 году), Ватьеганское, Тевлинско-Русскинское, Дружное, Повховское и другие. В Тюменской области – в районе Среднего Приобья — сосредоточена основная часть запасов нефти и газа страны. В целом, более 50% нефти и газа ЛУКОЙЛа добываются именно западносибирским холдингом. Подробнее о деятельности и перспективах развития предприятия в интервью Агентству нефтегазовой информации «Самотлор-экспресс» рассказал заместитель генерального директора ООО «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь» по геологоразведке Константин Скачек.
Читать далее

«Нефтегазовая Вертикаль», №12/2013: Перспективы нефтедобычи в ХМАО-Югре

Александр Шпильман. Директор НАЦ РН им. В.И.Шпильмана
Игорь Толстолыткин. Заведующий отделением мониторинга разработки нефтяных месторождений


Читать далее

ЛУКОЙЛ: основные тенденции развития глобальных рынков нефти и газа до 2025. 4. Россия

Интервью Л.Федуна

31.03.2013
Financial Times
Потенциал баженовской свиты позволит удержать уровень добычи по меньшей мере до 2020 г., однако отрасли совершенно необходимы льготы

Добычу нефти в России в соответствии с поручением президента Владимира Путина вполне возможно удерживать на уровне 10 млн баррелей в день до 2020 г. за счет применения технологий сланцевой революции на месторождениях баженовской свиты, однако для этого нефтяной отрасли страны совершенно необходимы льготы, заявил вице-президент «Лукойла» Леонид Федун в интервью Financial Times.

Баженовская свита — геологическая формация битуминозных нефтеносных пород, залегающая на глубине более 2000 м под значительной частью территории Западно-Сибирского нефтегазоносного бассейна. Особенностью, затрудняющей ее промышленное освоение традиционными методами, является мозаичность при небольшой (десятки метров) мощности и низкой пористости.

Баженовскую свиту Федун сравнил с месторождением Баккен на границе Канады и США. Два года назад он говорил, что, по пессимистичным оценкам, их запасы составляют 50 млрд баррелей, что сопоставимо с запасами традиционной нефти всей Западной Сибири, причем запасы баженовской свиты находятся в регионе с развитой инфраструктурой — в отличие от шельфа.

«Если бы меня попросили инвестировать в исследование Арктики, я бы не дал и копейки», — заявил сейчас топ-менеджер «Лукойла».

Чтобы заместить иссякающие месторождения Западной Сибири трудноизвлекаемой нефтью других формаций, необходимо изменить налоговую политику в стране и принять льготы для нефтедобывающей отрасли, которые обещало правительство, напомнил Федун. Распоряжение о том, что нужно ввести классификацию трудноизвлекаемых запасов нефти (и дифференциацию НДПИ), Путин подписал 3 мая 2012 г. Главный критерий — высокая плотность горных пород и низкая пористость и проницаемость. Распоряжение устанавливало НДПИ в размере от 0 до 10% стандартной ставки для наиболее сложных месторождений, 10-30% — для средней категории и 30-50% — для более легкой сроком на 10, 7 и 5 лет соответственно. Фактически механизм льгот не действует.

Американские эксперты уже давно указывают на то, что Россия занимает лидирующее место в списке стран, которые способны повторить успех США в разработке новых источников газа. В стране имеется развитая газодобывающая промышленность, практически отсутствует оппозиция общественности в отношении применения опасных методов добычи типа гидроразрыва, а власти принимают меры, хотя и медленно, к развитию новой отрасли.

Консалтинговая компания Wood Mackenzie оценивает общие прогнозные запасы Баженовского месторождения в 2 трлн баррелей нефти, что в 5 раз больше Баккена. Однако, хотя первое пробное бурение началось там еще в 60-х, до сих пор не ясно, какой объем нефти удастся извлечь. Аналитики Bank of America Merrill Lynch оценивают потенциал месторождения в 500 000 баррелей в день, или 5% общей добычи, а налоговые поступления — в $7 млрд в год.

Проблема месторождения заключается в том, что большая часть залежей отличается низкой пористостью, проницаемостью и связанностью коллектора, а также наличием там зон твердых углеводородов — керогена, который при определенных геологических условиях также может генерировать жидкие и газообразные углеводороды. Аналитик Wood Mackenzie Найалл Роуантри назвал баженовскую свиту с ее площадью и разнородностью настоящим вызовом для организации производства. По его мнению, на разведку месторождения уйдут годы. Федун напомнил, что американцы начали экспериментировать со сланцевыми запасами около 10 лет назад, а серьезная добыча началась только в 2009-2010 гг. Для нас же подготовка займет около пяти лет, считает он.
— — — — — —

Работа нефтяных компаний в Арктике связана со слишком большими рисками. Об этом в интервью The Financial Times заявил вице-президент и один из основных акционеров «Лукойла» Леонид Федун. «Если бы кто-нибудь предложил мне вложить средства в разведку и развитие в Арктике, я бы не дал ни копейки», — заявил топ-менеджер второй по величине нефтяной компании в России.

В пример Федун привел ситуацию с Royal Dutch Shell, которая занимается разработкой месторождений в районе Аляски. Компания потратила на проект уже пять миллиардов долларов, но пока не смогла добиться хоть сколько-нибудь значительного успеха, в частности, пробурить хотя бы одну скважину. По словам топ-менеджера «Лукойла», в мире есть гораздо более привлекательные с точки зрения инвестиций проекты — там, где не надо строить трубопроводы, проводить электричество, куда не надо привозить рабочих для временного проживания.

Из интервью непонятно, говорил ли Федун от лица компании или высказывал личное мнение. В апреле 2012 года представители российских частных нефтяных компаний, в том числе и президент «Лукойла» Вагит Алекперов, отправили президенту Владимиру Путину (тогда он еще был премьер-министром) письмо, в котором попросили допустить их до работы на арктическом шельфе. Сейчас право на его разработку в России имеют только государственные «Роснефть» и «Газпром». Тот же Алекперов позднее заявлял, что считает нонсенсом разделение компаний при распределении месторождений на частные и государственные. Кроме того, «Лукойл» вел с «Роснефтью» официальные переговоры по совместной разработке шельфа, но они ни к чему не привели.

В интервью The Financial Times Федун также рассказал о перспективах разработки в России сланцевой нефти. По его словам, Баженовская свита в Западной Сибири — это аналог формации Баккен в Северной Дакоте. Во многом именно из-за разработки Баккена в США и началась так называемая «сланцевая революция». Сейчас в этой формации добывается 10 процентов от всей нефти в Соединенных Штатах.

Федун отметил, что и в России у сланцевой нефти есть отличные перспективы, и именно благодаря ей в стране возможно поддерживать высокие объемы добычи в ближайшие годы.

Ранее о своем интересе к добыче сланцевой нефти в России заявляли в «Газпром нефти». В ТНК-ВР, которая в марте 2013 года стала дочерней организацией «Роснефти», отмечали, что заинтересованы в проектах по разработке сланцевых месторождений в США.
http://lenta.ru/news/2013/04/01/fedun/

11.04.2013
vedomosti.ru

— Forbes в прошлом году оценил ваше состояние в $7 млрд. Это вообще имеет для вас значение?
— Никакого. (Обращается к дочери, сидящей рядом.) Тебе интересно, на каком я месте в списке Forbes? (Та отрицательно качает головой.) Мне — то же самое. Вот видите, детям тоже пофиг.

— Кстати, насчет детей и семьи. Насколько активно семья участвует в управлении теми проектами, которыми вы занимаетесь?
— Никак не участвует. Вот дочь, поскольку профессионально училась на пиарщика, помогает с «Тушино 2018», ей это интересно. А сын… У нас вообще это семейное, что все старшие дети выбирали свой собственный путь. Мой дедушка был агрономом и, несмотря на то, что не был коммунистом, в советское время смог дорасти до очень высокого уровня в Госплане Украины. Папа стал хирургом, народным врачом СССР. То есть в своей профессии достиг максимума. Я же пошел по совсем другой стезе. Поступил после школы в обычное ракетное училище, потом в нефтяную сферу пошел. А сын совершенно другим стал заниматься: занялся туристическим бизнесом, построил гостиницу без всякого моего участия. Более того, я считал, что он все делает неправильно, а гостиница получила несколько призов как самый лучший архитектурный и дизайнерский проект. Хотя, по мне, то, что там сделали, — это дикость «наваляли», но оказалось, что потребителям, англичанам, нравится. Слава богу, что меня не слушал (смеется). Поэтому то, что дети выбирают свой собственный путь, — это даже хорошо.

— Когда я готовился к интервью, смотрел ваше телеинтервью Bloomberg, где вы отвечаете на вопросы журналиста на таком смешном английском, почти как у школьника… Но что интересно — вы как будто этого не замечаете и прете, как напролом, и это подкупает.
— Да, я говорю на английском плохо (улыбается), только начал учить. А в 50 лет это не так просто. Но я 20 лет служил в армии, которая научила меня спокойно относиться ко всему происходящему. Я не боюсь терпеть. Знаете, однажды, году в 1990-м, когда я был в Западной Сибири, из-за сильной метели не мог почти неделю вылететь из Сургута. И все это время я жил в ящике из-под телевизора. Другие могли с ума сойти, а я спокойно относился к происходящему.

— И где же стоял ваш ящик?
— Под лестницей в сургутском аэропорту. Гостиницы не было, автобусы и машины не ездили. Людей было очень много. Спасала ишимская водка, такие синие котлеты и открывшиеся первые видеосалоны, куда можно было прийти и поспать.

— Место ваше под лестницей никто не занимал, пока вы в видеосалоне были?
— А у меня был партнер (улыбается). Мы чередовались.

— Сейчас на какие вещи находите время? Какие хобби?
— Я играю в теннис три раза в неделю. Правда, сейчас локоть болит, но я и через боль играю. Пару раз в месяц хожу в Большой театр, очень балет люблю, но, конечно, футбол — это номер один.

— Что читали из последнего?
— Всего Дэна Брауна, это который «Код да Винчи» написал. Мне очень нравится его язык и стиль. Причем по-русски неинтересно читать, а по-английски — очень. Непростой язык, но нравится. Я, как всякий начинающий, пытался прочитать «Трое в лодке, не считая собаки», но не пошло. А вот Дэна Брауна читал с удовольствием от Angels and Demons до Lost Symbols.

— Вы постоянно увеличиваете свой пакет акций «Лукойла». Есть ли цель скупить определенный процент — и какой?
— [Для меня] это достаточно эффективное вложение средств. С одной стороны, гарантируется уровнем дивидендов, с другой — я вижу значительный потенциал роста компании. Поэтому мы вкладывали, вкладываем и будем вкладывать [деньги в акции «Лукойла»]. Доходность банковских депозитов очень низкая. За рубежом это может быть теперь и не так надежно, как мы видим. Что касается акций «Лукойла», я понимаю, что происходит в компании, и вижу потенциал роста.

— Какой пакет в «Лукойле» сегодня принадлежит менеджерам компании?
— Могу говорить за себя. У меня около 10%.

— Летом Вагит Алекперов говорил, что около 50% принадлежит иностранным акционерам, а еще примерно 50% — менеджерам компании. Это так?
— Я не хочу ни опровергать слова своего руководителя, ни подтверждать. Официально по отчету у меня 9,6%, у Вагита Юсуфовича, если не ошибаюсь, около 20,9%.

— А структурам «Капитала» сколько принадлежит?
— Там около 8%.

— Но эти акции не принадлежат вам? Или их можно считать аффилированными с вами?
— Эти доли можно считать аффилированными с нами и с менеджерами ИФД «Капиталъ».

— А те акции, которые вы покупали у Conoco?
— Это наши квазиказначейские акции. Их меньше 10%. Они находятся на балансе компаний группы «Лукойл».

— Сделка по приобретению «Роснефтью» ТНК-ВР каким-то образом может сказаться на конкурентоспособности рынка?
— Да никак не скажется. Когда я пришел в нефтяную индустрию, было две компании — «Роснефть» и «Лукойл». Сейчас все к этому и идет.

— А как вы рассматриваете свое сотрудничество с «Роснефтью» в проекте «Хунин-6»? Выходить не намерены?
— Нет. Там высокая доходность, зафиксированная соглашением, которое ратифицировано парламентом Венесуэлы. Это интересный проект — правда, с очень тяжелой инфраструктурой производства.

— Вопрос о строительстве апгрейдера решен? Сколько он стоит?
— Конечно. Он оценивается примерно в $0,5 млрд за миллион тонн переработки. Это дорогое удовольствие.

— Вы будете финансировать его строительство пропорционально своей доле участия?
— Да. 20%.

— А сроки начала строительства известны?
— Не могу сказать. Этот проект развивается независимо.

— Что касается Ирака — в связи с изменением контракта уже определен уровень нефти, который вы можете поставить себе на баланс?
— Мы ожидаем, что можем поставить часть запасов на баланс компании уже в 2014 г. Их размер будет зависеть от цены нефти. В следующем году мы планируем привезти туда большую группу инвесторов, чтобы показать, как развивается этот проект.

— Вы в числе пяти компаний, среди которых и «Зарубежнефть», прошли квалификацию для участия в тендере по проекту «Насирия». Насколько он вам интересен?
— Интересный проект, но сложный, так как связан с переработкой. Поэтому в одиночку мы его разрабатывать не будем. Вполне возможно, с партнерами.

— С иностранными партнерами или рассматриваете и «Зарубежнефть»?
— Не исключено, что и с «Зарубежнефтью». Пока этот вопрос не решен.

— Ситуация на Кипре каким-то образом оказала влияние на работу вашей сети АЗС на острове?
— Нет. Это же не депозиты. Заправочные станции приносят плановую выручку.

— А с депозитами были проблемы?
— Нет, мы работали через российские банки — либо через кипрскую «дочку» ВТБ, либо Промсвязьбанка.

— Министерство энергетики ждет в текущем году 10-15 заявок от нефтяных компаний на получение льготы по экспортной пошлине на нефть. Какие заявки будете подавать вы?
— Законодательство определило порядок предоставления льгот. Это проекты, связанные с развитием шельфа. Очень надеемся, что под это определение подпадут наши проекты на шельфе Каспийского моря и часть тех, которые реализуются за полярным кругом.

— Вам по-прежнему интересен арктический шельф?
— Мы работаем на шельфе Каспия. И с точки зрения эффективности нас это вполне удовлетворяет. А в Арктике уже все поделено, ничего не осталось. К тому же арктический шельф — это дело уже не моей жизни. Это 20-е, 30-е, а может, и 40-е гг. этого века. Объем добычи мы оцениваем очень осторожно. В обозримом будущем максимум там будет 10-12 млн т. Я не говорю про газ.

В ближайшие недели мы собираемся опубликовать работу, подготовленную центром стратегического развития «Лукойла». ВР, например, каждый год выпускает свое видение мировой энергетики, а мы будем публиковать свое. В этом отчете в том числе будет информация по шельфу, по тенденциям производства углеводородов и, конечно, по цене на нефть.
Вот так (показывает слайд из презентации) выглядит цена на нефть в долларах, в швейцарских франках и в золоте. Если бы у нас до сих пор действовали Бреттон-Вудские соглашения, то сегодня нефть стоила бы порядка $14 за баррель (улыбается).

— Расскажите о новых проектах в Западной Африке.
— Бурим, бурим! Мы должны три-четыре скважины там пробурить и определиться с потенциалом региона. Этот год определяющий. К концу этого — началу следующего года уже будем иметь информацию по запасам.

— К 2015 г. многие российские НПЗ завершат модернизацию, появится больше качественного и экологического топлива, планируется и отмена заградительной пошлины, но в стране дефицит нефтепродуктопроводов. Правительство и «Транснефть» пока не определились со схемой финансирования их строительства — вы не планируете строить сами или инвестировать в них? На каких маршрутах вам необходимы мощности?
— Нужно ставить вопрос по-другому. Сегодня в России дефицит бензина. Россия производит и продает 3 млн легковых автомобилей в год и примерно 500 000 грузовых. 90% из них потребляют бензин. Каждый год потребление 95-го и 98-го бензина увеличивается на 11-15%. Модернизация заводов направлена на увеличение производства бензина. Никто не собирается качать бензин по трубопроводам. Он продается «с колес» и, как правило, недалеко от тех заводов, на которых производится. Трубы нужны для прокачки дизеля, который идет на экспорт. Сейчас мы разговариваем с «Транснефтью», чтобы сделать ответвление на наш терминал в Высоцке. Такая же программа существует по строительству продуктопровода «Юг», который пойдет через самарские заводы, через наш Волгоград и далее в Туапсе или Новороссийск. Это строит «Транснефть», а мы только ответвления или подключения. Сегодня основная проблема для России — нехватка качественного бензина, и эта проблема будет оставаться острой в ближайшее время.

— Как будут финансироваться эти проекты?
— На фоне нашей инвестпрограммы ($18 млрд) это арифметическая погрешность. Вложения незначительны — сотни миллионов долларов.

— И вы договорились с «Транснефтью» по вопросам финансирования?
— Находимся в процессе.

— Размещение [бумаг «Лукойла»] на Гонконгской бирже по-прежнему актуально?
— Было ограничение одно — Россия до сих пор не подписала протокол IOSCO, это международная организация, объединяющая деятельность бирж. Сейчас готовятся поправки к закону о Центральном банке, поскольку он будет выступать регулятором в том числе и фондового рынка, там такие поправки есть. Они касаются того, что по требованию любой биржи центральный банк или регулятор должны давать информацию об инсайдерах. Как только протокол подписывается, снимаются ограничения на листинг. Закон о ЦБ будет принят до конца года, тогда и начнем заниматься подготовкой размещения. В конце мая у Вагита Алекперова будет большая поездка в Китай, где он представит свою книгу «Нефть России» на китайском языке, а также проведет переговоры с китайскими инвесторами. Мы считаем рынок Китая и Юго-Восточной Азии очень интересным.

— Какие проекты интересны «Лукойлу» в этой стране?
— После визита Алекперова вы все узнаете.

— Вы подавали заявку на прокачку нефти по ВСТО на II квартал, и вам было отказано…
— Без комментариев.

— А есть желание поставлять нефть в Китай?
— Сегодня выгоднее продавать нефть в Европу. Если будет выгоднее продавать в Китай, значит, будем продавать в Китай.

— Но сорт ВСТО торгуется с премией к Дубаю.
— А сколько стоит транспортировка? Есть понятие чистой приведенной стоимости от размещения нефти. Там она не лучше, чем в Новороссийске, поскольку очень дорогая транспортировка. Будет в Китае премиальный рынок — будем продавать туда.

— Сейчас Минэнерго рассматривает возможность пилотного проекта применения НДД. Вы хотите принять в этом участие?
— «Сургутнефтегаз» и «Лукойл» обратились в Минфин, чтобы провести эксперимент по НДД на двух наших месторождениях, которые мы купили очень дорого, — Шпильмана и Имилорском. Когда будет принято решение, я не знаю, но не раньше 2014 г. На мой взгляд, это идеальный вариант для отработки методики НДД. С понятными затратами, с отдельными узлами учета и понятным входным билетом. Я думаю, что было бы правильно провести эксперимент на этих площадках.

— В России есть upstream-проекты, которые привлекают «Лукойл»? Может быть, какие-то добывающие компании?
— Недавно мы приобрели «Самара-нафту» — очень привлекательный актив с хорошими показателями роста добычи нефти в Поволжье. Кстати, со значительными перспективными ресурсами сланцевой нефти в доманиковых отложениях.

— Насчет сланцевой нефти. Вы проявляли интерес к одной американской компании…
— Та компания, к которой мы проявляли интерес, упала в цене в несколько раз. Мы научились делать паузу и не покупать сразу то, что предлагают. О потенциале сланцевой нефти мы расскажем в том исследовании, которое готовим. Мы полагаем, что США технологически не могут добывать больше 3-4 млн барр. сланцевой нефти в сутки. А это говорит о том, что угрозы переизбытка производства нефти нет. Нефть будет оставаться дорогой, а это самое главное для нефтяной компании и для бюджета России.

— Можно теперь про финансовые активы, потом про «Спартак»?
— Хорошо, давайте.

— Проясните историю с банком «Петрокоммерц». Недавно писали про то, что доля в банке может быть продана группе инвесторов во главе с Сулейманом Керимовым.
— Мне бы меньше всего хотелось это комментировать. «Петрокоммерц» был и остается опорным банком нашей группы и «Лукойла». Сказать, что мы не можем его продать, — неправда, потому что в свое время у нас такая возможность была, и продать дорого, но помешал кризис. Но вы должны понимать, что сегодня в «Петрокоммерце» находятся деньги 120 000 работников «Лукойла», мои личные деньги и деньги моих партнеров. Это очень большие деньги. И понятно, что в любые руки мы банк отдавать не будем. И он будет продан только тому, кто будет гарантировать на 100%, что те гигантские средства, которые сегодня лежат на депозитах этого банка, будут сохранены. Вопрос надежности — это в первую очередь. [Продадим] не любому покупателю. И это должен быть покупатель с рейтингом AAA (Triple A). Не будет покупателя — значит, банк будет развиваться дальше. Он сегодня обеспечивает все, что от него требуется, с точки зрения расчетного эффективного банка, и акционеры его всегда поддерживали и будут делать это в дальнейшем.

— А то, что всплыла фамилия Керимова, — это что значит?
— Спросите у Керимова сами, я не комментирую.
— Но дыма без огня не бывает…
— Я все сказал, следующий вопрос.

— Хорошо. Расскажите тогда про продажу НПФ «Лукойл-гарант» ФК «Открытие». Там ведь тоже немало денег будущих и нынешних пенсионеров «Лукойла». Почему вы продали фонд «Открытию»? Пенсионеры не волнуются?
— Во-первых, пенсионный фонд нельзя продать. Можно переуступить контроль и инфраструктуру управления. Во-вторых, пенсионные фонды защищены очень жестким государственным регулированием. Ты не можешь ни двинуть средства пенсионеров, ни купить ничего неразрешенного, ни вывести ничего с нарушением законодательства — это будет уже криминал.

— Вы действительно считаете, что за НПФ контроль сейчас жестче, чем за банками? Даже Минфин официально признает, что системы контроля за НПФ нет, что регулятор видит нарушения в НПФ постфактум, когда средства выведены (как было, например, с НПФ «Норникель» и УК Росбанка — миллиарды рублей и пенсионных резервов и накоплений были выведены). Что заставляет вас быть уверенным в системе контроля за НПФ, когда не уверены даже сами регуляторы?
— Любое манипулирование со средствами ОПС абсолютно незаконно. Если бы у банков было такое же регулирование, как по ОПС, они бы не смогли работать! С образованием финансового мегарегулятора в лице Центрального банка он будет жестко контролировать все нормативы. Кроме того, мы очень внимательно выбирали претендента на сотрудничество (их было несколько). Мы предпочли потерять в цене и выбрали «Открытие» не потому, что он дал лучшую оферту, а потому, что это был самый надежный и проверенный партнер.

— А то, что сразу после продажи «Лукойл-гарант» стал акционером «Открытия» с долей около 5%, — это как понимать?
— Стоп, стоп. У «Лукойл-гаранта» есть три источника денег. Первое — это собственные средства (имущество для обеспечения уставной деятельности, ИОУД), это, если не ошибаюсь, более миллиарда долларов. Есть также средства, крупнейшие с точки зрения обязательного и негосударственного пенсионного обеспечения, около 160 млрд руб., если не ошибаюсь. Так вот, на капитализацию банков или на что-то другое можно использовать только средства ИОУД, собственно говоря, деньги самого фонда. Вкладывать, например, в банковские депозиты — это очень хорошая вещь, поскольку они достаточно доходны. А вот контроль за деньгами, которые собираются по государственным программам, очень жесткий, ничего с ними не произойдет. Поэтому никакой обеспокоенности с этой точки зрения у нас нет.

— Какие-то гарантии вы просили от [совладельца «Открытия» Вадима] Беляева, от «Открытия», что они эти деньги не тронут? Переименован фонд будет?
— Да, конечно, есть гарантии. Было подписано соглашение между компаниями о том, что компания сохраняет на какой-то период времени свои программы, дает право пользоваться брендом. С другой стороны, они гарантируют сохранение средств, которые есть в пенсионном фонде.

— А Вагит Юсуфович [Алекперов] как вообще отнесся к этой сделке?
— Позитивно, если сделка произошла. А как вы думаете? Он же мой старший партнер.

— Сколько лет «Открытие» сможет использовать бренд «Лукойл-гаранта»?
— Ближайшие несколько лет. Условно говоря, три года. Мы заключили соглашение, а дальше они решат — платить или отказаться [от бренда «Лукойл-гарант»].

— Что думаете о нынешнем состоянии пенсионной системы в России?
— Очень хорошо, что президент России решил сохранить эту систему [отчисления пенсионных накоплений будущим пенсионерам]. Поскольку без развития пенсионной реформы, помимо ее огромной социальной значимости, мы не решим вопрос развития фондового рынка. Проблема сегодня состоит в том, что, например, на польском фондовом рынке примерно 40-50% всех средств, которые обращаются на Варшавской бирже, — это средства польских инвесторов. А у нас сколько? Всего 5%.
Пенсионные накопления — это источник длинных денег в экономике. Без них, как я уже сказал, невозможно развитие финансового рынка и создание в России международного финансового центра. Поэтому мы выступаем за модернизацию пенсионной системы. И первое, что нужно сделать, — перейти к мировой практике гарантий возвратности пенсионных взносов на долгосрочном интервале (3-5 лет). Ведь сейчас пенсионные фонды и управляющие компании фактически обязаны гарантировать сохранность переданных им пенсионных денег и заработанного на них ранее дохода на интервале в один год. И получается так, что пенсионные деньги являются не длинными ресурсами (как на Западе), а пассивами сроком в один год. Поэтому управляющие компании вынуждены инвестировать средства только в консервативные инструменты — депозиты и облигации с коротким сроком погашения. Если этот «гарантийный период» расширить, мы сможем вкладывать деньги в акции, инфраструктурные облигации, участвовать в программе приватизации.
Кроме этого надо ужесточить требования к участникам рынка управления пенсионными средствами. Сейчас компании, которые управляют средствами физических и юридических лиц (в том числе ПИФами) и имуществом, имеющим стратегически важное значение для государства (я имею в виду пенсионные средства), — получают одну и ту же лицензию. Это неправильно: требования к организациям, которым переданы пенсионные деньги, должны быть жестче. Поэтому необходимо выделить отдельную лицензию на осуществление деятельности по управлению стратегическими активами (пенсионными резервами НПФ, пенсионными накоплениями НПФ и ПФР, накоплениями для жилищного обеспечения военнослужащих), увеличить норматив достаточности собственных средств для таких управляющих компаний — минимум до 300 млн руб. — и навести порядок с понятием аффилированности при размещении средств пенсионных резервов и накоплений НПФ.

— Как вы относитесь к отмене обязательной накопительной части пенсии?
— Поскольку я сопредседатель комитета РСПП по этому вопросу, я против этого активно боролся, аргументировал, доказывал, что этого делать нельзя. Это подорвало бы веру молодой, активной части населения страны в социальную справедливость. Это противоречило бы логике развития фондового рынка и тут же ударило бы по капитализации всех российских компаний, которые и так сегодня зависят целиком от западного капитала. Это негативно сказалось бы на банковской системе, поскольку часть средств держится в банковских депозитах. То есть там столько минусов, а о плюсах никто не рассказал, кроме того, чтобы закрыть на сегодняшний день дефицит [Пенсионного фонда], который возникал через несколько лет. То, что решение такое было принято, — это очень здравое и правильное решение именно с точки зрения развития экономики нашей страны и ее будущего.

— Какова была сумма сделки по НПФ? Были ли там денежные расчеты?
— Я это не комментирую, это вопрос двух сторон, нашей и «Открытия». И без их согласия ничего комментировать не буду. Если мы ее сделали, значит, сделка была для нас очень выгодной.
Поймите, это мое детище, я эту структуру придумал в 1991-1992 гг. С 1992 г. я развивал эту пенсионную систему, которая существует как в рамках «Лукойла», так и в рамках формирующегося законодательства страны. Поэтому просто так я бы ее не уступил. Если они взяли [фонд], значит, им тоже это было выгодно и они понимают, как это все будут использовать.

— Но пока ситуация выглядит так: «Открытие» заплатило вам за «Лукойл-гарант» деньгами, взятыми из имущества «Лукойл-гаранта» же, — полностью всю сумму или существенную часть. Учитывая, что НПФ выкупал и первую, и вторую допэмиссии «Открытия», вам в этой сделке не столь важен был источник средств, которыми рассчитывается с вами «Открытие»?
— Это абсолютно не так. Вся сделка была полностью оплачена до перехода активов фонда к «Открытию», и оплачена деньгами.

— Если говорить про финансовые активы в целом, можно вспомнить, что несколько лет назад вы продали страховую группу «Капиталъ», с фондом расстаетесь, про банк идут разговоры… Вы не видите перспектив в финансовой отрасли? Она не обеспечивает хорошей доходности на вложенный капитал?
— Нет, здесь вопрос в другом. Для меня и моих партнеров финансовый бизнес — особенный. Так получилось, что он возник. Поскольку в то время (начало 90-х) не было [финансовой] инфраструктуры, мы были вынуждены создавать эту систему с пенсионными фондами, банком, страховой компанией. Дальше мы поняли, что нужно передавать эти активы профессионалам рынка и покупать акции того же «Лукойла». Поэтому мы не скрываем, что наш основной актив — это нефтяная компания «Лукойл». Кроме того, мне уже достаточно много лет. Мне уже на пенсию пора (улыбается). Пора создать понятную структуру управления капиталом.

— Что вы имеете в виду, говоря о том, что вам пора на пенсию? Отойдете от дел и будете отдыхать на острове?
— Нет, я никогда не буду отдыхать на острове, поскольку я другой человек. У меня другая ментальность. В «Лукойле» уже создана профессиональная команда, поэтому в этом году я ухожу из правления в совет директоров — на более стратегический уровень управления. Безусловно, это требует уже меньше непосредственного участия в деятельности компании, но тем не менее. То же самое будет и по другим проектам. Я внесен в списки избрания в совет директоров. И моего пакета хватит, чтобы мне самому себя избрать (смеется). При этом я остаюсь вице-президентом компании (пока) и буду курировать развитие ее стратегии.
http://www.vedomosti.ru/library/news/11024011/my_vkladyvali_vkladyvaem_i_budem_vkladyvat_leonid_fedun
— — — —
Опущена часть интервью, касающаяся «Спартака»
— — — —
В 1991 году на базе расформированного Министерства нефтяной и газовой промышленности СССР была создана государственная нефтяная компания «Роснефтегаз». В 1993 году она была преобразована в государственное предприятие «Роснефть».
В сентябре 1995 года «Роснефть» была акционирована.
В 1990-х из состава «Роснефти» были выведены:
1994 — «ВНК», «ОНАКО» и «СИДАНКО»
1995 — «ТНК», «Сибнефть»
1997 — НПЗ в Краснодаре и Москве
В 1995-97 гг. между «СИДАНКО» и «Роснефтью» шла борьба за «Пурнефтегаз» (последний более-менее крупный нефтедобывающий актив госкомпании). Результатом стало сохранение «Пурнефтегаза» в составе «Роснефти», поскольку в 1997 г. планировалась приватизация компании. Первоначально претендентом на покупку считалась «Сибнефть», однако против компании Романа Абрамовича выступил альянс крупных нефтяных компаний и сделка не состоялась.
Во время пребывания в должности премьер-министра Е. М. Примакова существовали планы по возврату «ОНАКО» и «СИДАНКО» в состав «Роснефти» и созданию на базе этой компании национальной нефтяной корпорации.

Интервью РБК–ТВ — Константин Симонов: Роснефть — новый нефтегазовый гигант

В: Здравствуйте! Это финансовые новости «Глобальный взгляд». Сегодня мы будем обсуждать новое явление на мировой нефтяной сцене. Естественно, вы уже догадались, мы будем сегодня обсуждать, беседовать о «Роснефти» – новом нефтяном гиганте, извините, нефтегазовом гиганте. Тем более это приурочено к событию, которое имело место в Лондоне. Совсем недавно – это встреча руководства «Роснефти» с инвесторами или с потенциальными инвесторами. Обсуждать эту тему мы будем сегодня с нашим гостем. В гостях у нас — Константин Симонов — Генеральный директор «Фонда национальной энергетической безопасности».
Константин, Приветствую Вас в нашей студии!

С: Здравствуйте!

В: Тем более вы уже наверно хорошо знаете Константина.

С: Спасибо!

В: Это объективно.
Первый вопрос, такой будет. Прямой.
Хорошо ли это для российской нефтегазовой отрасли, именно для российской нефтегазовой отрасли, а не только для нефтяной — создание такой супер компании, супер гиганта мирового уровня? Да, я с этим согласен. Но тем не менее, хотелось бы посмотреть объективно: отрицательные и положительные стороны.

С: Это очень хороший вопрос, почему, потому что с одной стороны, я не являюсь догматиком, потому что вы знаете, есть эксперты, которые утверждают, что не должно быть государственных компаний, например, а должны быть только частные. Другие, что называется, наоборот совершенно говорят, что лучше пусть будет государственные, а частного будет поменьше. Я считаю, что и государственные, и частные компании могут на самом деле эффективно работать и также и крупные, и малые компании тоже могут быть представлены. Поэтому, я лично считаю, что здесь вопрос не в том, что, как вы говорите, Роснефть становится мировым гигантом, — и это поэтому хорошо или поэтому плохо. Мой главный вопрос заключается в том, а зачем это всё нужно?

В: Вот давайте на него и ответим.

С: Потому что мы понимаем в теории, как это выглядит, зачем нужны крупные нефтегазовые компании. Мы осознаем, что в современном мире сейчас в нефтегазовом бизнесе реализуются суммарные проекты стоимостью десятки уже миллиардов долларов, но только один проект может быть только десять, двадцать, а то и за тридцать миллиардов долларов. Конечно, мы понимаем, что крупным компаниям проще привлекать деньги, привлекать сервисные компании и реализовывать такого рода гигантские проекты. С другой стороны, Роснефть заявляет ли вот четко, совершенно конкретно: «реализуем, вот это реализуем». С одной стороны, планов много

В: Перебивая
Огромное количество

С: … а конкретики какой–то очень мало. Когда Сечин говорит, например: «Мы добудем сто миллиардов газа к 2020 году» — я готов спорить, что эта цифра абсолютна недостижима, если не будет новых гигантских каких–то приобретений. Поэтому здесь, у меня лично и возникают вопросы, скажем:
«Зачем Роснефть превращается в глобального мэйджора, пытаясь инвестировать деньги в крупные проекты за рубежом, в той же Венесуэле, например?» То есть понимаете, это какая–то идея, попытка скрестить гепарда с бегемотом и получить какое–то странное животное — гепармота какого–то, почему, потому что если вы берете опыт Эксона, который работает за пределами соединенных штатов, где живут основные акционеры, ну тогда надо посмотреть на модели американского нефтяного бизнеса и сказать: «Давайте будем развивать мелкие, средние, частные компании». Но Роснефть, она говорит, мы с одной стороны, будем как Эксон, а с другой стороны — будем как Сауди Арамко. Вот я и говорю, здесь какое–то странное происходит скрещение. Так не может быть: либо потенциальный чемпион в стиле Сауди Арамко, либо ты транснациональный компания, тогда освободи свой национальный рынок для других компаний. А то понимаете, здесь тоже Сечин рассуждает: «Когда вот нужно разделить Газпром, Сечин говорит: «Конкуренция — хорошо, а когда частников нужно пустить на шельф – Сечин говорит: «Ну знаете, конкуренция – это плохо, вот это вот здесь не надо».

В: Подошли, подошли, подошли к вопросу, все–таки это ЭксонМобил или Сауди Арамко, а может быть — это наш третий путь?

С: Не может быть третьего.

В: Хорошо. Не может быть.

С: Значит надо выбирать между Сауди Арамко…Потому что либо вы завалите проекты на своей территории, либо вы постепенно откажетесь от проекта за рубежом. Я, например, решительный противник этого похода за приморье, не только это касается Роснефти, но и других компаний. Я вообще не понимаю и когда мне говорят: «Это повышает нашу глобальность, политическое влияние – это смешно.
В: Влияние на рынке.
С: Это выводит наши инвестиции за пределы страны, это снижает конкурентоспособность российского нефтегазового бизнеса и, по большому счету, мы инвестируем своих прямых конкурентов на нефтяном рынке. Я совершенно не понимаю, а зачем это делать? А в случае с Венесуэлой Роснефть вообще совершает очень странную штуку.

В: За Венесуэлу, Константин, поговорим, поговорим…
А сейчас, вот что хотелось бы обсудить. Огромная компания и тут же Игорь Иванович Сечин заявляет об экспансии, экспансии по всем направлениям. Экспансия – это шельф, который вы уже упомянули, тем более это гигантские инвестиции без западных партнеров. Как я понимаю нам шельфа не поднять, даже такому гиганту как Роснефти; трудно извлекаемые запасы, опять–таки — это есть ЭксонМобил, шельф у нас еще из Статойл. Кстати, Статойл – это государственная компания, она по названию стат ойл

С: Да, государственная компания

В: То есть она может работать эффективно и достаточно эффективная компания

С: О том я и говорю, что..

В: Но встает вопрос управляемости, управляемости Роснефти: «Она будет управляемая в нынешнем своем новом обличии, вот новая большая Роснефть или же это такой мастодонт, который будет неповоротливый и будет проигрывать по всем фронтам?»

С: По большому счету, у нас должны понимать, что история успеха Роснефти – это история гигантских кусков, которые эта компания проглатывала и плюс Ванкорское месторождение, по большому счету. Вот, пожалуйста, основные вещи. Сначала проглотили Юкос, потом ТНК БиПи и так далее. Вот я к тому и говорю, что возникает вопрос: «Вы за счет вот этого синергетического эффекта, какие новые проекты действительно будете четко реализовывать?» Потому что будет вопрос в том, что когда мы говорим про шельф, например, так получается, что идея шельфовой монополии заключается в том, что две компании получают эти лицензии, приглашают иностранных партнеров и говорят им : «Ребята, а теперь — это ваша проблема. Мы вам передали эти пакеты, действуйте! ». Тем более вы знаете, что сейчас возникают вопросы, иностранцы то не особо хотят этим заниматься потому, что, кстати, все эти ОСП, которые заключала Роснефть — они сейчас весьма сомнительны с правовой точки зрения. Почему? – объясняю, потому что после закрытия сделки с ТНК БиПи, у БиПи выросла доля соответственно в акционерном капитале Роснефти и теперь тот знаменитый закон, который предполагает, что у государства шельфовый проект должен быть 51 %, вот они 33% — они уже правда закону не соответствуют. Естественно у Эксона возникает вопрос: «Ребята, вы точно нам гарантируете, что то, что мы делаем сегодня находится уже в правовом поле?».

В: Вот здесь правовой аспект и надо изменять закон.

С: Конечно, надо изменять законы, но этого ничего не делается. Поэтому здесь очень простая стратегия: пригласить иностранцев и говорить: «Ребята, давайте теперь делать». А иностранцы думают: «А нет, подождите, тут надо быть пока аккуратнее с этой Арктикой, потому что пока много там технических вопросов, решений нет». Поэтому я не вижу какой–то спешки в том, чтобы осваивать наши шельфовые пространства. И у меня, конечно, возникает вопрос: «Вот вы говорите там, мы возвращаемся к этой теме, а зачем все это нужно было делать?» По шельфу у нас никаких успехов не будет. Я внимательно читаю программы, скажем «Развитие шельфа». Я помню, что раньше Правительство говорило, что мы в 2020–м году будет добывать 140 млн тонн на шельфе, потом говорили уже 40 млн, а теперь решили, давайте вообще не будем никаких программ писать потому, что чего там вводить в заблуждение людей, просто что–нибудь когда–нибудь авось будем добывать. Ребят, вот так нельзя. Зачем создаете этого гиганта, если вы четко не можете объяснить, сколько этот гигант в 2020–м году добудет.

В: Ну вроде бы, вроде бы прогнозы какие–то есть. Заявление Сечина в Лондоне добывать 100 млрд кубометров газа в год было. Но меня что еще здесь удивило, что здесь надежда на налоговые льготы, то есть государство создало этот гигант и еще, чтобы он был жизнеспособный – ему надо дать определенные льготы, чтобы реализовывались вот эти все проекты. Ну, Арктика, это понятно, без её льгот никуда не денешься, трудноизвлекаемая нефть – тоже никуда не денешься.

С: Вы интересную вещь говорите там про трудноизвлекаемую нефть. Это кстати, касается не только Роснефти, но и всей системы управления нашей отраслью. Почему, потому что я помню сначала все кричали: «Наша цель – это Восточная Сибирь». Потом все плюнули на Восточную Сибирь и сказали: «Шельф — вот что самое главное». А теперь я смотрю, многие уже говорят: «Да ну его шельф, трудноизвлекаемая нефть – вот же пример Соединенных штатов, вот чем надо заниматься». Слушайте ребят, вы хоть чем–нибудь уже займитесь наконец, потому что нельзя всем заниматься и, к сожалению, здесь классическая история с «лебедем, раком и щукой» возникает. И в этом плане конечно у меня огромный вопрос относительно того, как эти шельфовые проекты будут реализовываться? Я – принципиальный противник нашей налоговой системы потому, что она абсолютно губительна для нашей нефтегазовой отрасли.

В: То есть она убыточна?

С: Абсолютно убыточна. Причем, Игорь Иванович нам такие тут интересные вещи стал рассказывать на тему, что на нефтяную отрасль много налогов приходится, на газовую – мало. Газпром платит 1,5 трлн., он платит — 3 трлн. Причем, вот Игорь Иванович – очень грамотный человек, но странно, что не собирается пересчитать, скажем, тот же газ против теплотворной способности и поставить, сколько стоит газ в нефтяном эквиваленте, потому что так в нефтяном эквиваленте получается тонна газа в пересчете на (9:25 не разборчиво) стоит 400 долларов в Европе, а нефти – 700 долларов. Разный объем нефти и так далее. Вот это лукавство, эквилибристика — меня она всегда смущала. Ну что касается льгот, я – принципиальный противник льгот, потому что: «Что такое льготы?». Это означает, что компании должны идти к чиновникам и умолять их свой проект рассмотреть, как попадающий под льготную категорию. Нам нужна принципиально иная философия налогооблажения, но почему–то здесь наши нефтяные компании этого не предлагают. Но некоторые предлагают перейти, скажем, на ММВБ, но это отдельная история, но понимаете в чем дело, даже с этими шельфовыми льготами — ведь идея этих четырех групп льгот по шельфу, о чем мы говорили, – она была высказана уже ровно год назад.

В: То есть это несвежая идея?

С: Мы год назад уже заявили, что будет 4 группы, назвали четкие ставки

В: Прогноз какой будет? (перебивая)

С: Продолжая мысль
Прошел год, до сих пор это всё не оформлено законом. Ну что может быть проще за год наконец–то написать четкий закон и внести его? Этого не произошло, поэтому все планы сегодня по шельфу, даже с этими льготами, которые заявлены, они все равно выглядят, как такие абстрактные цифры из Power Point. Это серьезная проблема, потому что мы совершенно не понимаем, что у нас будет с объемным значением и доходит иногда до смешного, то есть спросили тут про управляемость, недавно был телемост между Путиным и Сечиным, Сечин сидел на Сахалине и Сечин стал говорить о том, что у нас по шельфам проблемы, потому что «ОСК» не сумеет произвести нужные объемы оборудования для шельфовых работ. У меня возникает вопрос: «Слушайте, а кто у нас возглавлял компанию «ОСК», не господин ли Роман Проценко?». Да, получается, что, а кем работает Роман Проценко сегодня? — Он работает помощником Сечина. Слушайте, так чего вы жалуетесь на компанию, если вы выгнали человека из компании, из одной ОСК, и берете его к себе на работу?

В: Перебивая
А расшифровка ОСК – это объединенная судостроительная компания?

С: Да.
Продолжая мысль
Вот эта двойственность в оценках — она меня немножко смущает. Но важный вопрос еще заключается в том, что какие все–таки пределы будут этого роста, потому что, вы знаете, многие в России говорят, что «Роснефть» не остановится, скоро у нас будет одна …

В: Перебивая
Да, одна на всю Россию

С: Да, это, кстати, очень интересно, потому что мы знаем, ну это по–моему уже не секрет, что Игорь Иванович сформировал теневой штаб по раздербаниванию Газпрома, там много разных интересных идей, интересные сказаны сенсации, что

В: Перебивая
Какие инетересные высказывания.
В: Не сенсация, просто об этом как–то не говорят.

С: Я могу даже сказать, что доносится из этого штаба, например…

В: У «Роснефти» есть идея поделить Газпром

С: Ходят слухи, что при Игоре Ивановиче такой штаб создан, и там интересные идеи ходят. Не все попадают в печать, но одна из идей заключается в том, чтобы выделить трубу отдельно и слить ее с Транснефтью. Чтоб была единая трубопроводная компания. Токарев и нервничает, не только это с китайским связано транзитом. Вопрос в том, что работают ребята в этом направлении. Почему я это вспомнил? Потому что когда спрашивают, что делать с Газпромом, получается, что Игорь Иванович говорит, что надо его отделить, что это большой монстр, неправильно, этого мамонта надо на части резать. А когда Роснефть, то получается, что она должны быть больше–больше–больше.

В: Газпром, я, конечно, извиняюсь, может быть уже отжил свое.

С: Мы можем обсуждать проблемы Газпрома, как его можно реструктуризировать. Я просто говорю про двойственность оценок. Этих значит, они большие, надо делить, а нас, значит надо ком подносить, чтоб мы жирели и жирели.
В: Как я понимаю, административный ресурс у господина Сечина очень серьезный.

С: Конечно, конечно. Но я все–таки думаю, что компания остановится скоро в своих поглотительных амбициях. Я думаю, что Зарубежнефть поглотят и на этом остановятся.

В: Зарубежнефть – небольшая компания.

С: Небольшая. Поэтому я и говорю, почему? Потому что, все–таки наша элита, и я об этом много говорил, ориентирована на частную собственность, будем откровенны. Поэтому государственная собственность создает для них риски в долгосрочной перспективе. Сами понимаете, политическая система нестабильна, всегда лучше быть частным собственником.

В: И что?

С: Поэтому я считаю, что тут у Сечина задача двойственная. С одной стороны, надо набрать активов, чтобы было, что продавать близким компаниям, скажем так. А с другой стороны, надо же вовремя это сделать. Потому что если ты будешь все время ориентирован на то, чтобы приобретать–приобретать, ты можешь (неразборчиво)….

В (перебивая): Константин, Вы прям крамолу говорите.

С: Почему?

В: Ну, я объясню почему. Только что купили за большие, очень серьезные деньги – на Западе все говорят, что честная была сделка, это вам не Юкос, не конфискационная какая–то была сделка.

С: Заплатили плюс 16 млрд к рынку, не за 10 тыс. рублей
В (продолжая мысль) Купили ТНК–ВР, а теперь вопрос стоит…. Т.е. образуется Роснефть, потом эту Роснефть поделить и по частям продать? А удастся ли продать?

С: Нет, я думаю не по частям, а продать всю Роснефть.

В: Всю Роснефть?

С: Почему «крамола», если это записано в официальных планах нашей партии и правительства, что Роснефть подлежит…
В (перебивая): Партия и правительство – замечательно. Только сроки не указаны. Были бы указаны сроки: через пять лет государственной компании Роснефть не будет.
С: Для России это ничего не значит, потому что суть нашей борьбы…. Все время в каждом документе есть что менять. Еще раз повторю, что я крамолу никакую не говорю. Я повторяю только планы нашей партии и правительства.

В: Я говорю, я говорю крамолу.

С: Роснефть должна стать частной компанией. Другое дело, что Игорь Иванович говорит: «Не надо этого делать». Обратите внимание, как он это говорит. «Не надо, пока мы не повысили капитализацию».

В: Ну, это логично.

С: Вообще он за приватизацию Роснефти. Я бы его, знаете, слова перевел так: «Не пока мы не повысили капитализацию, а пока мы не отправили правительство Медведева в отставку, потому что при Медведеве это, конечно, риск говорить….

В (перебивая): Есть крамола, есть крамола…

С: Я его логику излагаю как я ее вижу. Это моя аналитическая реконструкция.

В: Замечательно. Поэтому мы Вас приглашаем в нашу студию. Хотелось бы еще.. Вот экспансия Роснефти на международные рынки. Был ведь и неудачный опыт, вот эта вся история с (неразборчиво, время 15:30). Сейчас как–то меняется торговая политика. Давайте про Венесуэлу. Вчера был информационный повод – образовали СП, которое будет добывать эту сверхтяжелую нефть. Вот Вы резко отрицательно относитесь к этому проекту.

С: Да, меня многие за это критикуют, считают, что я мастодонт из 20–го века, потому что надо быть глобальным, надо идти в другие страны. Я лично не понимаю, во–первых, почему мы выбираем страны с самыми огромными рисками, как нам это удается? Объясняют, что другое уже поделили нормальные пацаны, а для таких как мы остались всякие там Ливия, Венесуэла.

В: Согласитесь, что это большой кусок.

С: Вопрос возникает: «Ребята, я понимаю, когда страны, у которых нет собственных запасов, они и думают о том, где это взять. Китай, к примеру. Нам–то на кой чёрт это нужно?»

В: Китай тогда понятно почему там.

С: Когда я читаю официальные цифры правительства по запасам нефти, я вижу, что они ставят нас выше, чем ВР, чем Ойл гэз джорнал. Ребята, так вы где врете? Если эти запасы правдивые, зачем вы инвестируете гигантские суммы в Венесуэлу? Вы собираетесь востоком Сибири заниматься? Вы собираетесь шельфом заниматься? Зачем вам нужны налоговые льготы, если, оказывается, у вас есть деньги лишние, чтобы инвестировать в глобальный проект.

В: Может быть это «ход конем»?

С: Какой ход конем? Странный конь.

В: Туда войти и сдерживать там рост добычи. Да, добыча там будет, но она не будет такими семимильными шагами наращиваться, как, например, хотят китайцы. Потому что китайцы проявляют тоже большую активность в Венесуэле. Вы посмотрите на китайцев, они там….

С: Вы что, хотите сказать, что китайцы хотят залезть с тем, чтобы сдержать активность в Венесуэле?

В: Нет, мы хотим.

С: Хороший пример с китайцами. Вы очень справедливо о них вспомнили. Объясню, что делают китайцы там, и почему Россия совершает ошибку. Китай приходит в Венесуэлу. Если даже Вы попытаетесь, не знаю, нефть отливать, подпиливать шестеренки, чтобы Коробова (Карабобо — iv_g) и Хунин (месторождения в долине реки Ориноко) не стартовали, то китайцы все равно запустят. Тяжелейшие проекты, кстати, тяжелейшие.

В: И емкие очень, и металлоемкие, и инвестиции огромные.

С: Идите в боженскую (не уверен) (баженовскую — iv_g) свиту, тюменскую свиту. Занимайтесь друдной нефтью у нас в стране. Огромное количество тяжелых проектов. Зачем вам в Венесуэлу идти?

В: Застолбить.

С: Про китайцев, смотрите… китайцы все равно начинают добывать нефть в Венесуэле, по–любому. Для этого они расширяют Панамский канал и т.д. Их стратегия ясна. Таким образом, эта венесуэльская нефть пойдет на китайский рынок, куда, как известно, Роснефть стремится выйти с дополнительными объемами. По сути дела, Сечин предлагает нам фактически философию длительного разворота нашей экспортной стратегии от Европы в сторону Китая. Получается, что сегодня…. Я то лично считаю, что Роснефть ориентированна на запуск этих проектов, и получается, что она сама в себе будет воспитывать конкурента. Венесуэльская нефть пойдет на китайский рынок, где Роснефть намерена усилить свое присутствие. Китайский рынок это, конечно, емкая штука, но нельзя представить, чтобы там все будет переварено. Поэтому, когда Вы говорите, что это «ход конем», что мы в наших конкурентом запустим лазутчиков и будем гадить потихоньку, то я думаю, что надо очень много коней иметь. Т.е надо не только в Венесуэлу, надо на север Африки коней запускать, в Иран коней запускать. У нас столько нет коней, Вы знаете, я Вам честно скажу.

В: Да, коней нет. Подводим резюме. Вы против, т.е отрицательно относитесь к экспансии?

С: Внешней?

В: Внешней.

С: К внешней экспансии наших нефтегазовых компаний я отношусь резко отрицательно.
И не только Роснефти, но Роснефти в первую очередь, потому что она является одним из зачинателем этой традиции. Я считаю, что основной инвестиционный акцент, называйте меня динозавром откуда угодно, основной акцент, конечно, должен быть перенесен на российскую почву. Я понимаю, когда Лукойл занимается этим. Его не пускают на шельф, но госкомпании….

В: Все, к сожалению, надо завершать передачу.
http://politota.d3.ru/comments/443455
http://vankoroil.livejournal.com/19792.html

— — — — — — —
Упомянутые в интервью налоговые льготы

6 марта 2013 г.
Доклад Сечина на 32-ой ежегодной конференции по вопросам нефти и газа IHS CERAWeek

Доклад Сечина на 32-ой ежегодной конференции по вопросам нефти и газа IHS CERAWeek

6 марта 2013

03

Растущий спрос на углеводороды и недостаточный объем новых открытий традиционной нефти привели к середине 2000-х годов к прогрессивному снижению обеспеченности мировой экономики ресурсами нефти.

Это стало одним из факторов роста цен, что в свою очередь создало условия для появления в отрасли принципиально новых технологий. Технологическая революция в мировой нефтегазовой промышленности делает возможной добычу все более сложных для разработки видов ресурсов.

Теперь точно ясно, что все опасения недостаточности ресурсов нефти необоснованны. Действительно, легкодоступные запасы в основном уже разработаны предшествующими поколениями. Именно они обеспечили сегодняшний уровень развития мировой экономики.

Однако, новые технологии позволяют переходить к разработке нефти и газа в удаленных регионах, на глубоководном шельфе, в Арктике, в низкопроницаемых, в том числе сланцевых формациях. Результатом технологического прогресса является выявление значительного потенциала нетрадиционных ресурсов, таких как сланцевый газ и нефть, разработка которых не рассматривались в практическом ключе еще 10 лет назад.

По текущим оценкам их ресурсная база практически сравнялась с традиционными ресурсами, и оценки продолжают увеличиваться по мере развития технологий. А впереди, возможно, газогидраты, водородная энергетика.

Стоимость разведки и разработки запасов углеводородов выросла, по оценкам «Ай-Эйч-Эс Херолд», в три раза за последние 15 лет. Да, такое развитие технологий было профинансировано за счет роста цен на углеводороды. Важно также отметить и выгоды для экономики: инвестиции в разработку высокотехнологичных ресурсов нефти и газа распространяются на всю экономику, создавая рабочие места, развивая смежные отрасли, в том числе в странах-потребителях, обеспечивая с одной стороны поставки сырья и с другой – импорт оборудования в страны-производители.

Мультипликативный эффект одного доллара инвестиций по разным оценкам дает от 3 до 7 долларов роста ВВП. Таким образом, за счет привлечения большого количества производителей и поставщиков услуг выигрывают все общество, а не только нефтегазовые компании.

Углеводородные ресурсы присутствуют в той или иной степени повсеместно на Земле. Не всегда для них находятся коллекторские породы и ловушки, но прогресс технологий открывает для нас новые категории ресурсов, зачастую в регионах, не славившихся прежде нефтегазодобычей.

Таким образом, мы видим и приветствуем наступление новой эры – эры высокотехнологичных нефти и газа.
Такие масштабные задачи являются вызовом для всех участников рынка, создают условия для переформатирования отрасли, ее консолидации на базе новой технологической платформы. Компании, имеющие затруднения с пополнением ресурсной базы или наоборот, недостаточную эффективность в ее освоении, неготовность к этим новым условиям, рискуют.

04

05

На протяжении 2009-2011 годов замещение запасов превышало 200% в год, за 2012-ый мы заместили 130% и сделали это дешевле наших конкурентов. Стоит отметить, что эти данные роста пока не учитывают наши шельфовые проекты, тем не менее, они подчеркивают значимость России как перспективного источника открытия новых запасов.

06

Роснефть стремится стать технологической компанией. В добыче мы уже активно используем такие методы, как многостадийный гидроразрыв пласта в сочетании с горизонтальным бурением. Особенности наших залежей требуют разработки и адаптации технологий стимулирования пласта, эту программу мы ведем сегодня с участием наших партнеров из Статойла и ЭксонМобил.

Наши специалисты широко применяют бурение горизонтальных скважин с отходом от вертикали до 7 км, в т.ч. на шельфе, и с эффективной проводкой до 1 км в пластах толщиной всего 3-4 метра. Ведется разработка низкопроницаемых карбонатных залежей горизонтальными скважинами, в том числе многоствольными.

07

Месторождение является крупнейшим новым нефтяным проектом в постсоветской России. Нашим строителям и буровикам пришлось осваивать месторождение в труднодоступном районе Восточной Сибири и запустить его всего за 6 лет, несмотря на полное отсутствие инфраструктуры и суровые климатические условия: зимой температура до –57°С, летом до +30°С, сегодня утром на Ванкоре было −44°С. Тундра, сплошная заболоченность, вечная мерзлота с неоднородной структурой.

Мы уже открыли на Ванкоре запасы 3Р в объеме 3,9 млрд. баррелей нефтяного эквивалента, разработка которых позволила достичь стабильного уровня добычи нефти более 400 тыс. баррелей в сутки. Интеграция активов ТНК-BP позволяет нам нарастить ресурсную базу этого региона на 2,7 млрд баррелей нефтяного эквивалента.

С 1994 года эти запасы не разрабатывались из-за необходимых колоссальных инвестиций, теперь это станет возможно с учетом значительных синергий по использованию транспортной и газоперерабатывающей инфраструктуры, созданной Роснефтью на Ванкоре.

Интегральная реализация проектов по развитию Ванкорской провинции позволит получить экономический эффект порядка 4 – 5 млрд. долларов. Это только один из примеров. Также значительные синергии будут реализованы при совместной разработке Юрубчено-Тохомского и Куюмбинского месторождений, Верхнечонского месторождения

08

Роснефть является лидером в разработке Сахалинской нефтегазовой провинции. Компании принадлежит более
30 лицензий на суше (оператор Сахалинморнефтегаз), ещё в 1928 году сахалинские нефтяники получили первые баррели нефти. Сегодня Роснефть работает в уникальных проектах на шельфе Охотского моря – Сахалин — 1, 3, 5, разработка Северного Чайво, ряд других шельфовых месторождений.

Разработка месторождений ведётся как с суши, так и с морских платформ с использованием новейших технологий. Примером может послужить рекордная наклонно-направленная скважина длиной более 12 км, пробуренная на проекте Сахалин-1 с помощью не имеющей аналогов в мире буровой установки «Ястреб».

09

Роснефть – крупнейший недропользователь на российском шельфе. Ожидаемые извлекаемые ресурсы на наших лицензиях превышают 275 млрд. барр. н.э. по оценке независимых экспертов. Программой ГРР предусмотрено бурение 96 скважин.

Осуществляется обмен активами, технологиями, специалистами. Рад сообщить, что в рамках работы данной конференции мы подписали с ЭксонМобил соглашение о вхождении в блок «Локи» в центральной части Мексиканского залива с долей 30%. В феврале мы заключили соглашение о вхождении Роснефти в проект Пойнт Томпсон на шельфе Аляски. В прошлом году мы вошли в проект по добыче трудноизвлекаемой нефти — Кардиум в Канаде. Только на первом этапе освоения шельфа суммарные инвестиции составят порядка 500 млрд. долл. – эффект будет ощутим в глобальном масштабе.

10

Оценка ресурсной базы только этого блока составляет более 35 млрд. барр. нефтяного эквивалента, а ресурсов Карского моря в целом — более 100 млрд. барр. нефтяного эквивалента.

11

Не менее половины ресурсной базы Арктики составляет природный газ. Перед нами стоит задача по коммерциализации этих объемов, которая может быть решена только за счет развития инфраструктуры СПГ.
Мы уже приступили к переговорам с потенциальными заинтересованными потребителями о будущих поставках СПГ.

12

Мы обладаем огромным, еще не до конца оцененным потенциалом трудноизвлекаемой нефти. Хотел бы остановиться только на одном типе залежей – так называемой Баженовской свите. Извлекаемые ресурсы только данной геологической формации составляют свыше 22 млрд. барр. нефти, что для сравнения составляет почти половину от ресурсов сланцевой нефти в США. Около половины этих ресурсов находятся в периметре лицензионных участков Роснефти и ТНК-ВР.

По своим характеристикам нефтесодержащие структуры Баженовской свиты близки к сланцам США. Мы уже приступили совместно с компаниями ExxonMobil и Статойл к исследованиям и подготовке к опытно-промышленной разработке трудноизвлекаемой нефти в России с применением технологий, отработанных в Северной Америке.

13

Новые налоговые инициативы Правительства России делают новые регионы добычи в России одними из лидеров по фискальной привлекательности для инвесторов.

Важным элементом налоговой реформы в нефтегазовом секторе России является фискальная стабильность, что
позволяет уверенно осуществлять масштабные инвестиции в новые нефтедобывающие проекты.

14

Это комплексная сделка; в результате нее мы не только значительно расширяем географию нашей деятельности и увеличиваем масштаб бизнеса. ВР становится нашим вторым крупнейшим акционером после государства, с долей почти 20%.

http://www.rosneft.ru/news/today/07032013.html
http://www.rosneft.ru/attach/0/02/24/cera_speech_ru.pdf
http://www.rosneft.ru/attach/0/02/24/cera_week_ru.pdf

— — — — — — — — — —
Выводы
i/ Официально на самом высоком уровне признан пик (плато) добычи традиционной нефти (слайд 03)

ii/ Единственные относительно новые традиционные нефтяные активы Роснефти на данный момент — Ванкор и Сахалин (слайд 07, 08)

iii/ Данные (слайд 05) по эффективности проведения геологоразведочных работ ограничивается 2009-2010 гг. Из сравнимых с Роснефтью нефтяных компаний по средним затратам на прирост и разработку наиболее близок ЛУКОЙЛ, причины все те же — советское наследство. Относительный новичок Petrobras, концентрирующийся на шельфе, куда так стремится Роснефть, имеет указанные затраты почти в 5 раз выше, практически аналогичные условия имеет Sinopec

iv/ шельф (слайд 09) и Баженовская свита (слайд 12) — это типичная нетрадиционная дорогая нефть

v/ сдвиг Роснефти как и прочих российских нефтяных компаний к добыче газа (слайд 11) — ситуация зеркальная к газодобывающим компаниям США, где происходит сдвиг от газа к нефти и конденсату. Все ищут способы утилизации всех компонентов добычи.

vi/ (слайд 13) — признание не только на уровне деклараций, но уже на государственном уровне необходимости налогового стимулирования. На шельфе в отличие от традиционных месторождений государство будет брать не почти 50%, а 5-15%, т.е. в 3-10 раз меньше. У компаний будет прибыль, но государство будет фактически её субсидировать (по сравнению с более ранним временем).

vii/ не вынесены в данную запись, но имеются в тексте многочисленные призывы к сотрудничеству к зарубежным нефтесервисным компаниям, что есть оборотная сторона советского переинвестирования и переразведанности (слайд 05): отечественные нефтесервис и технологии был долгое время недоинвестированными, а потом оказались в трудной ситуации в условиях открытого рынка.