Архив меток: Казахстан

Газовые цены и энергетика Китая


http://blogs.wsj.com/chinarealtime/2014/05/19/why-china-is-driving-a-hard-bargain-with-russia-over-gas/

Американская цена газа около 3-4$ за mBtu, европейская цена колеблется около 10-12$, азиатская — 13-15$.

У Китая все замечательно с энергетической безопасностью, низкие цены, диверсификация, собственные запасы:
— цены по многим контрактам ниже рыночных,
— монополизма поставок в Китай не существует, ему продают газ почти 10 поставщиков,
— существует возможность наращивания собственной добычи газа из сланцев.

Газовый контракт с Россией — это еще одна возможность для Китая стабилизировать внутренние цены при кратном росте потребления (за 10 лет потребление газа в Китае выросло в 4 раза!). Также в газовых поставках из России Китай получает аргумент для переговоров с другими поставщиками (сбивать цену можно только если создать избыток поставок товара).
http://pound-sterling.livejournal.com/344815.html

— — — —
Реальное замедление экономики КНР
http://russian.people.com.cn/31518/8628970.html
По-своему это сенсация. Потребление электроэнергии в апреле в годовом исчислении возросло всего на 4,6%. То есть, реальные физические объемы роста производства в КНР намного ниже официальных.
Что касается статистики, то есть цифры, которым можно верить, а есть, которым лучше не верить. Внешняя торговля и производство электроэнергии относятся к наиболее легко проверяемым и поэтому наиболее достоверным.

Об электроэнергии в КНР
Даже многие китаисты особо не вникают в суть проблемы. Во первых, Китай традиционно производит мало энергии относительно объемов промышленности. В итоге всё последнее десятилетие в КНР нормой были веерные отключения. Большинство отключений летом — промышленность работает особенно интенсивно, там большая часть отпусков падает на зиму (Новый год) плюс кондиционеры плюс сельское хозяйство. Теоретически замедление темпов роста обязано сопровождаться не меньшим как в прежние годы темпами роста энергетики, чтобы компенсировать нехватку энергии. Ан, нет. Это долгая история, главное — результат.

Второе, официальная статистика уже три года подряд показывает снижение потребления энергии в сельском хозяйстве. А что может привести к падению потребления в статистике? А) Предположим падение производства из-за сокращения пахотных земель Б) Предположим перевод ряда промышленных предприятий в сельской местности из разряда местного сельхозпроизводства в разряд промышленного. ИМХО, имеют место оба процесса. Процесс А находит выражение в резком росте импорта сельхозпродукции. Процесс Б статистически важен для поддержания иллюзии высоких тепов роста. Перевели прежнее промпроизводство на селе в чисто промышленное, получили иллюзию роста. Например, 7,5% вместо 6,5%. При этом самообман в отчетности выгоден всем ступеням власти.

Третий вариант требует особого изучения. При веерных отключения в КНР предприятия продолжают работать за счет мини дизельных электростанций. Продукция в итоге стоит дороже. Если заодно посмотреть на темпы роста ввоза угля и нефти, то надо признать — угольная промышленность не поспевает за нуждами страны. Правительство боится резко расширять производство электроэнергии, поскольку резкий рост ввоза энергоносителей уничтожит положительный внешнеторговый баланс страны, то есть реальный рост всё равно ниже заявленного. И это не отменяет сказанного под пунктами А и Б.

Реклама

С казахстанского спутника KazEOSat-1 переданы первые снимки

5 мая 2014
Запущенный 30 апреля 2014 года с космодрома Куру первый казахстанский спутник дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) 3 мая выдал первые тестовые снимки из космоса.

Как сообщил нашему агентству председатель Национального космического агентства РК Талгат Мусабаев, спутник KazEOSat-1 работает в нормальном режиме. Как ожидалось, на третьи сутки космический аппарат ДЗЗ выдал первые тестовые снимки Казахстана из космоса.

Сопровождение спутника KazOESat-1 на орбите с первых минут старта вместе с французскими коллегами вели казахстанские специалисты, которые в дни запуска находились в центре управления полетами (ЦУП) в городе Тулузе (Франция).

Участие в приемке и обработке космических снимков с казахстанского спутника принял и новый ЦУП в Астане, в строящемся Национальном космическом центре Казахстана. Инженеры АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» ведут круглосуточное сопровождение KazOESat-1 на орбите.

Как сообщил и.о. президента АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» Марат Нургужин, в течение четырех месяцев будут проводиться тестовые испытания спутника на орбите, после чего космический аппарат будет передан на управление заказчику — АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары».

Первый казахстанский спутник ДЗЗ «KazEOSat-1» (Kazakhstan Earth Observation Satellite — казахстанский спутник наблюдения Земли) изготовлен по заказу подведомственным Казкосмосу АО «НК «Қазақстан Ғарыш Сапары» французской компанией Airbus Defence and Space (в недавнем прошлом EADS Astrium).
KazEOSat-1 предназначен для предоставления полного спектра услуг ДЗЗ, получения снимков территории Республики Казахстан, а также других участков Земли в целях мониторинга, предотвращения стихийных бедствий, проведения земельного кадастра, картографирования для обеспечения обороны и безопасности страны.
http://news.headline.kz/chto_v_strane/s_kazahstanskogo_sputnika_kazeosat-1_peredanyi_pervyie_snimki.html

(На снимке — Астана, резиденция Президента)

rareearth.ru: Редкоземельные элементы, Бериллий

Большинство людей мало что знает об этом уникальном металле. Для неспециалиста — это всего лишь один из элементов Периодической таблицы Менделеева. Тем более удивительными оказываются его свойства, из-за которых этот легкий серебристый металл стал просто незаменим для космоса, авиации, ВПК, электроники, медицины. Один из самых легких металлов, он при этом может быть прочнее многих конструкционных сталей. Во многом благодаря этому Ве активно используется в аэрокосмической промышленности. Другим удивительным свойством Ве, обеспечившим ему распространение в атомной промышленности, является его самое низкое среди металлов сечение захвата нейтронов и самое высокое сечение их отражения. Как известно, продукты распада ядер тяжелых металлов вызывают радиационное распухание металлических конструкционных элементов. Для разных материалов скорость разрушения различна, но в любом случае слишком велика для того, чтобы нормально эксплуатировать сделанное из них оборудование. Ве способен противостоять излучению, обеспечивая стойкость деталей машин и механизмов. Прежде всего это детали, непосредственно контактирующие с источниками излучения — оболочки реакторов, отражатели ядерных зарядов. Малое сечение захвата нейтронов снижает потери мощности рентгеновского излучения в 17 раз в сравнении с алюминием. Использование Ве повышает чувствительность медицинских и исследовательских приборов и дает возможность создания устройств для рентгенолитографии при получении микроэлементных схем.

Помимо использования Ве в чистом виде, широкое применение этому металлу нашлось в качестве легирующей добавки. При добавлении в основной металл небольшого количества Ве удается получить сплавы, сочетающие в себе одновременно твердость и пластичность. Характерным примером являются в этом отношении сплавы на основе меди. Как известно, в чистом виде медь — довольно мягкий металл, поэтому практически постоянно наука искала способы улучшить свойства меди без существенного ухудшения основных качеств, а именно тепло- и электропроводности. Выяснилось, что добавление в медь некоторого количества Ве (обычно от 0,4 до 2,0%) создает т.н. твердый раствор бериллия в меди, который придает сплаву совершенно невероятные свойства.

Так, например, при закалке в воду с температуры около 750оС CuBe сплав становится очень пластичным (в противоположность железу) и легко штампуется в достаточно сложные формы. А при последующем нагреве до 350оС (т.н. старение) сплав приобретает твердость, сравнимую со многими конструкционными сталями. При этом он приобретает упругость и сохраняет хорошую электропроводность, что обеспечило его широкое применение в электронной промышленности. В настоящее время нет практически ни одного электронного устройства (вплоть до розеток и выключателей), где не применялась бы медно-бериллиевая бронза. Ведь технология изготовления контактов на основе этой бронзы очень проста. Из закаленной (т.е. мягкой) ленты штампуются детали контактов самой сложной формы, которые затем подвергаются небольшой термообработке. В результате получаются очень прочные детали, которые к тому же обладают большой упругостью. В качестве примера, подчеркивающего свойства этой бронзы, можно привести любые швейцарские механические часы. Пружины этих часов сделаны из бериллиевой бронзы, поскольку именно она обладает необходимой упругостью. Кроме того, медно-бериллиевые сплавы имеют значительно более высокую температуру разупрочнения, чем другие сплавы на основе меди. А с учетом высоких антифрикционных свойств и коррозионной стойкости, подшипники скольжения из этой бронзы широко применяются в нефтяной промышленности, где рабочие температуры нередко достигают 250-300оС.

Несмотря на обширный перечень достоинств Ве, этот металл в чистом виде до сих пор не получил широкого распространения в гражданской сфере. Причин этому несколько. Прежде всего это т.н. «двойное применение» данного металла. Поскольку без Ве невозможно создание атомного оружия, контроль над трансграничным перемещением сплавов с содержанием Ве более 50% осуществляется МАГАТЭ.

Другим препятствием является высокая стоимость его добычи и переработки. Как известно, Ве относится к редким металлам, хотя его и содержится в земной коре больше, чем того же свинца. Проблема заключается в том, что Ве находится в своих минералах в прочно связанном состоянии, и выделение его в форму, пригодную для дальнейшей переработки (гидроксид Ве) требует использования довольно-таки «грязных» химических процессов, требующих жесткого соблюдения природоохранных требований по утилизации отходов.

Несмотря на очевидные успехи теоретической науки в области добычи и обогащения Ве, данная цепочка является основной. Совершенствуются отдельные этапы, уменьшается экологическая опасность производств, но ничего революционного, позволившего бы существенно упростить получение Ве, пока изобретено не было. Имеются сведения о теоретических изысканиях, позволяющих исключить ГМП как самый «грязный» процесс, однако на сегодняшний день нет данных об успешном внедрении новой технологии хотя бы на уровне опытно-промышленной установки.

ГМП требует использования опасных химических реагентов, а, учитывая большие объемы перерабатываемого сырья, под технологические карты для захоронения отходов приходится отводить значительные территории, которые к тому же требуют непрерывного контроля.

Сам по себе Ве также высокотоксичен. Однако следует иметь в виду, что токсичными являются летучие соединения Ве и его пыль. Ве замещает в организме магний, является канцерогеном и обладает ярко выраженными аллергическими свойствами. Чистый Ве в виде слитков не представляет опасности, поскольку мгновенно покрывается прочной оксидной пленкой, препятствующей его взаимодействию с живыми организмами. Сплавы на основе Ве также полностью безопасны, поскольку металл в них находится в связанном состоянии.

С изобретением атомного оружия и средств его доставки, промышленно развитые страны, прежде всего СССР и США, быстро пришли к осознанию необходимости создания резервных запасов этого металла. Во времена холодной войны экономика СССР была направлена на укрепление оборонного щита страны, поэтому о мирном применении Ве не могло быть и речи. Как сказал министр среднего машиностроения СССР Е.П. Славский, «…для мирной промышленности у нас бериллия нет». Перерабатывающие мощности были сосредоточены на Ульбинском металлургическом заводе в Казахской ССР. Предприятие входило в Министерство среднего машиностроения и занималось, помимо получения Ве, обогащениемурана. Удаленность от внешних границ СССР стала одним из факторов для сознания на базе предприятия стратегического запаса сырья для получения Ве. Начиная с 1960-х годов, на «УМЗ» завозился бериллиевый концентрат, полученный на различных месторождениях СССР. В основном, это Малышевское, Ермаковское месторождения. Полученный концентрат перерабатывался химико-технологическим способом в гидроксид Ве, из которого затем получали металлический Ве, керамику и другие товарные продукты бериллиевого производства [1]. Руководство атомной промышленности СССР, понимая незаменимость Ве, стремилось создать резерв сырья на случай масштабного вооруженного конфликта. В США, имеющих самое богатое бериллиевое месторождение в мире — Spur Mountain (штат Юта), формированием стратегического запаса Ве занимается компания Brush Wellman. Несмотря на то, что юридически компания является частной, она выполняет оборонный заказ, что говорит о ее тесной интеграции с министерством обороны США.

В связи с тем, что после распада СССР на территории России не осталось мощностей по получению металлического Ве, а ставить ВПК страны в зависимость от поставок из другого государства нельзя, были приняты решения об отмене государственного заказа на получение бериллиевого концентрата и об изъятии из конструкторской документации материалов на основе Ве и замене их аналогами, производимыми на территории России. К сожалению, из-за его уникальных свойств, полностью заменить Ве не удалось, и в России стали разрабатываться государственные программы, направленные на обеспечение сырьевой безопасности страны. Одной из первых таких программ была федеральная целевая программа «Добыча, производство и потребление лития и бериллия. Развитие производства тантала, ниобия и олова на предприятиях Министерства Российской Федерации по атомной энергии» (сокращенно «Программа «ЛИБТОН»), принятая постановлением Правительства Российской Федерации № 1345 от 10 ноября 1996 года. Согласно этой программе, до 2012 года предполагалось создание на базе Забайкальского горно-обогатительного комбината крупномасштабного промышленного комплекса по добыче и производству лития, бериллия, тантала, ниобия и олова и обеспечение потребностей государства в стратегически важной продукции. Однако из-за отсутствия финансирования эта программа утратила силу на основании постановления Правительства Российской Федерации от 9 сентября 2004 года № 464.

На смену этой программе в 2010 году по поручению Председателя Правительства Российской Федерации от 30 ноября 2010 г. № ВП-П13-8165 в рамках государственной программы «Развитие промышленности и повышения ее конкурентоспособности» была разработана подпрограмма «Развитие промышленности редких и редкоземельных металлов». Согласно этой подпрограмме до 2017 года планируется разработка и создание опытно-промышленного производства металлического Ве чистотой не менее 99,5% в количестве 10 тонн в год (шифр «БЕРЛИТ»). На реализацию этой части программы государство выделяет 75 млн. рублей, приглашая при этом частный бизнес для участия в софинансировании. Несмотря на столь амбициозные планы, сама подпрограмма вызывает ряд вопросов, заставляющих усомниться в возможности ее реализации. Кажущаяся значительной сумма на деле не перекрывает даже расходов по созданию опытно-промышленной установки, а требования разработать и внедрить некие «принципиально новые» технологии переработки сырья (т.н. «ноу-хау») кажутся труднореализуемыми на практике. По существу, речь в программе идет о создании целой высокотехнологичной отрасли, что вряд ли возможно при таком ограниченном бюджете. Также программа не предусматривает стабильного государственного заказа, что резко снижает ее привлекательность для частного бизнеса. Кроме того, сокращение на протяжении целого ряда лет государственной поддержки научных исследований в области получения Ве, а также отсутствие в РФ специалистов-практиков лишь усугубляет проблему.

По данным [2], на мировом рынке бериллиевой продукции существует всего три производителя с полным циклом производства: Brush Engineered Materials Inc (США), SKS (Китай) и АО «УМЗ» (Казахстан). Общий объем производства оценивается приблизительно в 330–360 тонн по металлу. Все это количество можно распределить на указанные выше страны приблизительно поровну, с небольшимпреимуществом США. Экспортерами Ве в мире являются только США и Казахстан. Китай полностью использует произведенный у себя Ве для внутренних нужд. Более того, Китай импортирует значительный объем Ве. Казахстан не имеет внутреннего спроса на Ве и экспортирует его в Китай, Европу, Японию, США, Россию. Учитывая, что США являются крупнейшим производителем и потребителем Ве-продукции, они во многом определяют уровень мировых цен.

Стоит отметить, что механизм ценообразования на Ве-продукцию можно условно разделить на 2 части — цена на продукцию из чистого Ве и сплавов с содержанием его более 50% и цена на прокат из Ве, бронз (содержание Ве 0,4–2,0%). В первом случае заказчиком и потребителем продукции является атомная и аэрокосмическая промышленность, а также ВПК, т.е., по существу, государство. Таким образом, цена изделий из Ве не может быть определяющей для принятия решений об их производстве.

Во втором случае потребителями продукции из Ве-бронз в виде плоского и круглого проката является, прежде всего, электронная промышленность, что предполагает рыночный механизм ценообразования. Показательным можно считать пример Японии (компания NGK) как страны, не имеющей собственной ресурсной базы ни по меди, ни, тем более, по бериллию. Несмотря на полную зависимость от иностранного сырья, это государство занимает около 40% рынка плоского и круглого проката из Ве-бронз, а мировой рынок такого проката оценивается не менее чем в 1 млрд. долларов США. Европейский рынок медно-бериллиевых сплавов также ориентирован на импортное сырье. Поставщиком сырья — медно-бериллиевой лигатуры для Европы и Японии — является Казахстан.

Хотя чистый Ве является стратегическим материалом, применяемым, как уже было сказано, в атомной, аэрокосмической промышленности и ВПК, и напрямую влияет на обороноспособность государства, в последние годы наблюдается активное проникновение на рынок РФ американской компании Materion. Как известно, в имеющемся на территории РФ оборудовании (прежде всего, в исследовательских реакторах), применяются изделия из Ве производства «УМЗ». Попытка Materion предложить в качестве альтернативы подлежащим периодической замене изделиям производства «УМЗ» (например, компоненты бериллиевых изделий для активной зоны реактора СМ-3 в Димитровграде-10, заказчик — ОАО «ГНЦ НИИАР») собственные, в случае успеха может привести к зависимости науки РФ от других стран. Казахстан же, несмотря на независимость, является стратегическим партнером России и членом единого экономического пространства и Таможенного союза. Технология производства изделий из различных сортов Ве на «УМЗ» ориентирована прежде всего на потребителей России, равно как и промышленный комплекс РФ ориентирован на Ве-продукцию «УМЗ». В связи с этим наиболее логичной и естественной была бы дальнейшая интеграция добывающих, перерабатывающих и производственных мощностей России и Казахстана.

Особое внимание стоит уделить вопросам кадрового обеспечения Ве-производства. Как уже говорилось ранее, в РФ долгое время финансирование науки велось по остаточному принципу, что привело к сворачиванию многих исследовательских программ и сокращению целых институтов по Ве-тематике. «Есть опасение, что при возобновлении поисково-оценочных работ на бериллиевые руды может не оказаться геологов, имеющих соответствующий опыт и готовых передать его молодежи» [3]. В Казахстане же, напротив, на базе «УМЗ» сформировалась своя Ве-школа, опирающаяся на практический опыт соответствующего производства. В качестве примера можно привести внедрение технологии получения горячепрессованного Ве из вакуумплавленного Ве для нужд Росатома на ФГУП «Базальт», г. Саратов. Работы были выполнены специалистами — выходцами с «УМЗ». Вообще в связи с известной закрытостью Ве-производства во всем мире специалисты по Ве являются остродефицитными, в отличие от, например, черной металлургии. Лишь крупнейшие экономики мира, такие как США и Китай, могут себе позволить в настоящее время строительство мощностей по переработке Ве. При этом, если США обходятся собственными силами, то Китай привлекал специалистов из Казахстана для организации современного прокатного производства. Обобщая, можно сказать, что на сегодняшний день «УМЗ» располагает штатом сотрудников, имеющих практический опыт не только производства, но и проектирования и строительства мощностей по производству Ве, его сплавов и проката.

Возвратимся к описанной ранее общей схеме получения конечного продукта из различных сортов Ве и оценим нынешнее состояние отрасли в России.

1. Добыча руды — в настоящее время полностью прекращена.
2. Первичное обогащение (флотация) — не производится в связи с отсутствием спроса.
3. Гидрометаллургическая переработка — отсутствует на территории России, мощности расположены в Казахстане.
4. Пирометаллургия бериллия — отсутствует по причине п. 3.
5. Вакуумная плавка бериллия — отсутствует по причине п. 4.
6. Передел вакуумплавленного Ве в горячепрессованный Ве для нужд Росатома — технология внедрена на ФГУП «Базальт» с помощью специалистов — выходцев с «УМЗ».

Из перечисленного выше видно, что на сегодняшний день России приходится практически создавать с нуля целую отрасль, что безусловно потребует очень серьезных затрат в случае реализации этого силами одного государства. Вместе с тем создание единого экономического пространства и Таможенного союза государств России, Казахстана и Белоруссии дает возможность реализации такого проекта путем дальнейшего углубления интеграционных процессов и совместного использования существующих в России и Казахстане технологий для создания единого комплекса предприятий бериллиевой промышленности.

1. И.И. Куприянова, Е.П. Шпанов, В.И. Гальченко. Ермаковское флюорит-бериллиевое месторождение (Западное Забайкалье, Россия). М., 2009.
2. Бизнес&Власть. Деловой еженедельник. 20.08.2008.
3. И.И. Куприянова, Е.П. Шпанова. Бериллиевые месторождения России. М: ГЕОС, 2011.

Текст: А.В. Журнист, директор ООО «Бериллиум»
http://rareearth.ru/ru/pub/20131111/00019.html

indexmundi.com: Beryllium

Последствия девальвации тенге для энергетического сектора Казахстана

25 Февраля, 2014
Основным источником поступлений в бюджет Казахстана являются доходы от экспорта углеводородов и других сырьевых товаров. В 2013 году профицит счета текущих операций страны составил 3,1% от ВВП, при этом доходы от экспорта нефти составляли 57% от общего объема экспортных доходов.

Тем не менее, доходы от экспорта углеводородов сокращались ввиду стабилизации мировых цен на нефть в 2012 и 2013 годах. Согласно ожиданиям, цены на нефть будут вновь расти только во второй половине 2014 года. При этом импорт неуклонно увеличивался на протяжении последних нескольких лет (см. «Валютный баланс и валютные резервы Казахстана»).
Отток капитала с развивающихся рынков также был одним из факторов, который привел к девальвации. Возрастающее давление на тенге означало, что центральных банк Казахстана (НБК) был вынужден использовать валютные резервы для поддержания рынка, который в результате сократился с $29,3 млрд в 2011 году до $24,5 млрд к концу 2013 года, с соответствующим снижением коэффициента покрытия импорта с 6,6 месяцев до 4,3 месяца соответственно.
Ослабление российского рубля по отношению к доллару в январе 2014 года стало еще одним важным фактором девальвации. Так как Казахстан является членом Таможенного союза с Россией и Беларусью, казахстанские производители стремятся нарастить объемы экспорта на рынки стран-партнеров. Ослабление рубля в свою очередь привело к удорожанию казахстанских товаров и, следовательно, сделало их менее конкурентоспособными.

Доходы от нефтегазового сектора увеличились почти в три раза с 2009 года, до $71 млрд в начале 2014 года, однако они не предназначены для достижения монетарных целей, скорее, они обеспечивают защиту государственного бюджета в случае значительного экономического кризиса….


Читать далее

varandej: В поисках Аральского моря

В поисках Аральского моря

Аральск. Порт, потерявший море

— — —
06 Апрель 2010
Аральское море, усыхание: космоснимки, карты, фото, видео

kak-eto-sdelano: добыча и выплавка золота

kak-eto-sdelano tag: золото

Как добывают золото в Казахстане. Часть 2 (как драгоценный металл добывается на подземном руднике в Восточном Казахстане на другом предприятии группы компаний «Алтынтау» — «Алтынтау Восток»)
Риддер-Сокольный рудник (РСР), открытый еще в 1786 году.
Ежегодно рудник добывает 2 млн 150 тыс тонн руды со средним содержанием золота 2 грамма на тонну. Основная продукция, добываемая на руднике — свинцово-цинковая руда, медная руда, свинцово-цинковая с повышенным содержанием золота

Слитки серебра

Слитки золота

Как добывают золото в Казахстане. Часть 1 (как добывают золото на открытом карьере в Акмолинской области компании «Алтынтау Кокшетау», Васильковский ГОК)
http://www.voxpopuli.kz/post/view/id/841

Когда-то на этом месте была маленькая ямка, которая за 33 года превратилась в огромный карьер глубиной 135 метров и площадью поверхности – 1210 тыс.м2

Проектная производительность — 8 миллионов тонн руды в год. Пока добывают — 6. На одну
тонну руды приходится 2 грамма золота.

на выходе получается так называемый сплав Доре — золото-серебряный сплав, содержащий около 80 процентов золота и 20 процентов серебра. Его отправляют на аффинажную фабрику, где превращают в уже готовые слитки драгоценного металла.

Как из медной руды выплавляют золото («Карабашмедь» — одно из старейших медеплавильных предприятий Южного Урала)

«Карабашмедь» — одно из старейших медеплавильных предприятий Южного Урала, находящиеся в городе Карабаш. Основной вид деятельности — производство черновой меди из медного концентрата, с предварительным обогащением медно-цинковых руд, а также из вторичного медьсодержащего сырья.

«Кыштымский медеэлектролитный завод» находится в городе Кыштым Челябинской области. Основной вид деятельности — производство катодной меди, медной катанки и драгоценных металлов из черновой меди и вторичного медьсодержащего сырья.
Оба предприятия находится под управлением ЗАО «Русская медная компания».

Из черновой меди и вторичного медьсодержащего сырья предприятие производит драгоценные металлы .
Например, в таком виде изначально поступает «Золото»

Золото в гранулах

Серебро в гранулах

Как определяют содержание золота в радиодеталях

Как добывают золото (Васильковское золоторудное месторождение)
открыто в 1963 году. Оно было обнаружено в результате специализированного поиска на площади Васильковского рудного поля месторождений радиоактивного сырья (1960-61 гг.), осуществлявшегося Министерством геологии СССР.
В 1975 году были утверждены запасы золота и строительного камня на месторождении. Добыча началась в 1981 году.
Добыча ведется буровзрывным способом.
В 1991 году впервые в СНГ на Васильковском месторождении был применен метод кучного выщелачивания, который был призван повысить уровень золотоизвлечения и сделать предприятие рентабельным. Первые слитки из катодного золота получены в июле 1991 года. Однако данный метод позволял эффективно перерабатывать только окисленную руду, запасы которой постепенно уменьшались, а переработка более упорных сульфидных руд требовала новых технологий и значительных инвестиций.
С начала разработки до 2006 года было добыто 11,5 тонн золота, при этом вынуто 14,3 млн. тонн руды.
Строительство новой золотоизвлекательной фабрики началось в апреле 2008 года и завершилось в четвертом квартале 2009 года. Общий объем долгосрочных инвестиций в проект составил более 700 миллионов долларов США.
Основным изменением в производственном процессе стал отказ от кучного выщелачивания для переработки золотосодержащей руды и внедрение сложной комбинированной технологии с применением традиционных операций извлечения золота из руд: флотации, гравитации и цианирования.
Карьер представляет собой открытую разработку с проектными размерами: площадь на поверхности – 1210 тыс.м2,, ширина – 1200 метров, длина – 1300 метров, глубина 450 метров, при подземной отработке глубина – 660 метров. В 2009 году глубина карьера составляла 67 метров.

eot.su: Большая энергетическая война. Часть VIII. Ядерная энергетика – продолжение

Нельзя не задать вопрос: а что дальше? Есть ли у нас в «советско-российском загашнике» какие-либо крупные идеи и ноу-хау, позволяющие нам сохранить ядерно-энергетическое лидерство?

Еще в конце 60-х годов ХХ века, когда обогащенный энергетический уран впервые вышел на Западе на широкий рынок (то есть стал доступным товаром), руководство СССР выяснило цены на него и решило, что на этом рынке может неплохо зарабатывать. И в 1971 г. был заключен первый контракт с Францией (тогда вполне дружественной, вышедшей из военных структур НАТО) о предоставлении ей советских услуг по обогащению урана.

В ходе исполнения этого соглашения вскрылись два очень важных для СССР факта.

Первый — что западное обогащение урана очень дорогое. Настолько дорогое, что обогащать (и, значит, добывать) бедные урановые руды просто невыгодно.

Второй — что обогатительные мощности на Западе слабы и не справляются с потребностями растущей ядерной энергетики. То есть, нет смысла строить новые реакторы и АЭС, поскольку нет гарантий их обеспечения топливом.

Важнейшим симптомом этой тенденции стали появившиеся в середине 70-х годов сообщения о том, что заказы на новые АЭС в США прекратились. А в 1979 г. произошла авария на АЭС «Три-Майл-Айленд» (Three Mile Island accident), за которой последовало официальное решение о «замораживании» американской ядерно-энергетической программы.

Тогда о подоплеке этого решения можно было только догадываться. Но в последние годы появились достаточно подробные данные о динамике мировой добычи урана и его использования на энергетические нужды, которые выявили очень интересную и содержательную картину.

Так, по данным World Nuclear Association (WNA) — крупнейшей мировой организации, занимающейся исследованиями ядерной энергетики, — соотношение между добычей и энергетическим использованием урана (в тысячах тонн) в мире менялось следующим образом:

Совершенно ясно, что примерно до 1987 г. мировая добыча урана намного превышала его «энергетическое» расходование. И значит, добываемый избыток урана использовался, прежде всего, для оружейного обогащения (для бомб). А также, видимо, накапливался в качестве обогащенных и необогащенных складских запасов. Из этой же таблицы не менее ясно, что последние 25 лет энергетическое расходование урана намного превышает его добычу. И значит, огромная часть «мирного атома» с тех пор работает на ранее добытом уране.

На каком именно? Либо «со складов» необогащенного урана. Либо «со складов» оружейного урана. Либо и оттуда, и оттуда.

А у кого и такого, и такого урана больше всего? У СССР. А как заставить СССР им делиться? Только поставить в безвыходное положение!

А как поставить в безвыходное положение? Вряд ли я выйду в сферу конспирологии, если предположу, что эти «урановые» соображения были не последними в американской активности по поддержке перестройки и развала СССР. Которые быстро превратили Россию в ключевого (и подневольного!) игрока на мировом рынке ядерного топлива.

Во-первых, в 1986 г. (как вовремя для дефицитного мирового уранового рынка!) грянул Чернобыль. И в СССР, с одной стороны, снизилось потребление энергетического урана его реакторами и, с другой стороны, были приостановлены программы достройки новых АЭС и поставки топлива для них. Остановлены не только в СССР, но и во многих других странах.

Во-вторых, после распада СССР Россия лишилась крупнейших урановых резервов Казахстана и Узбекистана, на которых до этих пор работали наши обогатительные мощности.

В-третьих, разрыв кооперационных связей с постсоветскими республиками крайне затруднил исполнение Россией ранее заключенных контрактов на строительство АЭС за рубежом.

Мощнейший ядерный комплекс России оказался совсем без денег (вспомним экономическую разруху конца 80-х — начала 90-х годов) и буквально «за гранью выживания».

Единственной возможностью выживать стал поиск зарубежных контрагентов, готовых платить за такие услуги, которые наш ядерный комплекс был еще способен оказать.

Первым типом таких услуг стало обогащение чужого урана. Западные газодиффузионные заводы ввиду неэффективности своей технологии нередко снимали с природного урана только «обогатительные сливки». И в результате оставляли в «хвостах» обогащения от 0,2 до 0,35 % U235. А для высокоэффективных советских центрифуг такие «хвосты» были вполне даже богатым сырьем. И контракты на их обогащение стали той первой частью «базы выживания», которая поддерживала на плаву наш ядерный комплекс в позднесоветские и первые постсоветские годы.

А второй частью этой «базы выживания» стал знаменитый американский контракт «ВОУ-НОУ» (превращение высокообогащенного оружейного урана из советских ядерных боеголовок в низкообогащенный энергетический уран), который пышно назвали «Мегатонны в мегаватты». Согласно этому контракту, заключенному в 1993 г. на 20 лет, Россия обязалась переработать 500 тонн высокообогащенного урана из снятых с вооружения советских боеголовок в энергетический уран и поставить этот уран в качестве топлива для американских АЭС.

Контракт этот в основном ругают и вполне заслуженно.

Конечно же, он явно нерыночный и для России очень невыгодный. Невыгодный хотя бы потому, что даже только себестоимость обогащения этих 500 тонн урана до оружейной концентрации на лучших советских центрифугах в несколько раз превышала принятую правительством Ельцина–Гайдара цену контракта в 10 млрд долларов. Так что навязывание этого контракта России, конечно, было актом «ядерно-топливной» и, одновременно, экономической войны.

Другие обвинения этого контракта — в «одностороннем ядерном разоружении России» и т. п. — несерьезны. К началу его исполнения в СССР–России были накоплены десятки тысяч ядерных боеголовок. Это в 3–4 раза больше, чем можно было поставить на имеющиеся ракеты, которые к тому же начали скоропалительно резать. А еще немалый запас обогащенного оружейного урана (который, в итоге, в основном и перерабатывали на самом деле по контракту «ВОУ-НОУ») находился на складском хранении. А еще были плутониевые боеголовки и плутоний, который в России завершили нарабатывать на реакторе только в 2010 году…

Так что, конечно, российский ядерный комплекс, спасаясь от смерти контрактом «ВОУ-НОУ», заодно оказывал Америке очень крупную и очень дешевую для США «экономическую услугу». Но многие осведомленные эксперты считают, что это была (случайно или целенаправленно — отдельный вопрос) особая, «медвежья» услуга.

Дело в том, что этот контракт лишил США необходимости наращивать собственные обогатительные мощности. В результате в последнее десятилетие почти 40 % (!!!) ядерной энергетики США работает на «разубоженном» уране из российских боеголовок. А еще не менее 7–9 % их ядерной энергетики работает на таком же «разубоженном» уране из американских боеголовок.

Но это означает, что дефицит мощностей обогащения урана в США составляет почти 50 %. И быстро такой дефицит — даже если удастся успешно решить проблемы новых центрифуг и лазерного обогащения — не ликвидировать. А контракт «ВОУ-НОУ» заканчивается в 2013 г., после чего Россия не несет перед США никаких «урановых» обязательств. И может продавать уран — и обогащенный, и «разубоженный» оружейный (которого у нас, по оценкам экспертов, еще немало) — кому угодно по достаточно высоким рыночным ценам. Поскольку — напомню цифры — мировой рынок энергетического урана и сегодня, и завтра остается остродефицитным.

Исходя из этого, придется признать, что катастрофа «Фукусимы», опять-таки, случилась очень кстати для США. Ведь она — хотя бы на время — вновь существенно снизила дефицитность рынка ядерного топлива. Шутка ли: Япония остановила 52 из своих 54 ядерных реакторов, Германия — 8 из своих 17, другие страны — еще несколько реакторов. А это в сумме около 12 % мировых ядерных энергомощностей. Плюс многие страны приостановили или сократили свои программы строительства АЭС.

Но ведь кроме этого многие реакторы в Европе уже отработали нормативный и «продленный» срок службы, и вскоре тоже должны быть остановлены. Откуда же тогда брать энергию?

Так что вовсе не случайно такое пристально-возмущенное отношение Европы к «диктатору-Газпрому» и российской «газовой политике». И неслучайно заинтересованное участие крупнейших германских и итальянских корпораций в проектах «Северного» и «Южного» потоков.

И неслучайно именно сейчас, когда Россия «по факту» оказалась владельцем одновременно и «газовой дубины», и «ядерно-энергетической дубины», началась столь острая и мощная международная политическая война вокруг тезиса о необходимости перестройки-2. Россию вновь хотят развалить и поставить в безвыходное положение, чтобы ей пришлось (конечно же, добровольно, по собственной необходимости) задешево или вовсе бесплатно «делиться» тем, что ей принадлежит…

Возвращаясь к ядерной энергетике, еще раз подчеркну, что «постфукусимский» синдром сокращения потребности в реакторном уране принципиально дела не меняет. Новых реакторов планируется строить много, и 104 работающих американских реактора тоже никуда не делись и «хотят топлива»…

Однако нет сомнений в том, что Россия вряд ли останется «королем» рынка энергетического урана надолго. США и Франция (они, прежде всего) построят новые обогатительные мощности. Они же, так или иначе, миром или войной, обеспечат себе доступ к урановым резервам Австралии, Мали, Казахстана, Намибии и т. д. Кроме того, здесь следует отметить, что американская корпорация NUKEM с 1992 года до середины прошлого десятилетия была исключительным поставщиком на мировой рынок узбекистанского урана. И что многолетняя американская игра в стиле «дружба-вражда» с Исламом Каримовым, безусловно, содержит в себе весомую «урановую» компоненту. Так что США вполне могут расширить свое участие в разработке (и покупках) урана из немалых (около 100 тыс. тонн) резервов в недрах Узбекистана.

Это означает, что России в ближайшие годы следует максимально использовать свои преимущества мирового лидера по дешевому обогащению урана и поставкам качественного топлива для АЭС.

В связи с топливом нужно подчеркнуть еще одно важное обстоятельство. Недавние события на украинских АЭС еще раз показали всему миру с полной определенностью, что ядерный реактор и топливо для него «друг без друга не ходят». В 2005 г., при Ющенко, украинский «Энергоатом» заявил о диверсификации своей ядерно-топливной политики. А позже «Энергоатом» начал (сначала осторожно, помалу) загружать в реактор Южно-Украинской АЭС советской постройки вместо привычных топливных сборок (кассет) производства российского концерна «ТВЭЛ» аналогичные кассеты американо-японской корпорации Westinghouse. В 2010 г. на этом реакторе стояла половина кассет «ТВЭЛ» и половина — Westinghouse. И начались закупки кассет Westinghouse для других блоков Южно-Украинской, а также Запорожской АЭС.

Но в 2011 г., во время плановой контрольной остановки реактора, выяснилось, что в кассетах Westinghouse начали разрушаться конструкционные элементы. Пришлось полностью выгружать из реактора и проверять все топливо, причем выяснилось, что кассеты «ТВЭЛ» целы, а значительная часть кассет Westinghouse имеет существенные повреждения.

Проведенное расследование показало, что лишь своевременное обнаружение этих повреждений позволило избежать тяжелых «ядерных» последствий. А в сентябре 2012 г. представители украинской Главной инспекции ядерной безопасности заявили, что использование и ввоз в Украину свежего топлива Westinghouse запрещены.

И поскольку аналогичный печальный опыт поставок неработоспособных топливных сборок Westinghouse на реакторы ВВЭР советской постройки (такие же, как украинские) был в 2007 г. на чешской АЭС «Темелин», «мировое сообщество» не могло не усвоить, что подобные замены поставщика топлива обходятся «слишком дорого».

Однако повторим, статус уранового «топливного лидера» Россия вряд ли получила надолго. И тогда нельзя не задать вопрос: а что дальше? Есть ли у нас в «советско-российском загашнике» какие-либо крупные идеи и ноу-хау, позволяющие нашей стране сохранить ядерно-энергетическое лидерство и выигрывать будущие сражения на ядерном фронте энергетической войны?

Об этом — в следующей статье.
http://gazeta.eot.su/article/bolshaya-energeticheskaya-voyna-chast-viii-yadernaya-energetika-prodolzhenie

eot.su: Большая энергетическая война. Часть VII. Ядерная энергетика

Иметь ядерную энергетику, которая дешевле, чем углеводородная, и освобождает от тягостной угольно-нефте-газовой зависимости, хотят почти все

В отличие от углеводородной, ядерная энергетика еще очень молода — ей чуть более полувека. Но первая эйфория ядерного «детства» человечества, соприкоснувшегося с новым источником гигантской энергии, уже прошла. Как в результате осознания неразделимости развития мирного и военного атома (синдром Хиросимы и повседневное ощущение угрозы возможного ядерного апокалипсиса в эпоху холодной войны), так и в ходе осмысления трагедий Чернобыля и Фукусимы.

В результате растет почти повсеместный «ядерный скептицизм» или даже «ядерный алармизм» — вплоть до требований полностью избавить человечество от любого: и военного, и мирного — атома.

Однако разумный скептицизм, не доходящий до таких крайностей, осознает, что «ядерного джинна» назад в кувшин уже не загнать. И требует строго и честно выявлять плюсы и минусы, подводные камни и перспективы ядерной энергетики.

Этим и займемся.

Начнем, как и прежде, с сырьевого базиса. То есть, с ресурсообеспеченности ядерной энергетики.

Ее сторонники нередко стараются впечатлять грандиозными цифрами. Например, сообщениями о том, что 1 грамм урана в ядерном реакторе выделяет столько же энергии, как 2 тонны бензина. И это правда. Но она не отвечает на вопрос о том, сколько таких граммов имеется в распоряжении человечества.

Такие расчеты есть. В частности, если учитывать резервы (доказанные извлекаемые запасы) ядерного топлива только по одному сравнительно редкому изотопу урана (U235, которого в природном уране всего около 0,7%), то они эквивалентны примерно 90 млрд тонн нефти. То есть лишь вдвое меньше, чем имеющиеся на нашей планете резервы нефти.

А ведь кроме U235 у нас имеются еще и торий, и самый массовый изотоп урана U238, технологии энергетического использования которых уже имеются и применяются. И вместе с ними совокупный энергопотенциал имеющихся мировых резервов ядерного топлива превышает энергопотенциал мировых нефтяных резервов примерно в 150 раз! Почти «энергетическое Эльдорадо» на тысячи лет!

Но все не так просто.

Во-первых, экономичные технологии производства ядерной энергии пока освоены только для обогащенной смеси названных выше изотопов урана (содержание в этой смеси U235 нужно увеличить с природных 0,7% до 3–4%).

И если считать по природному урану, то на 2011 г. мировые резервы составляют, по данным Международного агентства по атомной энергии (IAEA, МАГАТЭ) около 6,5 млн тонн. А первая десятка стран-обладателей этих резервов (в тыс. тонн) выглядит примерно так:

Австралия 1670

Казахстан 710

Канада 510

Россия 480

ЮАР 310

Намибия 300

Бразилия 290

Нигер 290

США 220

КНР 190

А теперь глянем, какова первая десятка стран по установленной мощности реакторов в ядерной энергетике (в гигаваттах, ГВт):

США 101,2

Франция 63,1

Россия 23,6

Южная Корея 20,6

Украина 13,1

Канада 12,6

КНР 11,7

Великобритания 9,7

Швеция 9,3

Испания 7, 5

Отметим, что ни Япония, ни Германия, после катастрофы на Фукусиме остановившие большинство своих реакторов, в этот список лидеров уже не попали. И еще отметим, что у большинства лидеров мировой ядерной энергетики (Франция, Южная Корея, Украина, Великобритания, Швеция, Испания) собственных резервов урана практически совсем нет, а у США и КНР резервов для самообеспечения ядерным топливом совершенно недостаточно.

И потому за прямой или косвенный контроль имеющихся крупных месторождений урана идет острая — и нарастающая — энергетическая война.

Иногда это война очень кровавая. Такая, как много лет шла в формате племенных конфликтов, гражданских войн и государственных переворотов в Габоне и Нигере. В результате Нигер уже много лет является основным поставщиком урана для ядерной энергетики Франции, а в последние годы — еще и Китая.

Еще одна — и не менее кровавая — война с отчетливым «урановым» запахом сейчас идет в Мали. На севере этой страны были обнаружены крупные урановые месторождения, к которым сразу же проявили высокий интерес Китай, Франция и США. И именно здесь сейчас развернулись сражения между правительственными войсками, сепаратистами-туарегами, нацеленными на создание независимого государства Азавад, а также радикальными исламистами «Аль-Каеды» и движения «Ансар-Дин», стремящимися установить в Мали исламское государство на основе шариата.

При этом специалисты указывают, что интерес США к проблеме Мали связан в значительной степени именно с ураном. И что бывший глава страны Амаду Туре неприемлем для США (впрочем, как и для Франции) именно по той причине, что допустил в страну китайцев. И что нынешний премьер Мали Шейк Диарра (астрофизик, работавший в американском НАСА и затем в представительстве «Майкрософт» в Африке) — это «кандидат США» на пост президента Мали…

Но такое бывает не только в Африке. Например, некоторые эксперты убеждены, что одним из «спусковых крючков» кровавых событий в Киргизии летом 2010 года (Баткен–Ош) был, помимо этнического кланового конфликта и передела наркотрафика, вопрос будущего контроля над киргизскими урановыми резервами.

Иногда эта «война за уран» бывает тихая. Например, такая, как с момента распада СССР и до недавних пор шла вокруг поставок урана с месторождений Казахстана. Участвовали в ней, прежде всего, компании из Японии, Южной Кореи и КНР. Причем местные «злые языки» утверждают, что взятки, которые эти компании предлагали за «правильное решение» уранового вопроса, по размерам соперничали с «нефтяными откатами».

В итоге некоторые из зарубежных компаний получили доли в ряде казахстанских урановых месторождений, а другие (прежде всего, китайские) заключили на поставки казахстанского урана долгосрочные контракты… А потом в Казахстане появилась «как бы канадская» корпорация Uranium One, почему-то тесно связанная с американской General Atomics и нашим «Росатомом». А потом еще одним крупным (привычным и квалифицированным) партнером «Казатомпрома» стала дочерняя компания «Росатома» — «Атомредметзолото»… А потом возник крупный — якобы коррупционный — скандал с уголовным обвинением и увольнением главы «Казатомпрома» Мухтара Джакишева…

Однако конфликты за месторождения урана — не единственная сфера «ядерно-энергетических войн».

Добыть природный уран — это полдела. Для того чтобы он мог работать в реакторе, давая энергию, его нужно обогатить. То есть увеличить в нем содержание изотопа U235 примерно в пять раз. А это занятие очень и очень непростое, поскольку U235 от своего полного химического «родственника» U238 отличается совсем чуть-чуть — всего тремя нейтронами из имеющихся в ядре более чем двухсот тридцати.

Известны три способа обогащения урана. Причем все они требуют использования урана в виде газообразного соединения с минимумом «лишних» атомов в молекуле. Наиболее удобным из таких соединений оказался гексафторид, в котором «тяжелый» атом урана соединен с шестью «легкими» атомами фтора, и который превращается в газ при температуре 56,5°С.

Первый способ обогащения — газодиффузионный. В нем гексафторид урана «продавливается» через мелкопористую среду, и в результате более легкие молекулы с U235 «забегают вперед», накапливаясь во фронтальной части газодиффузионной колонны.

Второй способ обогащения — газоцентрифужный. В нем гексафторид урана поступает во вращающуюся с большой скоростью центрифугу, и в ней более легкие молекулы с U235 накапливаются ближе к оси вращения, а более тяжелые молекулы с U238 «отбрасываются» к стенкам и удаляются.

Третий способ (который пока не вышел из опытно-производственной стадии) — лазерно-электростатический. В нем лазерное излучение с очень точно подобранным уровнем энергии избирательно «выбивает» электроны из атомов U235 в гексафториде, превращая их в положительно заряженные ионы. А далее эти ионы «прилипают» к отрицательному электроду обогатительной установки.

Сложно? На самом деле гораздо сложнее, чем здесь написано. И не только сложно, но еще и весьма дорого. А потому стран, которые имеют собственные мощности обогащения урана, в мире всего 15. В алфавитном порядке: Аргентина, Бразилия, Великобритания, Германия, Израиль, Индия, Иран, Китай, Бельгия, Северная Корея, Пакистан, Россия, США, Франция, Япония. Причем у России — 40% мировых мощностей обогащения урана, у США — 20%, у Франции — 15%, у Германии, Великобритании и Бельгии вместе — 22%, у остального мира — всего 3%.

Но ведь обогащать уран можно по-разному. Можно до энергетических 3,5% U235, а можно и до оружейных 80–90% U235 (и затем делать ядерное оружие). И потому страны, которые занимаются обогащением урана, обязаны поставить свои обогатительные комплексы под контроль и инспектирование МАГАТЭ.

Однако для нашей темы важнее другое.

Поскольку на первых стадиях «ядерной гонки» между Западом и СССР главным вопросом были бомбы, сфера обогащения урана была строго засекречена. И если Запад (прежде всего, США) пошел по линии газодиффузионного обогащения, то СССР — по пути центрифуг.

В результате оказалось, что и по затратам энергии на обогащение урана, и по эффективности обогащения «русский способ» лучше американского минимум в 20 раз! Вот какое «экономическое ядерное оружие» придумали и создали советские умельцы. Причем за более чем 20 лет, прошедшие после раскрытия части советских «центрифужных» секретов, ни США, ни какая-либо другая страна в этой сфере «догнать и перегнать» Россию не смогла. Сейчас у США и Франции только появляются современные качественные центрифуги, но достаточного количества заводов, способных поставить дешевое хорошее обогащение на промышленный поток, еще нет. И построить такие заводы — опять-таки дело сложное и долгое.

Все перечисленное принципиально важно. Потому что если уран добывается из бедных месторождений, то концентрат природного урана для обогащения уже оказывается довольно дорогим. И если затем его обогащать газодиффузионным способом, то топливо для атомных электростанций (АЭС) влетает в очень серьезную копеечку. Тогда цена производимой на таком топливе «атомной» электроэнергии становится неконкурентоспособной. А значит, тот, кто обогащает уран быстрее и лучше — захватывает рынки ядерного топлива.

И, что не менее важно, не только топлива.

АЭС — суперсложное и очень дорогое сооружение со сроками строительства минимум 7–8 лет. Те, у кого нет урана и обогащения, на АЭС решаются только тогда, когда есть гарантии топливного снабжения на весь срок службы станции — порядка 40 лет. А урановое топливо не нефть, не уголь и не газ, его просто так на рынке не купишь. И потому, как правило, контракт на строительство АЭС заключается «в одном пакете» с контрактом на ее обеспечение топливом, а также на утилизацию отработанного топлива.

Однако иметь ядерную энергетику — которая не только в итоге все-таки дешевле, чем углеводородная, но и в значительной степени освобождает от все более тягостной угольно-нефте-газовой зависимости, — хотят почти все. Хотят и те, у кого есть уран, мощности обогащения и технологии строительства АЭС, и те, у кого ни того, ни другого, ни третьего нет. В результате даже после фукусимской катастрофы мировые планы строительства АЭС не претерпели принципиальных изменений.

По последнему (2012 г.) минимальному прогнозу МАГАТЭ (он включает официально объявленные и уже реализуемые правительствами и энергокомпаниями планы), к 2030 г. установленная мощность АЭС в мире увеличится с нынешних 370 ГВт (10 ГВт сейчас, после Фукусимы, полностью остановлены) до 447 ГВт. А по максимальному прогнозу, учитывающему долгосрочные планы правительств и энергокомпаний, установленная мощность АЭС в 2030 г. достигнет 691 ГВт. Соответственно, вырастет и потребление обогащенного урана.

Вывод: тот, кто добывает и лучше и дешевле обогащает уран, одновременно получает возможности доминировать и на рынке строительства АЭС. А ведь это одновременно и быстрорастущий, и высокотехнологичный рынок. Это один из главных мировых рынков, на котором продается наиболее выгодная продукция: как говорят экономисты, «с высокой добавленной стоимостью».

Потому и проблемы контрактов на строительство АЭС, и типы строящихся ядерных реакторов, и вопросы обогащения и поставок недорогого качественного ядерного топлива — также оказываются единой сферой энергетических войн.

О них — в следующей статье.
http://gazeta.eot.su/article/bolshaya-energeticheskaya-voyna-chast-vii-yadernaya-energetika

Новые порядки Лондонской биржи металлов

Читать далее

eia.gov: Казахстан

http://www.eia.gov/countries/cab.cfm?fips=KZ

Кашаганское месторождение


http://iv-g.livejournal.com/191531.html

Кашаган — гигантское шельфовое нефтегазовое месторождение Казахстана, расположено в 80 км от города Атырау (Гурьев), в северной части Каспийского моря. Глубина шельфа составляет 3—7 м.

Месторождение открыто 30 июня 2000 года скважиной «Восток-1». Является одним из самых крупных месторождений в мире, открытых за последние 40 лет, а также крупнейшим нефтяным месторождением на море. Разработку месторождения ведёт международное совместное предприятие North Caspian Operating Company (NCOC) в соответствии с соглашением о разделе продукции по Северному Каспию от 18 ноября 1997 года.

Разработка месторождения ведется с помощью искусственных островов. Пиковая добыча Кашагана (50—75 млн тонн нефти) выведет Казахстан в пятёрку нефтедобывающих стран в мире.

Разработка месторождения ведётся в сложных условиях: шельфовая зона, неблагоприятное сочетание мелководных условий и ледообразования (около 5 месяцев в году), экочувствительная зона, большие глубины залегания месторождения (до 4800 м), высокое пластовое давление (80 МПа), высокое содержание сероводорода (до 19 %).

Нефтегазоносность связана с пермским, каменноугольными и девонским отложениями. Месторождение характеризуется как рифогенное, когда углеводороды находятся под солевым куполом (высота соляного купола 1,5—2 км). Относится к Прикаспийской нефтегазоносной провинции.

Месторождение было обнаружено в год празднования 150-летия известного мангыстауского поэта-жырау XIX века — Кашагана Куржиманулы. Как и многие имена в казахском языке, слово қашаған имеет перевод и означает черту характера — «норовистый, неуловимый» (чаще всего о животном).

Кашаган, как высокоамплитудное, рифогенное поднятие в подсолевом палеозойском комплексе Северного Каспия было обнаружено поисковыми сейсмическими работами советскими геофизиками в период 1988—1991 годы на морском продолжении Каратон-Тенгизской зоны поднятий.
Впоследствии оно было подтверждено исследованиями западных геофизических компаний, работавших по заказу правительства Казахстана. Первоначально выделенные в его составе 3 массива Кашаган, Кероглы и Нубар в период 1995—1999 годы получили названия Кашаган Восточный, Западный и Юго-Западный соответственно.
Месторождение характеризуется высоким пластовым давлением до 850 атмосфер. Нефть высококачественная — 46° API, но с высоким газовым фактором, содержанием сероводорода и меркаптанoв.
О Кашагане было объявлено летом 2000 года по результатам бурения первой скважины Восток-1 (Восточный Кашаган-1). Её суточный дебит составил 600 м³ нефти и 200 тыс. м³ газа. Вторая скважина (Запад-1) была пробурена на Западном Кашагане в мае 2001 года в 40 км от первой. Она показала суточный дебит в 540 м³ нефти и 215 тыс. м³ газа.
Для освоения и оценки Кашагана построено 2 искусственных острова, пробурено 6 разведочно-оценочных скважин (Восток-1, Восток-2, Восток-3, Восток-4, Восток-5, Запад-1).

Запасы нефти Кашагана колеблются в широких пределах от 1,5 до 10,5 млрд тонн. Из них на Восточный приходится от 1,1 до 8 млрд тонн, на Западный — до 2,5 млрд тонн и на Юго-Западный — 150 млн тонн.
Геологические запасы Кашагана оцениваются в 4,8 млрд тонн нефти по данным казахстанских геологов.
По данным оператора проекта общие нефтяные запасы составляют 38 млрд баррелей или 6 млрд тонн, из них извлекаемые — около 10 млрд баррелей. В Кашагане есть крупные запасы природного газа, более 1 трлн куб. метров.

Разработку месторождения Кашаган ведёт совместная операционная компания North Caspian Operating Company (NCOC) в форме соглашения о разделе продукции по Северному Каспию. В неё входят: «Казмунайгаз», Eni (оператор месторождения), Total, ExxonMobil, Royal Dutch Shell имеют по 16,81 % доли участия, ConocoPhillips — 8,4 % (отказалась от участия в проекте в 2012 году), Inpex — 7,56 %.
Министерство нефти и газа Казахстана в июле направило американской нефтяной компании ConocoPhillips уведомление о намерении правительства Казахстана использовать преимущественное право на приобретение доли участия ConocoPhillips в Северо-Каспийском проекте. В качестве покупателя от имени Казахстана, приобретение доли участия ConocoPhillips в Северо-Каспийском проекте будет осуществляет «Казмунайгаз».
С 7 сентября 2013 года был подписан договор между «Казмунайгазом» и китайской CNPC о покупке доли ConocoPhillips — 8,4 % в Северо-Каспийском проекте.

Казахстанское правительство и международный консорциум по разработке Северо-Каспийского проекта (включая месторождение Кашаган) согласовали перенос начала добычи нефти с 2011 года на сентябрь 2013 года.
В 2008 году для освоения Кашагана между Республикой Казахстан и участниками Северо-Каспийского Консорциума подписан договор. Согласно договору North Caspian Operating Company стал оператором работ в рамках Соглашения о разделе продукции по Северному Каспию, были разделены выполнение производственных операций: Eni отвечает за реализацию Этапа I (Опытно-промышленная разработка, включая бурение), на Этапе II будет выполнение строительство объектов наземного комплекса; Royal Dutch Shell отвечает за планирование, работы по освоению и строительство морских объектов Этапа II; ExxonMobil будет выполнение буровых работ в этапе 2; «Казмунайгаз» и Royal Dutch Shell будет управлять эксплуатацией производства на всех последующих этапах.
Промышленная добыча месторождение Кашагана началось в 11 сентября 2013 года.
По 1-му этапу разработки месторождении Кашаган добычи нефти должно составить 25 млн тонн в год. Казахстан войдет в Тор-10 нефтедобытчиков в мире и добыча нефти превысит более 100 млн тонн.
По 2-му этапу разработки должно составить 50 млн тонн в год, пиковая добыча должно составить 75 млн тонн в год, Казахстан войдет в Тор-5 нефтедобытчиков в мире.
В целях повышения нефтеотдачи и уменьшения содержания H2S консорциум готовится задействовать несколько сухопутных и морских установок в Карабатане для закачки природного газа в продуктивный пласт, будет построен нефтепровод и газопровод с Карабатаном.

В освоении месторождения Кашаган будут использоваться искусственные производственные острова: небольшие «буровые» острова без персонала и большие «острова с технологическими комплексами» с обслуживающим персоналом (остров Д).
Добытые углеводороды будет перекачиваться по трубопроводам с буровых островов на производственный остров Д. На острове Д будут находиться технологические установки для извлечения жидкой фазы (нефти и воды) из сырого газа и установки для закачки газа.
На Этапе I примерно половина всего объёма добытого газа будет закачиваться обратно в пласт. Извлечённые флюиды и сырой газ будут подаваться по морскому трубопроводу на Карабатан, где планируется осуществлять подготовку нефти до товарного качества.

Транспортировка частично стабилизированной кашаганской нефти будет осуществляться морским нефтепроводом Кашаган — Ескине. После получения товарной нефти в Ескене (завод Болашак) кашаганская нефть будет транспортироваться по следующим направлениям:
южное — по нефтепроводу Ескене — Курык[5] и далее танкерами в Баку:
по нефтепроводу Баку — Тбилиси — Джейхан в нефтяной терминал Джейхан;
по нефтепроводу Баку — Батуми в нефтяной терминал Батуми;
российское — по сетям Транснефти и по КТК в Новороссийск и далее танкерами:
турецкое — в Самсун, далее по нефтепроводу Самсун — Джейхан в нефтяной терминал Джейхан;
балканское — в Бургас, далее по нефтепроводу Бургас — Александруполис в нефтяной терминал Александруполис;
китайское — по действующему нефтепроводу Казахстан — Китай или Ескене — Кенкияк — Кумколь — Атасу — Алашанькоу.
Транспортировка кашаганского газа будет осуществляться по газопроводу Казахстан — Китай;
также рассматриваются различные маршруты железнодорожной транспортировки нефти.

— — — —
http://www.kmg.kz/search/?q=%D0%9A%D0%B0%D1%88%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%BD&x=0&y=0
— — — —
04/09/2007
Остановка каспийского проекта грозит нефтяным гигантам новыми политическими бедами («The Financial Times», Великобритания)

Когда делегация в составе руководителей пяти крупнейших в мире нефтяных компаний во главе с итальянской Eni прибыла на прошлой неделе в Казахстан, чтобы попытаться разрешить спор по поводу гигантского Кашаганского нефтяного месторождения, ее ждала новость о том, что правительство остановило разработку на основании экологических претензий и начало следствие по делу о якобы имевших место фактах уклонения от уплаты налогов на ввозимое оборудование.

Спор возник после того, как Eni представила этой центральноазиатской стране пересмотренный план освоения данного месторождения на Каспийском море. Он предусматривал перенос сроков начала добычи на два года — до конца 2010-го, а также удвоение стоимости первого этапа проекта (добыча 300000 баррелей нефти в день) до 19 миллиардов долларов. Казахстан также сообщил о том, что полная оценочная стоимость этого рассчитанного на 40 лет проекта увеличилась с 57 до 136 миллиардов долларов. Таким образом, Кашаган может стать самым дорогостоящим производственным проектом за всю мировую историю.

Пересмотренный план лишает Казахстан существенной части доходов, а также возможности достичь поставленной цели — увеличить в три раза нефтедобычу и войти в десятку мировых лидеров по экспорту нефти. Данный спор, возникший на фоне общемирового усиления ресурсного национализма, может дать Казахстану предлог для укрепления контроля над Кашаганом, который является одним из немногих в мире неосвоенных месторождений, способным давать 1,5 миллиона баррелей нефти в день.

Аналитики говорят, что Eni, которая поставила все свое будущее на Кашаганское месторождение, сама виновата в произошедшем, потому что когда в 2001 году она выиграла долгожданное право стать оператором проекта, компания наобещала больше, чем могла сделать.
http://inosmi.ru/world/20070904/236395.html

09.10.2009
Т.Казиев: Кашаганский проект: вместо Аджипа — Норт Каспиан
В январе 2009 года на место прежнего оператора, компании Agip KCO — «дочки» итальянского нефтяного гиганта — заступила новая операционная компания NCOC (North Caspian Operating Company), по-русски Норт Каспиан Оперейтинг Компани (НКОК).

Оператор проекта — компания «Норт Каспиан Оперейтинг Компании» (НКОК) — выступает от имени семи признанных международных нефтяных компаний «КазМунайГаз», «Тоталь», «Эни», «Эксон Мобил», «Шелл», «КонокоФиллипс», «ИНПЕКС». Cогласно новым договоренностям, доля участия КазМунайГаза в проекте увеличилась с 8,33% до 16,81%, при этом доли участия остальных акционеров СРП по Северному Каспию распределились примерно следующим образом Эни — 16,81%, Эксон Мобил — 16,81%, Шелл — 16,81%, Тоталь — 16,81%, КонокоФиллипс — 8,4%, ИНПЕКС — 7,56%. По новым условиям работы в рамках проекта делегированы четырем агентам Оператора — Аджип ККО, Шелл Девелопмент Кашаган Б.В., Эксон Мобил и КазМунайГаз

Что касается «Аджип ККО» — дочерней структуры компании «Эни» — то эта компания отвечает за реализацию Фазы 1 развития Кашагана (Опытно-промышленная разработка или ОПР), а также Фазы 2, относящейся к наземной части развития проекта. Это строительство морских островов и их инфраструктуры, нефтеочистительного завода «Болашак» на Карабатане, газотурбинной электростанции, трубопроводов от морских месторождений к заводу, инфраструктурных объектов (автомобильных и железных дорог, инженерных коммуникаций, вахтовых городков). Строительство нефтегазового комплекса «Болашак» в районе Карабатана в Макатском районе области в рамках проекта стартовало в 2005 году. Общая стоимость завода — 3,9 млрд долларов. Название заводу дал президент страны Н. Назарбаев. Стройка финансируется компаниями-акционерами, сейчас там работает 20 500 человек. Проектная мощность завода — 450 тыс. баррелей в сутки или 22,5 млн тонн нефти в год. Срок сдачи в эксплуатацию — 2010 год. Здесь будут осуществляться обезвоживание и стабилизация нефти, очистка от меркаптана, хранение и экспорт нефти во время фазы опытно-промышленной разработки. А система переработки газа мощностью 6,2 млрд куб. метров в год охватывает обессеривание, регулирование точки росы, использование сжатого газа в качестве топлива, производство серы и хранение остатков газа, его очистку и компремирование до доставки в пункт подключения к действующей линии. Завод наряду с передовыми отечественными установками оснащен лучшими технологиями и оборудованием европейского производства. За время первого и второго этапов строительства выполнено в общей сложности 80 процентов работ на суше. На Карабатане построена газотурбинная электростанция, недавно состоялся ее пробный пуск, это тоже дорогостоящий проект. В целом стоимость Фазы 1 (ОПР) после недавнего пересмотра ее участниками проекта сокращена на 1 млрд долларов. Сокращения стоимости проекта активно добивалось правительство Казахстана, дабы уменьшить объемы возмещения по СРП.

Надо признать, компания «Аджип ККО», несмотря на недовольство партнеров по поводу удорожания стоимости проекта и сроков сдачи объектов, проделала грандиозную работу. Несомненно, каждый такой проект изначально несет в себе издержки, включая увеличение стоимости проекта относительно первоначальных расчетов. Да и сам по себе проект технически уникален, к тому же находится в экологически чувствительной зоне мелководья Каспия. Все это наложило отпечаток на его реализацию. Затраты увеличились существенно — с $57 млрд до $136 млрд. Согласно Соглашению о разделе продукции (СРП) по Северо-Каспийскому проекту, прежний оператор — консорциум Аджип ККО — намеревался приступить к промышленной разработке месторождения Кашаган еще в 2005 году, но изменившиеся договоренности отодвинули этот срок на 2008 год. А в середине 2008 года Аджип ККО вновь уведомил правительство Казахстана о переносе срока начала добычи на месторождении Кашаган — теперь уже на второе полугодие 2010 года. Это вызвало бурную реакцию руководства страны, приведшую к новым договоренностям и рождению НКОК.

Согласно новым договоренностям, добыча нефти на Кашагане должна начаться 1 декабря 2012 года. При этом консорциуму поставили последний срок добычи первой нефти — 31 декабря 2013 года. В случае выхода за пределы 2013 года возмещение затрат за счет будущей добычи нефти не будет осуществляться, консорциум сам будет нести издержки. Однако в сугубо нефтяных изданиях эксперты предрекают, что реальная добыча нефти может начаться только в 2015 году, а активная промышленная разработка — в 2017-м.

Обязанности других агентов распределены следующим образом: Шелл Девелопмент Кашаган Б.В. разрабатывает морскую часть Фазы 2; Шелл и КазМунайГаз станут совместно управлять эксплуатацией производства через совместную Компанию по добыче (NCPOC); Эксон Мобил будет управлять буровыми работами Фазы 2 и последующих этапов развития Кашагана.

Что касается непосредственно оператора проекта, то НКОК отвечает за определение общей стратегии проекта, планирование, координацию и взаимодействие со всеми заинтересованными сторонами. За компанией закреплена роль связующего звена между семью партнерами — участниками проекта и полномочным органом Правительства РК. Должность управляющего директора НКОК будет исполняться по очереди компаниями-партнерами, первоначально ее займет представитель французской Total, а заместителем управляющего директора является представитель КазМунайГаза.

В дальнейшем руководить производственными операциями будет компания Шелл при постепенном усилении роли КМГ. Роль КМГ в проекте будет увеличиваться, и компания будет задействована на всех этапах его реализации. Как и сообщалось ранее, для выполнения возложенных обязанностей Эни, Шелл и ЭксонМобил наделяются соответствующими полномочиями в таких вопросах, как укомплектование персоналом, закупки, операционные процедуры с применением собственных систем управления. Запланированный максимальный уровень добычи нефти на Фазе 1 (очереди 1 и 2) рассчитан на 300 тыс. баррелей нефти в сутки с учетом закачки газа, с последующим увеличением до 450 тыс. баррелей нефти в сутки после введения дополнительных мощностей закачки газа, запланированного на начало Фазы 2. На этапе полномасштабного освоения (промышленная фаза освоения — ПФО) Кашагана добычу нефти планируется довести до 1,5 млн баррелей в сутки, но это уже в конце следующего десятилетия. При этом при цене 85 долларов за баррель в течение жизни проекта консорциум должен заплатить Казахстану 72 миллиарда долларов в виде роялти.

Для реализации Северо-Каспийского проекта вскоре после подписания в 1997 году соответствующего СРП сроком на 40 лет был создан консорциум OKIOC (прежнее название Agip KCO). Согласно СРП, в контрактную территорию буровых работ консорциума входят четыре нефтеносные структуры: Кашаган, Каламкас, Актоты, Кайран. Эти структуры состоят из 11 морских блоков, занимающих территорию примерно в 5,6 тыс. кв. км. Извлекаемые запасы нефти Кашагана оцениваются минимум в 7-9 млрд баррелей, а общие геологические запасы нефти этой нефтеносной структуры в 38 млрд баррелей.

В период с 1993 по 1997 гг. консорциумом проведены сейсмические исследования на территории площадью 110 тысяч кв.км, по результатам которых выявлено несколько перспективных структур. Помимо месторождения Кашаган открыты месторождения Юго-Западный Кашаган, Актоты, Кайран и Каламкас. По мировым стандартам эти морские месторождения считаются крупными, однако по своим запасам они значительно уступают гигантскому Кашагану.

2013
Прощальный поцелуй: почему инвесторы уходят с Каспия?
Этот вопрос вновь стал актуальным после февральской информации о намерении продать свои доли в казахстанских нефтяных проектахамериканской ConocoPhillips и норвежской Statoil. ConocoPhillips еще осенью 2012 года сообщила на своем сайте, что официально уведомила власти Казахстана и партнеров о намерении продать свою долю (8,4 %) в проекте «Кашаган» за 5 млрд долларов. 11 февраля обществу стало известно о выходе норвежской компании Statoil из проекта участка «Абай», который считается весьма перспективным. Как говорят наблюдатели, ее уход стал наиболее болезненным в череде выходов западных компаний из проектов по казахстанскому шельфу Каспия. В 2012 году французская Total отказалась от участия в проекте «Женис», итальянская Eni – от участка Шагала, американская ConocoPhillips продала КМГ свою долю в проекте «Н». Не был возобновлен проект Южный Жамбай.

Если вы будете искать ответы на этот вопрос, имеющий прямое отношение к имиджу нашей страны как будущего нефтяного гиганта на Каспии, то найдете ряд стандартных заключений. Мол, главная причина в существующей системе госрегулирования – правительство Казахстана предъявляет весьма жесткие требования к нефтяным компаниям по таким вопросам, как местное содержание и социальные инвестиции; давят и искусственно налагаемые экологические штрафы. Отдельную проблему представляет собой перерасход средств и задержки с запуском в связи с техническими трудностями работы. Их связывают с неэффективной системой управления и другими препонами, которые не раскрывают реальной причины бегства инвесторов.

При этом эксперты не хотят признать и учесть очевидный факт: из проектов на суше нефтяные компании не сбегают.

2013
Fitch: начало добычи на Кашаганском месторождении – позитивный фактор для Казахстана и КазМунайГаза
Представители Eni, ведущего члена North Caspian Operating Company, разрабатывающей Кашаганское месторождение, заявили, что на первоначальной стадии эксплуатации (2013-2014 гг.) добыча увеличится до 180 тыс. барр./сутки, в то время как сейчас добыча на нефтяных месторождениях Казахстана составляет 1,6 млн барр./сутки.

Фактор нефтедобычи на Кашаганском месторождении уже учтен в прогнозах агентства по росту реального ВВП Казахстана на 5,3% в 2013 г. и 6,0% в 2014 г. относительно 5,0% в прошлом году.

Кашаганское месторождение имеет оценочные запасы в 35 млрд барр. нефти, из которых 11 млрд барр. рассматриваются как извлекаемые. Планы увеличить добычу до 370 тыс. баррелей нефтяного эквивалента в сутки будут зависеть от готовности разработчиков месторождения сейчас или в будущем нести существенные дополнительные затраты, связанные со вторым этапом проекта. Первый этап имел несколько задержек и расходы около $46 млрд. По оценкам официальных лиц в Казахстане, при завершении второго этапа суммарная добыча в стране может увеличиться до около 2,2 млн б.н.э. в сутки в 2018 г.
Fitch также рассматривает начало добычи как позитивный момент для КазМунайГаза, который имеет 16,8-процентную долю в проекте.

Кроме того, China National Petroleum Company становится акционером Кашагана с 8,3-процентной долей. Существующая пропускная способность трубопровода Казахстан-Китай составляет 14 млн тонн в год, и экспорт в Китай достиг 10 млн тонн в год в 2012 г., или 12% добычи. КазТрансОйл, национальный оператор нефтепроводов в Казахстане, сообщал ранее в этом году, что Казахстан увеличит экспорт в Китай на 20% до 12 млн тонн в год (или 240 тыс. б.н.э. в сутки) в 2013 г. и надеется еще более увеличить пропускную способность до 20 млн тонн в год, или более чем на 40%.


http://www.stratfor.com/analysis/chinas-ambitions-xinjiang-and-central-asia-part-1


http://www.shell.com.kz/ru/aboutshell/who-we-are.html

http://bankwatch.org о Кашагане (Экономика и экология)
Kashagan oil field development — 2007
Preliminary fact-finding mission report: Kashagan oil field development Kazakhstan — 2007
Hellfire economics: multinational companies and the contract dispute over Kashagan, the worlds largest undeveloped oilfield — 2008
The Kashagan stitch-up: update to the Hellfire Economics briefing paper

— — — — —
Нефтегазоносные бассейны Казахстана — 2010
Нефтегазоносные бассейны Казахстана — согласно схемы нефтегеологического районирования по А. А. Бакирова на территории Казахстана располагаются пять выявленных и перспективных нефтегазоносных провинций. В выявленных провинциях к настоящему времени открыто более 200 нефтяных, газовых, нефтегазовых и конденсатных месторождений. Из них гиганты это Кашаган, Тенгиз, Карашыганак. К нефтегазовым перспективным структурам Казахстана относится Жамбай Южный морской, Курмангазы, Каламкас-море и т. д.

Каспийский регион: нефтегазовая инфраструктура, карта lib.utexas.edu — 2010
Казахстан, карты с geolog.at.ua — 2010
Карты нефтяных месторождений бассейна Каспийского моря — 2010
blackbourn: Каспий и Прикаспий — 2011
Usgs Assessment:Undiscovered Oil and Gas Resources Каспия и Прикаспия, 2010 — 2011
blackbourn: Прикаспийская низменность — 2011
neftegaz.ru: Энергетическая стратегия Казахстана к 2020 году — 2011
первая нефть с главного проекта республики — Кашагана — будет, как и было обещано ранее, в конце 2012 — начале 2013 года. Речь идет об объемах в 370 тысяч баррелей в сутки в ходе первой фазы освоения месторождения.

Однако, по словам казахстанского министра, ожидать экспорта нефти с Кашагана при осуществлении второй фазы освоения месторождения стоит не ранее 2019-2020 годов. Причина такой задержки, по словам Мынбаева, в том, что до сих пор существует неопределенность между участниками проекта по бюджету освоения второй фазы Кашаганского проекта.

Казахстан: Большая Каспийская Проблема — 2012
Однако планы — это одно, а суровая реальность это другое. Получается на нынешний момент следующая картина:
1. Пробная добыча на Кашагане начнется до конца 2012 года с объема 75 тысяч баррелей в сутки. В 2013 году добыча составит 375 тысяч баррелей в сутки, то есть примерно 19 миллионов тонн нефти в год. Скорее всего, на данном уровне добычи товарного газа в больших объемах не будет. Возможно, потом, через 1-2 года Кашаган выйдет на мощность 450 тысяч баррелей в сутки или примерно 22,8 миллиона тонн нефти в год.
2. Схема второго этапа освоения Кашагана пока не согласована.

eia.gov: Каспийский регион — 2013

During the week of September 9, the North Caspian Operating Company, led by Italian oil company Eni, reported starting production from Kashagan, the largest oil field to be discovered in the past 35 years. Since the field’s discovery in June 2000, this consortium, including its four original members (Eni, Shell, Total, and ExxonMobil), has invested more than $40 billion in the project in attempts to overcome technical, political, and geographical challenges, making Kashagan not only the largest oilfield outside the Middle East, but also one of the world’s most expensive.

BP Statistical Review of World Energy 2013: Oil: Proved reserves — 2013

eia.gov: Каспийский регион

Oil and natural gas production is growing in Caspian Sea region

EIA estimates 48 billion barrels of oil and 292 trillion cubic feet of natural gas in proved and probable reserves in the Caspian basins. Almost 75 percent of oil and 67 percent of natural gas reserves are located within 100 miles of the coast.

http://www.eia.gov/todayinenergy/detail.cfm?id=12911
http://www.eia.gov/countries/regions-topics.cfm?fips=CSR

Caspian countries are developing new oil and natural gas export capacity

http://www.eia.gov/todayinenergy/detail.cfm?id=12931

Kazakhstan consortium achieves first oil production from Kashagan field

During the week of September 9, the North Caspian Operating Company, led by Italian oil company Eni, reported starting production from Kashagan, the largest oil field to be discovered in the past 35 years. Since the field’s discovery in June 2000, this consortium, including its four original members (Eni, Shell, Total, and ExxonMobil), has invested more than $40 billion in the project in attempts to overcome technical, political, and geographical challenges, making Kashagan not only the largest oilfield outside the Middle East, but also one of the world’s most expensive.

The recent start of the first of the 20 production wells included in the first phase of production comes eight years later than originally anticipated. This start was in advance of an October 2013 deadline set in the terms of the consortium’s production sharing agreement (PSA). Had this deadline not been met, the consortium would have had to forfeit compensation for expenditures. Eni forecasts output from the initial development to reach 180,000 barrels per day (bbl/d) by the end of 2013 and then rise to the full phase-one target of 370,000 bbl/d in 2014. Starting additional wells and meeting or approaching these targets will validate last week’s achievement.

Kashagan is an extremely complex project. Challenges to production include the field’s great depth (15,000 feet below the sea bed), reservoir pressure exceeding 10,000 pounds per square inch with lethal levels of hydrogen sulfide, and cold temperatures that make it unsuitable for typical fixed or floating drilling platform designs. Many of the participants have developed expertise in managing projects in remote cold areas, but few have managed projects with so many technical challenges.

Kashagan has an estimated 13 billion barrels of oil in proved reserves. This represents most of Kazakhstan’s offshore proved oil reserves and is roughly equivalent to Brazil’s entire proved oil reserves, both onshore and offshore. A possible second phase would boost production to 1.5 million bbl/d. However, the partners will need to determine if they will be able to recoup their expenses and reach an acceptable level of profitability before the project’s PSA terminates in 2041.

Kashagan and Tengiz, Kazakhstan’s largest onshore field, together account for a significant part of nearly 4 million bbl/d of oil production that EIA’s 2013 International Energy Outlook projects Kazakhstan will reach in 2040.
http://www.eia.gov/todayinenergy/detail.cfm?id=13011

kak-eto-sdelano: Как добывают соль в Казахстане

Жаксыкылыш (ранее Аралсульфат) — посёлок в Аральском районе Кзылординской области Казахстана. Население — 7,6 тыс. жителей (1998). Посёлок расположен возле озера Жаксыклыш, в 21 км к северо-востоку от города Аральска, с которым соединён технологической железнодорожной линией. Крупнейшее место добычи поваренной соли в Казахстане. До 1963 года велась также добыча сульфата натрия из озера. Особенностью посёлка является удалённость его частей друг от друга до 6 км

Когда-то объемы добычи аральской соли достигали 600 тысяч тонн ежегодно, обеспечивая все 15 республик Советского Союза. Сейчас добывают около 250 тысяч тонн и используют только для внутреннего рынка. Наступило новое время: пришли частные инвесторы, появились новые технологии, сократились рабочие места, и даже соль поменялась…

Запасы соли в южном бассейне составляют 11 млн. тонн, которых хватит примерно еще на 40 -50 лет. Восстановление запасов соли одного озера происходит каждые 35-45 лет
Соль образуется после испарения сильно концентрированной соленой рапы
Толщина солевого пласта достигает 1,5 метра. Сейчас добыча соли с озера происходит раз в два года: с мая по ноябрь. Объем добычи за сезон составляет 250 тысяч тонн.
Резиновые сапоги через шесть месяцев настолько разъедаются солью, что их приходится менять. На сезонную добычу, транспортировку и разгрузку соли привлекается более 100 рабочих. Кроме них постоянно на заводе АО «Аралтуза» работает 700 человек, хотя его мощности позволяют содержать только 400. Но руководство завода идет на это, чтобы хоть чем-то занять местное население. Но на озере охрана следит за тем, чтобы воры не растащили оставленное оборудование.
В старину люди вручную добывали соль, часами находясь в концентрированной солевой воде.
Месторождение находится в 10 км от поселка Жаксыкылыш, в котором проживает около 6 тысяч населения. Все они стремятся работать на заводе. Средняя заработная плата здесь 30-35 тысяч тенге.
После того как соль добыли, ее транспортируют на полувагонах. В сутки на бугор отправляется 40 вагонов.
После соль подается на разгрузчик ТР-2 (транспортер высокого бугрования).
Высота соляной горы достигает 25 метров

С помощью бульдозера производится процесс бугрования и складирования соли на бугре

Складированная соль затвердевает и, чтобы ее разрыхлить, ее взрывают с помощью аммонитов.
Соль-сырец с бугра соли на переработку в приемный бункер подается с помощью бульдозеров.
А там уже с помощью транспортерных средств уходит в цех размола и обогащения.
Читать далее

ray-idaho: Изменение энергопотребления на душу населения по республикам СССР

Как ранее было показано, ВВП по ППС на душу населения коррелирует с энергопотреблением на душу населения. Рассмотрим с этой точки зрения качество управления в бывших республиках СССР. Легко заметить, что Казахстан является безусловным лидером, он не только не снизил энергопотребление, но даже увеличил его. Для примера, Германия за тот же срок снизила энергопотребление на 9,4%. Примерно аналогичные результаты показал и Туркменистан.

Россия на третьем месте, она вышла на уровень 1993 года, уничтожение заводов и фабрик в 90-е не прошло даром. Очевидны и страны — основные поставщики мигрантов, это Таджикистан, Кыргызстан, Молдова. Грузия — абсолютный лидер уничтожения своей экономики.

Изменение энергопотребления на душу населения по республикам СССР

Динамика энергопотребления на душу населения по республикам СССР

http://ray-idaho.livejournal.com/219613.html

BP Statistical Review of World Energy 2013: Oil: Proved reserves

— — — — —
Oil: Proved reserves, Thousand million barrels
США — учет сланцев поднял запасы
2008 — 28.4 (до учета)
2010-2012 — 35 (после учета), рост 25%

Канада — особенности учета нефтяных песков (с 1999)
1998 — 49.8 (до учета)
1999 — 181.6 (после учета)
После этого оценки запасов все падали
2012 — 173.9

Мексика — особенности учета, но с обратным знаком к США и Канаде
1997 — 47.8
1998 — 21.6
После этого оценки запасов все падали
2012 — 11.4
Это учитывали традиционные ресурсы, в отличие от сегодняшних нетрадиционных США и Канады.
И такие скачки 🙂

Бразилия — непрерывный рост запасов с 1980, удвоение запасов к 2012 с 1999,
но добыча в 2012 г. упала 🙂

Венесуэла — самые большие запасов, больше чем у Саудовской Аравии.
Скачки запасов — 1985, 1996, 2006, 2007, 2008, 2009, 2010.
Учли все что смогли 🙂

Азербайджан — запасы нефти неизменны с 2002 г. 🙂

Казахстан — запасы нефти неизменны с 2007 г. 🙂
Скачки запасов — 2003, 2007

Норвегия — рост запасов на 8.9% до 7.5
Но это уровень 1988, потом был рост запасов до 9.7-12 в 1992-2005 гг.
В 2006 вновь упали (8.5) до уровня 1991 г.

РФ — рост запасов
Скачки вниз — 2004, 2008,

Великобритания — рост запасов в 2011, но очень резкие разнонаправленные изменения запасов почти все время с 1980.

Остальная Европа и Евразия — резкое падение с 68 до 2.1 в 1998 г.
Изменение в составе группы, выделение новой?

Кувейт — запасы неизменны с 2004 г. после скачка

ОАЭ — запасы неизменны с 1996 после скачка вниз, до этого были неизменны с 1987 г.

Алжир — запасы неизменны с 2007 г.

Ангола — рост запасов на 21%

Чад — запасы неизменны с 2005 г.
Экваториальная Гвинея — запасы неизменны с 2007 г.
Габон — запасы неизменны с 2007 г.

Нигерия — запасы неизменны с 2007 г.

Австралия — рост запасов до уровня 1996 или 2004 г.

Индия — рост запасов до уровня 2006 или 2003 или 1990 г.

— — — —
Рост Reserves-to-production (R/P) ratio
В Северной Америке определяется нефтяными песками и сланцами.
В Южной и Центральной Америке — полностью определяется венесуэльскими переоценками
На Ближнем Востоке величина почти не меняется с 1997 г. (15 лет)
В Европе и Евразии все определяется РФ и Казахстаном, у котороых тоже отмечаются скачки в запассах.

В Африке и тихоокеанской Азии картина более-менее достоверная

Газопроводы Казахстана

CИНЕРГЕТИЧЕСКИЙ АТЛАС КАЗАХСТАН – 2011
3.5. Трубопроводный транспорт (стр. 99)
Газопроводы
Основным оператором газопроводов в Казахстане является АО «КазТрансГаз». «КазТрансГаз» входит в состав национальной нефтегазовой компании Казахстана «КазМунайГаз» и контролирует в республике основную сеть транспортных газопроводов протяженностью более 11 000 километров с годовой пропускной способностью до 190 млрд. кубометров. В настоящее время «КазТрансГаз» владеет магистральной газотранспортной системой, региональными распределительными газопроводами в шести областях, акциями энергетических предприятий страны.
— — — —
Казтрансгаз

Годовой отчет АО «КазТрансГаз» за 2011 год
http://www.kaztransgas.kz/article/23
http://www.kaztransgas.kz/files/KTG_god_otchet_2011_ru.pdf

Карта присутствия

http://www.kaztransgas.kz/business_map

1 — МГ «Оренбург-Новопсков»
2 — МГ «Средняя Азия-Центр»
3 — МГ «Макат-Северный Кавказ»
4 — МГ «Окарем-Бейнеу»
5 — МГ «Бухара-Урал»
6 — МГ «Жонажол-Актобе»
7 — МГ «Карталы-Рудный»
8 — МГ «Бейнеу-Шимкент»
9 — МГ «Казахстан-Китай»
10 — МГ «БГР-ТБА»


http://www.kaztransgas.kz/article/80

kommersant.ru: отношения Казахстана и России в нефтегазовой сфере

04.03.2013
На прошлой неделе в Москве прошло заседание Евразийской экономической комиссии (ЕЭК). Вице-премьер Казахстана Кайрат Келимбетов, представляющий Астану в ЕЭК и возглавляющий межправительственную комиссию с Россией, рассказал Александру Габуеву и Александру Константинову о новой формуле решения противоречий в сфере нефти и газа, будущем интеграции и проблеме космодрома Байконур.

К 1 мая Россия, Казахстан и Белоруссия должны завершить обсуждение проекта договора о Евразийском экономическом союзе (ЕЭС). Как идет эта работа?

В прошлом году был проделан довольно большой объем бюрократической работы по формированию содержательной части нашей интеграционной деятельности. Но необходимо сделать еще больше. Мы решили разделить процесс по созданию союза на два вопроса. Один — это кодификация юридической базы, второй — изучение новых направлений интеграции. Прежде всего мы должны продолжать работу по кодификации правовой базы. У нас есть ЕврАзЭС, а также более продвинутые интеграционные объединения — Таможенный союз, Единое экономическое пространство. Новый договор о ЕЭС должен свести все самые передовые интеграционные практики в один документ. Разумеется, когда юристы пишут документы, они что-то добавляют или улучшают. Это довольно долгая и рутинная работа. Второе направление — это уже конкретные интеграционные проекты. Очередной мозговой штурм прошел 27 февраля в Москве. В моем понимании интеграция подразумевает вынос всех скелетов из шкафов и их торжественное захоронение. Ведь, чем больше мы сближаемся, тем больше вскрывается «серых зон», непроговоренных деталей в сотрудничестве. Есть много процессов, которые действовали понятийно, но сейчас требуют описания. Понятно, что, когда эти процессы прописываются, происходят определенные изменения, меняются бенефициары. А, раз есть выигрывающие, есть и те, кто проигрывает. То, что было серым и неявным, вдруг становится явным и прозрачным, и вокруг этого возникает политизация. Так что наша ближайшая задача — как минимум проговорить и описать эти «серые зоны», а как максимум — расшить существующие проблемы через пакет соглашений.

Главный скелет в шкафу — это отношения Казахстана и России в нефтегазовой сфере?

Нефтегазовая отрасль по объему составляет до 25% нашей торговли. Это исторически обусловлено. 20 лет назад это была единая система, единый производственный цикл. Российская нефть по трубе шла на Павлодарский НПЗ, казахстанская нефть уходила в трубопровод Атырау—Самара. Когда что-то не склеивалось, проблемы снимались в ручном режиме через взаимные консультации. Хотя в итоге на сегодняшний день нет нормативной базы, где разрешение спорных ситуаций было бы доведено до автоматизма.

Казахстанское понимание базировалось на том, что дальше должно быть еще лучше, тем более если мы решили интегрироваться. Но в итоге дальше получается интересный результат. С одной стороны, правительство России начало делать ревизию того, каким странам РФ помогает, кого субсидирует, в том числе через цены на энергоносители: какие у кого закупочные цены по нефти и газу, кто за сколько продает их на мировом рынке. Такая ревизия — абсолютно корректная работа. Надо выяснить, как говорил Леня Голубков в рекламе МММ, кто халявщик, а кто партнер.

С другой стороны, мы начали переговоры по ТС и зоне свободной торговли. Если базовый принцип интеграции — отсутствие пошлин при торговле, их не должно быть ни в ТС, ни в ЕЭП. И если это правило распространяется на торговлю, то и на ее главную сферу — нефть и газ — оно тоже по логике должно было распространяться. Однако Россия предложила по углеводородам проводить диалог отдельно, поскольку нефть и газ — стратегический вопрос. Разумеется, мы уважаем решение наших партнеров и никакой трагедии из этого не делаем. Но раз нефтегазовая сфера не подлежит интеграции, тогда надо было четко прописать механизм работы. И тут возникли некоторые вопросы.

Правительства Владимира Путина и Карима Масимова (нынешний глава администрации президента Казахстана.— «Власть») договорились, что до 1 января 2014 года все нефтепродукты будут поставляться с пошлинами. Пошлина должна будет уплачиваться по специальной методике, главный принцип которой — потери российского бюджета от поставок нефтепродуктов в Казахстан, а не на экспорт будут компенсироваться встречными поставками казахстанской нефти. Цена вопроса — около $600 млн. А с 2014 года должен заработать беспошлинный режим своп-операций по нефти.

Почему методика расчета пошлины до сих пор не прошла утверждение в парламенте? Дело в дисконте, с которым Россия предлагает покупать казахскую нефть?

Сейчас ситуация такова, что российская нефть поступает на Павлодарский НПЗ с премией. Павлодар покупает эту нефть за такие деньги, как будто он покупает ее в Средиземном море. В свою очередь, российская компания, которая берет казахстанскую нефть и качает ее через трубопровод Атырау—Самара, также должна получать ее по такой же цене. Это справедливо. Однако пока российские компании не были заинтересованы в этом. Тут возникает разница в $40 за тонну, что для нас неприемлемо. Такую разницу невозможно объяснить ни в парламенте, ни в правительстве. Тогда мы начали предлагать различные варианты.

Например?

Например, создать СП в формате 50:50 на базе Павлодарского НПЗ с «Роснефтью» или любым оператором, которого назначит РФ. И если кто-то считает, что Павлодар получал незаслуженную маржу, то здесь мы бы делили прибыль 50:50. Наш нулевой вариант предполагал также пакетную сделку по газу. Было предложение также создать СП 50:50 между «Газпромом» и «Казмунайгазом» на базе Оренбургского ГПЗ. Схема предполагала, что мы поставляем газ в Оренбург с Карачаганакского месторождения.

Но в маркетинге газа вы уже участвуете — через «КазРосГаз», который создан «Газпромом» и «Казмунайгазом» на паритетных началах.

Сегодня мы задаемся вопросами: а какая справедливая цена на казахстанский газ? Мы поставляем в Оренбург 8 млрд кубометров, но большую часть забираем по своп-механизмам назад. Создали «КазРосГаз» на паритетных началах, но сейчас компания продает казахстанский газ по цене, которая ниже, чем закупочная цена «Газпрома» в Туркмении и Узбекистане. Ашхабад и Ташкент получают около $300 за тысячу кубометров, а мы — около $200. Получается дисбаланс. Собственно, наше пакетное предложение и было направлено на устранение асимметрии.

Ваше предложение не было принято?

Сейчас по итогам переговоров мы вышли на новую схему. По нефти мы договорились с 1 января 2014 года осуществлять своп на 7 млн тонн нефти. 7 млн тонн будут заходить на Павлодарский НПЗ из России, а 7 млн тонн нашей нефти по свопу будут уходить на Китай через нефтепровод Атасу—Алашанькоу. Соглашения будут подписываться на пять лет с возможностью продления, это хорошо с точки зрения стабильности. Оператором проекта будет «Роснефть», переговоры с казахстанским министром нефти и газа Сауатом Мынбаевым вел президент «Роснефти» Игорь Сечин. Мы ждали, что «Роснефть» скажет производить своп в направлении Атырау—Самара, но они предложили: «Алашанькоу». Нам это также выгодно, поскольку позволяет загрузить направление Атасу—Алашанькоу. Если 7 млн тонн уходят на Алашанькоу, тогда нужно будет внести корректировки в соглашение по нефтепроводу Атырау—Самара, так как туда не идет нефть, и у «Казмунайгаза» соответственно падает экспортная выручка. Но это наш вопрос. Это пока пакет предложений, который предварительно согласован на уровне компаний и энергетических ведомств. Понятно, что в окончательном варианте он должен быть одобрен на высшем уровне.

Как будет решаться вопрос по нефтепродуктам?

Там будет утверждена методика, но не будет никакого дисконта к цене. Мне кажется, что у «Роснефти» хватит влияния, чтобы вопрос о дисконте был снят. Добрая воля российских властей на это есть.

Какая схема договоренностей по газу?

Нужно учитывать, что к нынешнему моменту третья газовая фаза Карачаганака стала реальностью. Стоит вопрос, как перерабатывать и куда отправлять новые объемы. Сейчас у нас наконец-то возникло общее понимание, новую схему мы проговорили с «Газпромом», Минэнерго и Игорем Шуваловым. 16 млрд кубометров газа в год мы будем поставлять на Оренбургский ГПЗ на переработку, а потом забирать обратно. На 5 млрд кубометров мы поставим свой газоперерабатывающий завод на Карачаганаке.

В итоге планируемый газопровод на Астану пойдет все же из России через Карталы? Его не будут тянуть с Карачаганака?

Если нам удастся реализовать схему, о которой мы договорились, маршрут газопровода будет Тобол—Карталы—Астана. Вообще, чтобы была ясность: мы не в разводе, а, наоборот, намерены съезжаться. Просто надо четко зафиксировать контракт, чтобы избежать проблем в будущем.

Куда Казахстан денет 16 млрд кубометров газа, которые вы будете перерабатывать в Оренбурге? Внутренние потребности страны меньше.

В целом по газовому вопросу мы таргетируем китайский рынок. С 2010 года строится газопровод Бейнеу—Бозой—Шымкент, который является частью газопровода в Китай, идущего из Туркмении через Узбекистан и Казахстан. Мы договаривались, что 5 млрд кубометров мы по нему будем поставлять на юг Казахстана, а 5 млрд будут экспортными. В 2013-2014 годах участок Бейнеу—Бозой будет полностью закончен. При этом экспортная цена за тысячу кубометров на границе Китая будет минимум $300 — больше, чем мы пока получаем при варианте продажи через «КазРосГаз».

Означает ли новая схема, что Казахстан намерен сохранять зависимость от российских нефтепродуктов?

Мы в любом случае будем приветствовать диверсификацию. На сегодня у России более высокие экологические требования к топливу — стандарт «Евро-4». Марки «Евро-2» и «Евро-3» вам некуда девать, а у нас они пока принимаются. Поэтому мы полагаем, что объемы и цены на нефтепродукты будут разумными. Мы, в свою очередь, будем проводить реконструкцию Атырауского НПЗ, а также в Павлодаре и Шымкенте, чтобы иметь возможность самим перерабатывать свою нефть. Здесь, как говорится, ничего личного, только бизнес.

Что если описанную вами схему не удастся реализовать? Например, из-за сложной системы управления российским ТЭКом?

В любом случае мы должны эти вопросы проговорить и прояснить, где есть понимание, а где надо искать другие варианты. Я считаю, что по каждому вопросу или же по совокупности вопросов между нашими странами должна быть ясность и понимание, где это процесс интеграции, а где национальный интерес. Если это важно для страны, это нужно решать. Чтобы процесс двигался, мы предложили вести комплексный и прозрачный счет, чтобы не возникало недопониманий. Мы создали конструкцию, которая позволяет вести диалог по проблемам нефти и газа в комплексе. Например, казахстанский газ будет поступать в Оренбург. Там у «Газпрома» падающая добыча газа, но, так как мы модернизируем Оренбургский завод, он будет больше перерабатывать газа. Соответственно, предприятие будет платить налоги, решать вопросы по безработице. Это все было предложено посчитать в комплексе, сейчас рабочая группа считает. В итоге со стороны энергетических компаний ведут диалог Сечин и Мынбаев, а по вопросу макроэкономики — Шувалов с Келимбетовым. Такая структура себя оправдала, как результат сейчас мы пришли к новой схеме работы.

Но описанная вами схема еще не утверждена. Вдруг в России и Казахстане кто-то упрется, и договориться не удастся? Что случится тогда?

Я действительно опасаюсь более холодного варианта соглашения. Если стороны не придут к соглашению, то алгоритм наших действий очень прост. Мы будем заворачивать свою нефть на Павлодар. Будем быстрее модернизировать свои НПЗ, в том числе с помощью иностранных инвестиций и технологий. Будем больше заводить нероссийских нефтепродуктов, например по толлинговым схемам из КНР. Будем быстрее строить газопровод в китайскую сторону, а также собственный газоперерабатывающий завод. В принципе такая ситуация для такого крупного нефтегазового игрока, как Россия, ничего не значит. Для вашего ТЭКа это каких-то 3% их проблем.

Вопрос в другом, мы это не раз обсуждали с Игорем Шуваловым. Разумеется, разногласия по ТЭКу никак не отразятся на других вопросах интеграции. Но, все-таки ТЭК — это 25% нашей торговли. И тогда эта цифра будет снижаться. Тогда из модели нулевых до всяких ТС и ЕЭП в результате ускоренной интеграции мы попадаем в ситуацию, когда у нас товарооборот не растет. То есть мы из состояния «ЕЭП плюс», где есть интеграция и рост товарооборота, придем в ситуацию «ЕЭП минус» — интеграция и падение торговли. Возникает вопрос, насколько это соотносится с целью нашей интеграционной деятельности. Думаю, ответ очевиден. Три года назад мы говорили гражданам, что ЕЭП — это рынок на 170 млн человек, масса совместных проектов, у переговорщиков правительств была эйфория по поводу интеграции. А сейчас по многим вопросам создалось бюрократическое напряжение. Нам прежде всего нужна определенность. В двусторонних отношениях нам нужно получить синицу в руках. Договориться. Мы хотим быть партнерами, а партнеры — это не те люди, которые друг друга субсидируют. Мы за твердую математику, за понятный счет, за единую методологию. А потом, если захочется, достигнутый паритет уже можно улучшать на взаимовыгодных условиях. И если одна страна будет делать другой широкий жест, будет ясно. Тогда можно будет говорить и о том, как на этот подарок отвечать.

Бюрократическое напряжение, о котором вы говорите, вызвано не только вопросами нефти и газа…

Совершенно верно. Могу привести один пример. До создания ТС у нас была некая цена на потребительские товары. Сейчас она становится выше. Почему? Потому что мы вместе закрылись от Китая. Население резонно спрашивает: а зачем нам ТС, если цены на товары растут? А тут мы должны показывать выгоды. Отвечать, что мы вместе что-то строим и создаем, что-то совместное производим. У европейцев вот есть проект Airbus, хотя Франция и Германия наверняка могли бы производить самолеты поодиночке. А у нас есть такие проекты? Пока пара недостроенных автомобильных заводов. Должно быть что-то, что нас реально сближает. Например, в свое время космодром «Байконур» строили многие поколения советских людей. И сегодня космодром должен быть сплачивающим фактором в отношениях между нашими странами.

Полностью
http://www.kommersant.ru/doc/2137306

— — — —
Комментарий fad_gel
Полностью растворилась нефтяная труба до Самары на 15 млн т нефти в год.
Труба из Омска на Павлодар и далее через Атасу до Шымкента (по которой можно через Атасу прокачивать российскую нефть в Китай) тоже пропала. Из-за этого Шымкентский НПЗ посажен на китайский газопровод (sic!).
Газовой трубы с Карачаганака до Оренбурга тоже нет.
То есть на карте нет двух главных интриг в российско-казахстанских нефтегазовых отношениях: угроз сократить поставки газа на Оренбурсгкий ГПЗ, перекинув объемы в Китай, и маршрута транзита российской нефти в КНР через Казахстан.

Япония вторгается в ниши, которые Китай уже давно и успешно осваивает в Казахстане

20.02.2013

Подписано 9 соглашений о сотрудничестве в сферах, где первенство Китая на казахстанском рынке неоспоримо. Япония предложила Казахстану самые передовые в мире технологии для сотрудничества в сфере разработки ресурсов. Речь идет о добыче и переработке редкоземельных металлов, урана, железа и цветных металлов, разработке нефтегазовых месторождений. В этих сферах казахстанской экономики весьма активно работают китайские компании. Между тем Астана в последнее время взяла курс на диверсификацию партнерских связей.
Читать далее

megakhuimyak: 2012 год — пик добычи нефти в Казахстане на суше пройден

2012 год — это год когда добыча нефти на наземных месторождениях достигла пика и начала уже падать. Теперь рост возможен только за счет морских или разработки новых крупных наземных. На действующих же месторождениях добыча или будет такая же или будет падать

Будем надеяться на Кашаган в этом году — он вроде должен дать прибавку в 350 000 баррелей/сутки.
Метки: Казахстан. экономика, нефть и газ
http://megakhuimyak.livejournal.com/1202760.html

Марат Шибутов: Казахстан и Средняя Азия – ведущий регион добычи урана

В феврале 2013 г. в Москве выходит в свет сборник аналитических статей «Средняя Азия: Новые координаты». В сборник, в частности, вошло исследование Марата Шибутова «Казахстан и Средняя Азия – ведущий регион добычи урана», которое ниже публикуется в сокращённом виде.

Казахстан и Средняя Азия в глобальном смысле интересны только в двух аспектах:

Как приграничная территория для России, Китая, Южной Азии
Как источник сырья и энергоресурсов. При этом больший упор идет именно на энергоресурсы.
Правда в прессе акцент делается на газ и нефть, как наиболее прибыльные энергоресурсы, но надо отметить, что в общем производстве, как нефти, так и газа регион даже с учетом освоения месторождений шельфа Каспия не играет существенной роли. Тоже самое и с углем. Но есть один энергоресурс, который играет крайне важную роль в мировой энергосистеме – это уран.

Казахстан и Средняя Азия, а точнее Казахстан вместе с Узбекистаном являются ведущими производителями урана. В большей части это конечно за счет Казахстана, который уже несколько лет является ведущим мировым производителем урана. Но Узбекистан является 7 по размеру производителем урана и имеет хороший потенциал для роста добычи.

Ниже приведены объемы добычи урана в мире и в Казахстане с Узбекистаном. Хотя объем добычи в Узбекистане находится в стагнации и даже падает (в начале 90-х было 3000 тонн, а сейчас около 2500 тонн), Казахстан с 2006 года усиленно наращивает добычу – с 2000 года по 2011 добыча выросла в 11 раз.

Если же подсчитать совместную долю Казахстана и Узбекистана, в мировой добыче, то получается, что в 2007 году они вместе перешагнули критически важную отметку в 20% мировой добычи, а с 2011 году уже добыли 41% от мировой добычи, что делает регион ключевым для атомной промышленности.

Это что касается добычи. Если взять запасы, то возникает немного другая картина. По данным World Nuclear Association на 2011 год запасы урана стоимостью разработки ниже 130долларов/кг в мире составляют 5 327 200 тонн, из них на Казахстан приходится 629 000 тонн, а на Узбекистан 96 200 тонн. Получается, совместная доля Казахстан и Узбекистана составляет 13,6%, что ниже их доли по добыче. Однако надо отметить, что основные запасы урана в этих странах сосредоточены в песчаниках и удобны для добычи методом подземного выщелачивания, что делает освоение крайне быстрым (3-4 года от контракта до добычи) и очень низким по себестоимости.

В связи с атомным ренессансом эти обстоятельства делают региона крайне важным для атомной промышленности, особенно после 2020 года.

Атомный ренессанс

Потребности АЭС в уране до 2030 году будут только расти и есть проблема, что добыча урана их не будет покрывать. Сейчас данный зазор ликвидируется за счет превращение в топливо российского оружейного урана, но в 2013 году этот источник иссякнет.

Развитие атомной отрасли в мире

Надо отметить, что дефицит урана не сможет покрываться больше за счет высокообогащенного оружейного, так как в мире наблюдается заодно и гонка вооружений и расширение ядерного арсенала стран Третьего мира. Таким образом, цены на уран и потребность в нем будут расти, и расти существенно.

Современное состояние атомной отрасли региона

После развала СССР довольно развитая атомная отрасль региона первоначально пришла в упадок, и были разрушены большинство действующих хозяйственных связей с другими частями некогда единого советского комплекса Минсредмаша. Поэтому в дальнейшем пути развития ее в разных странах крайне отличались друг от друга. Разными стало все:

Приоритетность отрасли для государства
Допуск иностранных инвесторов
Стратегия и цели развития отрасли
Доля государства в ней
Технологическое развитие
Описание развития урановой отрасли в странах дано по открытым источникам.

Кыргызстан

С 1907 по 1970-е годы месторождения радиоактивных руд и минералов Кыргызстана около 100 лет служили в качестве единственных источников радиевого и уранового сырья в дореволюционной России, а затем из руд этих месторождений был получен первый советский радий. Начиная с середины 50-х годов, Кыргызстан был крупнейшим производителем урана в бывшем Советском Союзе. Месторождение Майлуу-Суу и горно-химическое производство, размещенное здесь же, играли при этом важнейшую роль. Ежегодно в республике добывалось порядка 3000 тонн U3O8. Однако себестоимость производства была крайне высокой и поэтому когда были найдены месторождения в Казахстане и Кыргызстане кыргызстанские месторождения (Майлуу-Суу, Шекафтар и Кызыл-Джар) были законсервированы. Сейчас добыча урана в Кыргызстане не ведется.

В настоящее время есть перспективные месторождения:

Кызыл-Омпольская группа ураноториантовых россыпей и урановое месторождение Кок-Мойнок (запасы урана — 20 тыс. т. и тория свыше — 50 тыс. т.)
месторождения Камушановское (с установленными запасами 297 тонн U (0,031% U) и предполагаемыми 362 тонн U)
Сарыджазского месторождения 8222 т (при среднем содержании урана-0,022%)
Серафимовское месторождение
Единственным перерабатывающим предприятием Карабалтинский горнорудный комбинат, введенный в строй в 1955 году. В период максимальной загрузки на предприятии производилось до 3 тыс. тонн закиси-окиси урана. Предприятие было сориентировано на добычу и переработку урановых руд, но с годами на комбинате осваивается производство молибдена, вольфрама, олова, золота, серебра, баритов, выпуск буровых станков, средств индивидуальной защиты органов дыхания.

Крупнейшим акционером комбината и управляющей компанией является ГК «Ренова», (владеет 72, 28% акций ОАО «КГРК»).

В структуру производственного комплекса ОАО «Карабалтинский горнорудный комбинат» входят:

Гидрометаллургический цех;
Центральная научно-исследовательская лаборатория;
Служба главного механика, главного энергетика, главного прибориста;
Железнодорожное управление;
Автотранспортный участок;
В 2007 году ОАО «Карабалтинский горнорудный комбинат» (ГРК) подписало контракт с казахстанско-российско-киргизским предприятием «Заречное» о поставках уранового концентрата для последующей переработки. Комбинат также зависит от поставок из Казахстана серной кислоты.

Таджикистан

В период с 1945 года по 1993 год в Таджикистане велась разработка месторождений и переработка урановых руд на Ленинабадском горнохимическом комбинате (сейчас государственное предприятие «Востокредмет») на севере Таджикистана велась добыча урана в районах города Чкаловск, города Табошар и поселка Адрасман. В настоящее время добыча урана не ведется. В результате деятельности предприятий по добыче урана образовалось около 170 миллионов пустой породы и хвостохранилище с радиоактивными отходами объемом 55 миллионов тонн и суммарной активностью 6,5 тысяч Кюри. Сейчас хвостохранилище представляет экологическую угрозу для всего региона, так как находится в верховьях рек.

В настоящее время «Востокредмет» выпускает чистую пятиокись ванадия из нетрадиционных видов сырья, облицовочные плиты и другие изделия из природного камня, аффинирует золото и серебро, добываемые в Таджикистане, создало технологические линии по производству высокочистого марганцевого концентрата и по очистке вольфрамосодержащего концентрата от вредных примесей. Хотя и после 1993 года периодически перерабатываются партии урансодержащего сырья, поступающего из Казахстана, мощности все же простаивают.

Относительно возможной добычи урана существуют разные мнения:

Сверхоптимистичное – в Таджикистане в гранитоидах и других горных породах сосредоточены 14-40% от общего количества мировых запасов урана. Правда эти данные пока разведкой не подтверждаются и также надо учесть, что концентрации урана могут быть крайне низкими, а условия добычи в высокогорье очень тяжелыми. В общем, таджикский большой уран – это как лунный гелий-3 – вроде бы он есть, но сколько и как его достать непонятно.
Оптимистичное – сейчас в Таджикистане есть несколько уранорудных месторождений на севере, востоке и в центральной части страны: это районы Моголтау-Карамазара, Гиссаро-Каратегина и Памира. Также в центральной части республики открыто более шестидесяти рудных полей и пять месторождений, которые необходимо тщательно обследовать. Уникальным также является расположенное на Памире озеро Сасык-куль, вода которого содержит большое количество следов присутствия урана.
Рациональное – ну а наиболее простым способом добывать уран в Таджикистане является переработка отвалов 55 миллионов тонн радиоактивных хвостов от урановой руды.
Надо отметить, что расположение месторождений в гранитах и крайне сложные условия добычи делают Таджикистан неконкурентоспособным по отношению к Казахстану и Узбекистану. Но таджикские власти, тем не менее, надеются найти побольше месторождений и подтвердить запасы. Недавно была создана специализированная экспедиция по поиску радиоактивного сырья. Интерес к урану проявляют китайцы, россияне и французы.

Туркменистан

В настоящее время о запасах урана в Туркменистане достоверно не известно. Добычи урана не ведется.

Узбекистан

В Узбекистане подтвержденные запасы урана в 2009 году составляли:

Дешевле 80 долларов/кг – 86 200 тонн
Дешевле 130 долларов/кг – 114 600 тонн
Дешевле 260 долларов/кг – 144 600 тонн
Они распределены по 40 месторождениям с большими запасами урана, основу же узбекской урановой базы составляют 20 месторождений, находящихся в пустыне Кызылкумы. Добычу урана ведут 4 комбината: «Учкудук» в Северном горнорудном районе с месторождениями «Учкудук» и «Кендекъюб» ресурсами в 51 000 тонн; «Зарафшан» с Сагрельским месторождением в 38 000 тонн; «Зафарабад» в Центральном горнорудном районе с месторождениями: Северный и Южный Букинай, Бешкак, Лювлюкан, Тохумбет в 52 000 тонн; «Нурабад» в Южном горнорудном районе с месторождениями Самирсай, Кетменчи, Шарк, Улус с запасами в 13 000 тонн. Есть около 10 перспективных урановых площадей. Добыча переходит на метод подземного выщелачивания, что снижает затраты. Максимальная добыча в советский период была около 3800 тонн в год, а сейчас она снизилась до 2500 тонн в год.

Переработка производится на Новойском горно-металлургическом комбинате. Поставки закиси урана идут на мировой рынок – в основном их покупает американские фирмы. Более высоких технологий у Узбекистана нет. Надо кстати отметить, что НГМК также выпускает золото, что делает его одним из самых главных стратегических предприятий Узбекистана.

Ключевой проблемой Узбекистана является невозможность пока нарастить добычу (ее вполне можно увеличить до 5000 тонн в год) и получить технологии для более высокого передела урановой продукции.

Казахстан

В Казахстане подтвержденные запасы урана в 2009 году составляли:

Дешевле 40 долларов/кг – 44 400 тонн
Дешевле 80 долларов/кг – 475 500 тонн
Дешевле 130 долларов/кг – 651 800 тонн
Дешевле 260 долларов/кг – 832 000 тонн
Урановые месторождения в Казахстане сосредоточены в 6 ураноносных провинциях. Известные урановые месторождения в Казахстане делятся на две группы: эндогенные месторождения в домезозойских образованиях (включающие Североказахстанскую и Балхашскую ураноносные провинции) и экзогенные месторождения в мезозойско-кайнозойских остаточных образованиях (включающие Чу-Сарысуйскую, Сырдарьинскую, Илийскую и Каспийскую ураноносные провинции).Надо отметить, что многие месторождения находятся в песчаниках и добыча в них идет с помощью подземного выщелачивания, делая казахстанский уран одним из самых дешевых в мире.

Максимальная добыча в Казахстане будет примерно после 2017 года и составит 27 130 тонн. Однако эта цифра может быть больше за счет ввода новых месторождений. Доля НАК «Казатомпром» в добыче может достигать 12 854 тонн. После Казахстана наибольшую долю будет иметь Россия (особенно когда полностью выкупит полностью акции Uranium One Inc и если учесть, что «Карабалтинским комбинатом» владеет российская «Ренова») – 7203 тонн. Затем будет идти Канада – 2400 тонн, Япония – 2250 тонн, Франция- 2040 тонн, Китай – 333 тонны.

В Казахстане также 2 мощные предприятия перерабатывающих уран – Степногорский горно-химический комбинат и Ульбинский металлургический завод. Последний, помимо топливных таблеток, вскоре начнет также производить топливные сборки совместно с французской «АРЕВА» и будет перерабатывать оружейный уран в топливо совместно с канадской «Cameco».

Из-за радиофобии населения, которая затрагивает даже государственный аппарат, перспективы строительства АЭС крайне туманны, хотя имеется подготовленная площадка и обученный персонал, работавший ранее на БН-350.

Надо отметить, что в Казахстане бурно начинает развивать отрасль по добыче редкоземельных элементов – запущен уже один завод совместно с японцами и готовится аналогичный проект с немецкими фирмами.

Выводы

Подводя итоги можно сказать, что в регионе с атомной отраслью сложилась следующая ситуация:

Наиболее развитая атомная отрасль в Казахстане – практически, она во многом превзошла советский уровень – особенно по добыче урана. Широкое вхождение в атомную отрасль страны иностранных компаний и грамотный менеджмент позволило вырваться в мировые лидеры и даже в некоторой степени получить новые технологии.
Атомная отрасль Узбекистана находится в стагнации – хотя освоена технология подземного выщелачивания, но добыча урана падает, и разведки новых месторождений нет. Иностранные инвесторы в страну не допускаются. В целом, Узбекистан – это страна с нереализованным потенциалом в атомной отрасли.
В Таджикистане и Кыргызстане атомная отрасль практически за исключением перерабатывающих предприятий практически умерла. Несмотря на радужные прогнозы шансов, что снова начнется массированная добыча урана, ждать не приходится. Максимально на что они могут рассчитывать – на переработку казахстанского сырья, в случае, если казахстанские предприятия не будут справляться.

Геополитическое значение и прогнозы

В ближайшем будущем Казахстан и Узбекистан будут сохранять свои позиции на рынке урана. Их суммарная доля в мировой добыче не будет опускаться ниже 35-40%, что говорит о том, что их влияние на рынок будет очень сильным. При желании, они смогут нарастить добычу до 45-50% рынка. Ближайшим их соперником может стать только Монголия.

Их ресурсы будут весьма востребованы, так как добыча является дешевой и освоение месторождений может быть произведено в короткие сроки (3-5 лет в Казахстане). Поэтому страны с дефицитом топлива для своих АЭС (Россия, Китай, Япония, Франция) будут заинтересованы в доступе к ним, что повлияет на отношения Казахстана и Узбекистана с этими странами.

Основным вопросом развития урановой отрасли региона будет вопрос допуска Узбекистаном иностранных компаний к добыче урана и вопрос развития производства топливных таблеток и топливных сборок в Казахстане (какая доля добываемого урана будет перерабатываться там)
http://ostkraft.ru/ru/articles/250

Основа для сепаратизма на Западе Казахстана. 2

Очень похожие данные приводит в своем исследовании и эксперт Ассоциации приграничного сотрудничества (Россия) Марат Шибутов. Как видно из представленного ниже графика, запад республики дает самый большой объем промышленного производства – все четыре области республики находятся в самом верху рейтинга с колоссальными относительно Южного Казахстана показателями: см. таблицу «Объем промышленного производства, млрд. тенге».

Однако самым простым и наглядным параметром эффективности региональной экономики считается коэффициент валового регионального продукта (ВРП), по которому можно четко отследить, какая из областей дает больший экономический эффект. И здесь тоже все вполне однозначно: только одна область прикаспийского региона Казахстана дает сопоставимый с Южно-Казахстанской областью объем ВРП – это Западно-Казахстанская область (823 млрд. тенге). Остальные дают несоизмеримо больше. Атырауская область — 1969,9 млрд. тенге, а Мангистауская – 1108,5 млрд. тенге. При этом, Южно-Казахстанская область, обладая гораздо большей численностью населения, обеспечивает 925,5 млрд. тенге. Это тоже немало – но на фоне разницы в популяции по размеру ВПР в пересчете на одного человека западные родоплеменные объединения оставляют далеко позади правящие южные кланы по степени их экономической эффективности и влияния на бюджет страны.

Ситуация могла бы выглядеть более справедливой, если бы дикий экономический перекос компенсировался социальными благами. Однако даже здесь, похоже, никакой работы не велось по вполне объективным причинам: Мангистауская область, являясь бюджетным донором, является демографическим реципиентом. Один только Жанаозен с 2000 года вырос значительнейшим образом – более чем вдвое за 12 лет. Понятно, что при таком притоке (среди мигрантов преобладают оралманы – казахи-репатрианты из других республик) успевать отработать хотя бы строительство жилья довольно сложно. Это особенно актуально, если принять во внимание нехватку в регионе питьевой воды. Даже в административном центре, городе Актау, работает опреснитель на базе МАЭК. Это автоматически означает некоторые инфраструктурные проблемы. Что в этом контексте говорить о жителях «углубленного» в степях Мангышлака Жанаозене?

В качестве доказательства нашей версии предлагаем вашему вниманию материал, где быт в Жанаозене описывается репортером журнала «Эксперт-Казахстан» буквально за полгода до беспорядков. Однако, прежде чем предложить вам цитату, рекомендуем обратить внимание на требования простых рабочих к Астане.

«Скоро вокруг журналистов собралась толпа людей, некоторые подошли с камерами, каждый наперебой рассказывал о несправедливостях, чинимых их начальниками: у одного забастовщика ребенка сняли с автобуса, направлявшегося в санаторий, к другому пришли домой, позвали старушку-мать и сказали, что ее сын уволен, та упала в обморок. «Они хотят, чтобы мы продались китайцам и за 150 тысяч (тенге, около $1 тыс. – авт.) работали, — резюмировал один уже пожилой бастующий. — На самосожжение пойдем, нам терять нечего». Он был уверен, что местный и областной акиматы (администрации – авт.) работают в спайке с РД КМГ.

Кроме самосожжения в толпе говорили и о возможности отделения от Астаны. «Адайцы (большинство местных казахов представители именно этого рода; представителей других национальностей в городе почти нет) люди духовитые. Как пожелают, так и сделают», — предупредил нас один осведомленный местный источник.

У стоящего рядом парня в красной кепке я спросил, что делается властями для обустройства города. «Для обустройства тут ничего не делалось. Тут же на остановке летом невозможно стоять! Сейчас впервые за 20 лет они в городе систему водоснабжения меняют. Только в этом году 43 млрд тенге выделили, чтобы улучшить положение, — он вспомнил недавно утвержденную программу развития города. — Но никаких условий и никакого развития тут нет. Хочешь учиться — надо ехать в Алматы, а там только чтоб проживание обеспечивать, надо миллионы получать».

Прежде, чем мы углубимся в социологию, зафиксируем выводы, которые можно сделать из ранее упомянутого репортажа.

Первое и самое главное – рядовые рабочие высказывают мысль об отделении от Астаны. Этот момент не имел бы важного значения, если бы речь шла о любом другом регионе страны. Однако запад республики – это отдельный мир в системе взаимоотношений внутри казахской степи. Он не только удален географически, но еще и обделен вниманием властей во всех смыслах, являясь при этом территорией, которую без пафоса и иронии можно называть «закромами Родины».

Второе. Социально-экономический коллапс, центром которого стал регион за последние годы, даже со стороны выглядит несправедливым по отношению к жителям этой территории. Более того, если учесть темпы миграционного прироста и очевидное неумение властей регулировать эти процессы, можно констатировать: запад Казахстана будет демонстрировать в ближайшее время высокие темпы социальной неуправляемости даже при наличии нужных договоренностей региональных и центральных элит.

Третье. Даже без социологических инструментов, только на основании этой статьи можно прийти к важному выводу – жители региона акцентируют внимание на собственной принадлежности в первую очередь к местной родоплеменной структуре, а не этнической и, тем более, гражданской идентичности. Это тем более любопытно, что феномен «адайской ментальности» фиксировался специалистами еще до беспорядков в Жанаозене.

Ментальные предпосылки для сепаратизма

Еще в феврале 2007 года общественный фонд «Стратегия» провел ряд полевых исследований, по результатам которых составил «Портреты регионов Казахстана». В каждой из областей страны специалисты осуществили ряд стандартных замеров и подробно описали результаты, полученные в ходе исследования, на основании экспертных интервью, фокус-групп и массового опроса населения. В тексте использованы цитатыиз интервью с экспертами и фокус-групповых дискуссии?. Полученные результаты, пусть они и не имели потом вполне логичного для работ такой масштабности продолжения, можно назвать крайне занятными. Причем, и это надо отметить особо, речь в проведенном исследовании идет о 2007 годе – то есть еще «дозабастовочном» периоде. Итак, что же рассказали жители самой «горячей» области региона — Мангистауской?

Первое, на что обращают внимание специалисты – это четко сформулированное понимание: жители области осознают свое «стратегическое» положение. Что важно, это в равной степени касается и экономического содержания, и геополитического расположения. Речь идет о понимании: море со всеми его возможностями, в том числе торговыми, находится рядом, а это, как минимум, означает выход на другие экономики региона.

Здесь хотелось бы подробнее остановиться на выводах экспертов, которые могут трактоваться двояко. Опрошенные фондом специалисты рассматривают регион только с точки зрения перспектив развития – что на тот момент было вполне логичным: ведь речь идет о сравнительно благополучном периоде жизни региона. Однако если присмотреться к представленным тезисам с высоты прожитых лет, можно прийти и к другим выводам. Например, обособленность области и ее оторванность от основного большого мира (если речь идет об остальном Казахстане) в контексте раздражения региональной элиты и лозунгов об «отделении от Астаны» выглядят в буквальном смысле указанием на наличие структурных проблем в теле молодой казахской государственности. Если же к этому присовокупить осознание собственных стратегических перспектив жителями области (о нем мы писали чуть ранее), мы получим потенциальный повод для проявления латентного сепаратизма. И такое впечатление оставляет сравнительно безобидная первая часть исследования. Дальнейшее погружение в тезисную часть этой работы и вовсе заставляет прийти к переосмыслению процессов, происходящих в регионе.

В частности, специалисты отмечают некоторые особенности демографической ситуации: ее можно охарактеризовать, как «мечта националиста», поскольку «по национальному составу «у нас Мангистауская область, она стала как бы монообластью». По данным статистики, доля представителей? титульной? нации составляет около 80%. И по прогнозам экспертов, «может за год, за два изменения будут проходить, и у нас получается, что у нас некоторые районы в основном будут состоять из представителей? государство образующей? нации, или титульной?, как мы говорим». «Как отметило большинство экспертов, «отличие Мангистаускои? области от других областей? — это проживание в регионе представителей? одного рода, т.е. рода адаи?. Если сейчас там проживает 380 тыс. казахов, то 312 тыс. из них — адаи?цы». По свидетельствам экспертов, у жителей? других регионов Казахстана сложилась устойчивая ассоциация с Мангыстау как землёй? адаев. «Вот едешь в другие области, например, бываешь там, и сразу первый? вопрос: «Ты адаец?».

Для большей наглядности приведем цитату из другой части исследования: поясним лишь прежде, что в ней речь идет уже о самоидентификации жителей региона.

Уникальную особенность Мангистаускои? области участники фокус-групп отмечают в том, что область фактически является вотчиной? одного казахского рода — адаи?. «Вообще, как-то в областях очень много количество различных родов. Здесь же в основном большая часть – это жители, вот, адаи?цы». По мнению участников фокус-групп из числа некоренных жителей? области, именно такая локализация представителей? одного рода послужила основой? для сохранения и поддержания на территории области традиционных родовых отношении?. «В других регионах Казахстана, там не такое значение придается роду». Для жителей? Мангистаускои? области родовая принадлежность является одним из ключевых самоидентификационных признаков. Типичным поведением для адаи?ца считается начинать знакомство с вопроса о родовой? принадлежности собеседника, «в первую очередь, когда ты приезжаешь, тебя спрашивают, какой? у тебя род».

Необходимо пояснить, что мы специально совместили цитаты из разных частей работы фонда «Стратегия». Дело в том, что структура этой научной работы предполагает фиксацию проблем, однако авторы распределяют полученные результаты, исходя из логики собственной методологии, нам же важно зафиксировать самые болезненные точки, которые видятся в контексте событий декабря 2011 года. Так вот, если анализировать приведенные цитаты исходя из нашего видения проблематики, то хотелось бы внимательнейшим образом приглядеться к особенностям идентификации жителей области как со стороны экспертов фонда, так и со стороны самих опрашиваемых представителей этого непростого региона. В первую очередь, обращает на себя внимание важный факт – первичная самоидентификация населения. Люди считают себя не столько казахами, сколько «адайцами». Причем первое же сопоставление говорит о том, что на этой территории проживают в большинстве своем представители именно этого родоплеменного объединения, но самое здесь главное – это довольно агрессивная форма демонстрации своей принадлежности к числу региональных автохтонов. Несмотря на довольно сильную развитость трайбализма по республике в целом, открытая система распознавания «свой-чужой» по родоплеменному признаку не очень характерна даже для юга республики, который, согласно аналогичному исследованию фонда «Стратегия», считает себя «колыбелью казахской нации».

Усугублены вопросы самоидентификации и характерными особенностями местного менталитета. Так, согласно свидетельствам экспертов, для жителей Мангистауской области характерен «комплекс островитян», в рамках которого все остальные регионы республики рассматриваются в отрыве от «адайских земель» (они включают в себя далеко не весь запад Казахстана). Более того, наряду с «комплексом островитян» эксперты констатируют в качестве еще одной ментальной особенности так называемое «поведение кредитора», когда житель региона уверен, что все «понаехавшие» являются «должниками» жителей области, «они все считают: «это наша земля, вы сюда приехали и за это вы должны быть благодарны».

В целом, и этот момент необходимо отметить, исследование оставляет впечатление очень здравого документа, на который следовало бы обратить внимание еще в 2007 году. Подавляющее большинство из перечисленных в работе проблем за пять неполных лет можно было купировать, часть – нивелировать до малозначимых величин. Однако, судя по набору признаков, подавляющее большинство проблем так и остались актуальными. Это значит, что работы никакой не велось, а если таковая и была, то результаты ее минимальны. Особенное значение, и этот момент необходимо повторять вновь и вновь, проблемная оставляющая доклада фонда «Стратегия» приобретает на фоне событий 16-17 декабря 2011 года в Жанаозене, а также в контексте описанных нами в предыдущих главах проблем. В этой связи любопытным видится нижеприведенный вывод специалистов фонда, с которым трудно спорить. Его надо просто процитировать.

«Мангистауская область, как мононациональная область с сильной? родовой? традицией? и развитым чувством национального самосознания, может стать площадкой?, полигоном для внедрения и апробирования различных национал-идеологических технологии?, направленных как на повышение уровня патриотизма, так и на разжигание межнациональных конфликтов».

Краткий анализ событий по итогам ситуации в Жанаозене

Беспорядки в Жанаозене, которые произошли 16-17 декабря 2011 года, вне всяких сомнений являются самой верхней точкой противостояния региональных элит против центральных. Но даже из этих трагических событий, если судить по решениям, принятым в 2012 году, никаких системных выводов сделано не было.

В частности, проведенная по результатам ситуации в Жанаозене ротация высшего управленческого состава в Казахстане свидетельствует, скорее, о попытке исключить проблемный регион из активной политической повестки путем манипуляций с бюджетами национальных компаний. Фактически региональная элита задабривается исключительно вливаниями, и тем самым укрепляется в мысли о том, что забастовочный потенциал в диалоге с Астаной имеет ключевое значение. Косвенные отголоски этого тезиса можно было проследить во время бунта элиты Атырауской области, которая выразила свое несогласие с политикой президента по результатам отставки губернатора области Бергея Рыскалиева.

Также ничего не известно о сколько-нибудь крупных социально-экономических программах, реализуемых в регионе – и речь здесь идет даже не столько об их реализации, сколько об отсутствии некоего системного комплекса усилий пропагандистского характера, которые бы позволили говорить о возвращении если не взаимного доверия, то хотя бы демонстрации единства нации.

Не улучшает ситуацию и кадровая политика Астаны. По результатам бунта нефтяников 16-17 декабря 2011 года «Ак Орда» приняла ряд кадровых решений, большая часть из которых носила тактический характер. Однако впоследствии ротация, предпринятая Астаной, была зафиксирована. В итоге управлять проблемной областью «был оставлен» Бауыржан Мухамеджанов, выходец из южной родоплеменной общины. Не имея никаких претензий к этому чиновнику, отметим качество принятого решения – назначение «смотрящего» варяга в целом говорит о минимальных изменениях в кадровой политике Астаны. В рамках этой логики «контролировать» зачастую гораздо важнее, нежели «менять». О результатах принятого кадрового решения можно судить по продолжающимся даже в условиях нулевой информационной поддержки забастовкам нефтяников в регионе и непогашенном в целом протестном потенциале области.

Любопытен и другой факт из научно-исследовательской сферы – к настоящему моменту ничего неизвестно об официальных «замерах» — социальных, экономических и политических. И речь здесь идет вовсе не о правовой оценке событий, к которой призывает радикальная оппозиция – речь идет об отсутствии предпринятых системных исследований, зондаже ситуации и постановке первичных социальных диагнозов. Не изучены (во всяком случае, в публичном поле о них нет упоминаний) вопросы миграции – как внешней, так и внутренней; социально-экономического структурирования самых проблемных участков в регионах; вовлечения местного населения в бизнес-процессы; вопросы распределения властных полномочий в регионе и хотя бы бюджетных перекосов в пользу регионов-доноров.

Но самое главное — ничего неизвестно о качественных программах по выводу проблемных регионов из отраслевой зависимости. Дело в том, что согласно мнению аналитиков, нефтяные возможности ряда месторождений уже истощаются. Для моногородов, в число которых входит и Жанаозен, этот факт на перспективу означает только одно: резкое усиление потенциала протестных настроений и вывод ряда внутренних противостояний в открытую фазу.

Некоторые выводы

Первое же обобщение тезисов настоящего доклада подталкивает внимательного читателя к не слишком приятным выводам.

Во-первых, к настоящему моменту переход сепаратистских настроений на западе Казахстана из латентной фазы в более активную уже состоялся. Этот момент зафиксирован наблюдателями – а значит, можно говорить об уже сформировавшемся тренде. При этом в общем и целом в информационном поле страны нет данных о том, существует ли за озвученными лозунгами осознанная идеология. Однако, по совокупности косвенных данных, можно судить: в регионе созданы все условия для формулирования подходящей повестки. Зафиксирован этот момент был еще в 2007 году, а существенно усилен – в конце 2011 года.

Во-вторых, ситуация на западе Казахстана с тех пор развивалась только в крайне негативном для сохранения государственности ключе – раздражение элит подпитывалось пассивной, а зачастую и откровенно враждебной политикой центральных органов власти. Этот момент создает предпосылки для дальнейшей эскалации напряженности вне зависимости от оперативной ситуации до тех пор, пока в «Ак Орде» не будет разработана хоть сколько-нибудь внятная программа по политической, социально-экономической и, самое главное, ментальной интеграции региона в состав страны.

В-третьих, без проведения необходимой работы исследовательского и пропагандистского характера, спрогнозировать дальнейшую трансформацию регионального сепаратизма невозможно. Между тем очевидно, что после событий в Жанаозене скорость развития региональных фобий может возрасти кратно. При этом представить, как именно проявит себя родоплеменная конструкция региона скажем, при усилении внешнего информационного и политического давления, почти невозможно.

В-четвертых, ни в коем случает нельзя забывать о географическом расположении региона. «Адайская степь» граничит с очень непростыми районами Туркмении и Узбекистана, а по морю – еще и с ключевым «узлом» каспийской политики – Закавказьем, что не придает региону геополитической устойчивости, а скорее, наоборот, делает запад Казахстана одной из самых важных точек приложения англосаксонской политики. В этой связи можно вспомнить широко озвученные планы военных США в отношении порта Актау. Если продолжать рассуждения в этом контексте, то необходимо отметить крайне слабые инфраструктурные связи региона с остальной частью Казахстана. Усугубляются они ментальными различиями и сложившейся политической обстановкой в республике.

И последнее. Существует очевидная связь запада Казахстана с российским Северным Кавказом. К таковой можно отнести интенсификацию взаимодействия в рамках террористического подполья: в последние годы резко возросло количество случаев ликвидации в российских регионах боевиков с казахскими паспортами. Если помножить этот тренд на активизацию террористического подполья на западе Казахстана в 2011 году, то вопросов в этом ребусе с элементами родоплеменной структуры республики, политики, вопросов социально-экономического блока и ментальных различий — становится несоизмеримо больше. И каждый из них требует четкого ответа.

Заключение

И в заключение позволю себе напомнить еще один занятный момент. Дата 16 декабря – после событий в Жанаозене может считаться сакральной для Казахстана дважды. Впервые, напомню, 16 декабря прозвучало в 1986 году, когда в Алма-Ате были разогнаны «националистически настроенные студенты». Согласно официальной версии, которая бытует сегодня, в те дни произошло первое в Союзе выступление с национально-освободительными мотивами: казахи, дескать, вышли на улицы в знак протеста против политики Москвы, которая прислала руководить республикой русского Геннадия Колбина. Однако, есть и версия из-под ковра. По некоторым данным, тогда обострилась борьба за власть – и несущей конструкцией этой борьбы стали студенческие выступления.

Так в Казахстане решаются дела. И тогда, и сейчас.

И если тема сепаратизма не будет вовремя свернута и направлена в иное русло, есть большая вероятность, что дата 16 декабря – станет днем двойного «освобождения». Сначала — от «колониальной политики Москвы», затем – от «колониальной политики Астаны»
http://ostkraft.ru/ru/articles/251

Основа для сепаратизма на Западе Казахстана. 1

В феврале 2013 г. в Москве выходит в свет сборник аналитических статей «Средняя Азия: Новые координаты». В сборник, в частности, вошло исследование Михаила Пака «Основа для сепаратизма на Западе Казахстана», которое ниже публикуется в сокращённом виде.
Читать далее

foreign.senate.gov/publications: Energy and Security from the Caspian to Europe

12.12.2012

http://www.foreign.senate.gov/publications/
http://www.foreign.senate.gov/publications/download/energy-and-security-from-the-caspian-to-europe

tengrinews.kz: Доля китайских компаний в нефтяной отрасли Казахстана в 2013 году превысит 40%

Доля китайских компаний в казахстанской нефтяной отрасли в 2013 году превысит 40 процентов, сообщил агентству КазТАГ источник в нефтегазовой отрасли.

«По предварительным подсчетам, у китайских компаний будет под контролем более 40 процентов казахстанской нефти к осени 2013 года, а в дальнейшем составит половину годовой добычи на территории республики», — отметил аналитик, пожелавший остаться неназванным.

«После того как «Разведка Добыча КазМунайГаз» приобретет у «КазМунайГаза» доли участия в «Казахойл Актобе», «Казахтуркмунай» и Mangistau Investments B.V., доля Китая значительно вырастет, так как у China Investment Corporation и у ряда других подконтрольных ей компаний уже почти 30 процентов в РД КМГ2″, — подчеркнул он.

Согласно подсчетам собеседника агентства, «у Китая доля в казахстанской нефти больше чем у самого Казахстана и вообще чем у кого-либо в стране — перевалила за 30 миллиона тонн и продолжает расти».

«Специалисты и уполномоченные органы (Казахстана-КазТАГ) об этом осведомлены, но стараются избегать широкой огласки: после общественного возмущения по предполагаемой аренде Китаем земель в Казахстане, нефтяную тему власти стараются не афишировать, и поэтому максимально затруднен подсчет доли».

«Сложность подсчета доли любого участника в нефтяной отрасли заключается в обилии промежуточных фирм за пределами Казахстана: это оффшорные зоны и зоны с льготным налогообложением, которые оформлены на подставных лиц или родственников. Тем не менее, профильное ведомство обычно всегда в курсе — кто стоит за тем или иным оффшором», — считает собеседник агентства.

«Китайские бизнесмены не спешат все объемы казахстанского сырья транспортировать на свою родину, и для этого есть веские причины. Ведь не секрет, что многие китайские менеджеры в Казахстане — это родственники партийных и государственных чиновников высшего и среднего звена. Они не стесняются зарабатывать деньги и для семейного клана. Поэтому создание серых схем, а также незаметная, на первый взгляд, диверсификация китайских нефтяных компаний в Казахстане, позволяет создавать неучтенные фонды для производства и продажи нефтепродуктов, а главное- их вывода в Европу напрямую из нашей страны», — подчеркнул источник.
http://m.tengrinews.kz/ru/money/226309

Производство редкоземельных элементов в Казахстане

(статья опубликована в журнале «Промышленность Казахстана», №5, октябрь 2008 г.)

Постоянное увеличение спроса на редкоземельные элементы связано с разнообразными областями их применения. Редкоземельные элементы играют ключевую роль в производстве материалов для высокотехнологичных сфер потребления, таких как электронная и электрооптическая отрасли, информационные технологии, биомедицина, охрана окружающей среды, энергосбережение. Они используются в производстве люминофоров, промышленной керамики, катализаторов для нефтеперерабатывающей и автомобильной промышленности, сверхпроводников, постоянных магнитов, высококачественного стекла, волоконной оптики, кислородных сенсоров, лазеров, аккумуляторных батарей с длительным сроком эксплуатации для электромобилей, кино- и фотоаппаратуры. Кроме того, РЗЭ находят широкое применение в традиционных сферах потребления, в частности металлургии.

В Казахстане проведены работы по изучению элементного состава и оценке геохимического спектра более 30 месторождений. Полученные результаты свидетельствуют о том, что высоким содержанием редкоземельных элементов, редких металлов и золота характеризуются урановые месторождения. В них преимущественно накапливаются легкие лантоноиды (лантан, церий), среди редких металлов преобладают гафний и сурьма. Максимальное содержание тяжелых лантоноидов (иттербий, лютеций) отмечаются в месторождениях Заозерное и Тастыкольское Коксенгирского рудного узла. Выявлены высокие концентрации самария, лютеция, скандия, гафния, сурьмы, циркония, ниобия, иттрия, европия на некоторых участках Грачевского узла. Высоким содержанием редкоземельных элементов и редких металлов отличаются месторождения Балхашского узла, концентрирующего тантал, гафний и отчасти европий, иттербий, лютеций. По специфическому набору редких металлов и редкоземельных элементов выделяется группа Шоккарагайских рудопроявлений и аномалий. В оловорудных зонах месторождений Донецское и Сырымбет выявлены лантан, церий, самарий, европий, иитербий, лютеций, скандий, гафний в ряде случаев золото, а в колумбите Лосевского месторождения — промышленно высокие содержания самария, иттербия, скандия, гафния и урана. Кроме урановых руд, по данным Института геологических наук, редкоземельные элементы залегают в титано-редкоземельном месторождении Кундыбай, редкометалльных — Верхнее Кайракты, Жанет, Южный Жаур, Коктенколь, Верхнее Эспе, Йосор, Карасу, в фосфоритовом массиве Каратау и карбонатитовых — Дубравский, Красномайский и Барчинский.

Учитывая, что природные рудные скопления любых металлов не воспроизводятся, остро встает проблема эффективного и экономичного использования накопленных техногенных отходов горно-металлургического и химического комплекса, которые отличаются высоким содержанием недоизвлеченных основных и сопутствующих ценных компонентов. Широкое использование техногенных минеральных образований в Казахстане позволит повысить ресурсосбережение в огромных масштабах за счет экономии эксплуатационных и капитальных затрат на разведку и добычу минерального сырья, а также отчасти решить экологическую проблему. Среди техногенных отходов, богатых редкоземельными элементами, следует отметить фосфогипс – продукт переработки фосфоритов и апатитов на минеральные удобрения, отвальные кеки вольфрамового производства, а также промпродукты переработки урановых руд. Содержание редкоземельных элементов в данных техногенных отходах составляет 0,5-0,6 %, что соответствует некоторому рудному сырью. Техногенное сырье, в отличие от минерального, вскрывается легче в связи с измененным фазовым составом. Поэтому технология получения концентрата РЗЭ из промышленных отходов не требует больших капитальных затрат и сравнительно проста в осуществлении.

В настоящее время в Казахстане практически отсутствует собственное производство редкоземельных элементов, хотя имеются все необходимые предпосылки для его создания и развития. Ранее производителем редкоземельных металлов в республике являлся Иртышский химико-металлургический завод. С 1999 года он разделен на две части и продан в частную собственность отдельными лотами: ТОО «Иртышская редкоземельная компания» («ИРЗК»), где перерабатывают привозные концентраты с получением редкоземельных металлов и АО «ИХМЗ», где имеются мощности по производству ниобия. Однако «ИРЗК» не загружена в полную мощность, в связи с отсутствием в Казахстане производства редкоземельных концентратов. В настоящее время в республике активно разрабатываются технологии получения редкоземельных концентратов из рудного и техногенного сырья.

Такие предприятия, как ТОО «Целинный Брадентон Кемикалс» в г. Степногорске, завод по производству минеральных удобрений в г. Таразе имеют возможность разместить на своей территории мощности по переработке техногенных отходов с получением концентратов редкоземельных элементов. Получение конечной продукции, соединений РЗЭ, можно организовать на ТОО «ИРЗК». Таким образом, просматривается замкнутая цепочка производства РЗЭ в Казахстане, что особенно важно на сегодняшний день, т.к. создание и развитие редкоземельной отрасли в республике позволит вывести промышленность Казахстана на качественно новый технический уровень.
http://www.proza.ru/2009/02/05/425