kommersant.ru: интервью министра энергетики Александра Новака. 1

09.07.2013

До конца года правительство обещает либерализовать экспорт сжиженного природного газа, допустив к внешним рынкам независимых производителей. Ключевыми потребителями должны стать страны АТР. Кто получит право на экспорт СПГ, как будут строиться взаимоотношения новых экспортеров с «Газпромом» и сколько российской нефти может купить Пекин, “Ъ” рассказал министр энергетики России АЛЕКСАНДР НОВАК.

— На Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) Владимир Путин фактически объявил вопрос о либерализации экспорта сжиженного природного газа (СПГ) из России решенным. Когда будут подготовлены и внесены в Госдуму соответствующие поправки в закон об экспорте газа?
— Сейчас мы готовим эти поправки. Планируется, что они будут внесены в правительство в ближайшие недели, в зависимости от интенсивности процесса их согласования. Затем мы отработаем их в администрации президента и вынесем на осеннюю сессию Госдумы. Ожидаем, что новый закон будет принят осенью и вступит в силу с 1 января 2014 года.

— Какие будут критерии доступа к экспорту?
— Есть разные предложения. В соответствии с одним из них предлагается решать вопрос о доступе к экспорту на этапе выдачи лицензии для разработки того или иного месторождения. Исходя из его ресурсной базы, возможных объемов производства СПГ, наличия рынков сбыта для газа с очередного проекта. Такие проекты также не должны реализовываться в ущерб потребностям внутреннего рынка. Есть и другие предложения, например, допускать к экспорту проекты, расположенные на определенной территории, в частности в северной части Ямало-Ненецкого автономного округа и на шельфе, в том числе Черного и Азовского морей. Этот путь тоже неплохой, и по нему можно пойти. Но мы считаем, что допускать к экспорту проекты только по территориальному принципу все же не совсем правильно, вернее исходить из целесообразности. Потому что в случае территориального ограничения под законопроект не попадут какие-то месторождения в Восточной и Западной Сибири, где в принципе тоже могли бы быть построены заводы СПГ. Не исключено, что будет подготовлен некий «микс», который будет учитывать как территориальный признак, так и учет экспорта СПГ в лицензии на недропользование.

— То есть консолидированной позиции о форме изменения законодательства еще нет, а, как известно, основная борьба всегда идет за детали?
— Мне кажется, это не столь важно, об этом можно всегда договориться, было бы принципиальное решение. Сейчас в России шесть СПГ-проектов, три из них реализует «Газпром», которому разрешения на экспорт не нужно. Вместе с проектами независимых производителей — «Ямал СПГ» НОВАТЭКа, «Сахалин СПГ» «Роснефти» и «Печора СПГ» — в России можно производить до 35–40 млн тонн СПГ к 2018–2020 годам. Мы могли бы занять до 10% мирового рынка. Ниша для существующих проектов есть, поэтому мы ожидаем, что все они получат право на экспорт. Если появятся новые проекты, решение по ним будет приниматься отдельно исходя из критериев, которые будут прописаны в законе.

— Трейдеры смогут получить право на экспорт?
— Нет, не смогут. На наш взгляд, предоставлять такую возможность было бы нецелесообразно.

— Как будет обеспечиваться неконкуренция, к которой призывал президент? Российские производители будут делить рынки стран или конкретных потребителей?
— Все это достаточно условно, делить рынки или покупателей никто не собирается. Сегодня формула ценообразования почти у всех одинаковая. Если газ на китайском рынке стоит $12–13,5 за 1 млн BTU (британская термическая единица), то давать цену ниже этой, во-первых, нецелесообразно с точки зрения экономики того или иного проекта, а во-вторых, участники рынка этого не поймут. То есть жестких правил регулирования рынков и взаимодействия с контрагентами не будет. Я думаю, что наши крупнейшие компании, которые занимаются СПГ, и так смогут между собой взаимодействовать с тем, чтобы не ухудшать свои экономические показатели.

— Тогда в чем будет состоять суть регулирования? Речь шла о создании некоего государственного регулирующего органа, возможно, в структуре Минэнерго.
— Мы не настаиваем на создании такого органа. Есть и другие варианты. Например, создание некоммерческого партнерства, как «Совет рынка» у энергетиков, где нефтегазовые компании могли бы координировать свои действия в сфере СПГ.

— Вы считаете, что это возможно?
— Это можно сделать, но пока в этом нет особой необходимости. Потому что не так много компаний в этой сфере, которые могут между собой конкурировать. Эти вопросы также можно выносить на обсуждение комиссий по ТЭК при правительстве и президенте. Или регулировать сразу при выдаче лицензий.

— Компании не должны пересекаться по рынкам или покупателям?
— Покупателям и сегментам рынка. Например, я считаю, что независимым производителям сейчас нет необходимости поставлять дополнительные объемы СПГ в Европу, потому что там сильные позиции у «Газпрома», который имеет в Европе обширную инфраструктуру для поставок трубопроводного газа. С другой стороны, Европа все равно закупает СПГ, и в этой нише могли бы поработать и «Газпром», и независимые производители, но без ущерба для трубопроводного газа «Газпрома».

— Получается, что, по сути, регулирование деятельности независимых производителей на внешних рынках после либерализации осуществляться не будет. А механизмы администрирования будут включаться только в случае откровенно конфликтных ситуаций?
— Да, это видится так.

— Недавно стало известно, что НОВАТЭК ведет переговоры с британской BP о поставках ей СПГ с «Ямал СПГ», одновременно переговоры о строительстве новой ветки Nord Stream в Британию ведет «Газпром». Не станет ли газ с «Ямала СПГ» конкурентом трубопроводному газу «Газпрома»?
— Не стоит так жестко подходить к этому вопросу, там очень много нюансов. Маркетинг СПГ — это очень сложная тема. Ты покупаешь его в одном месте, а продать можешь в любой точке земного шара. В возможной сделке с BP нужно знать детали.

— На ПМЭФ НОВАТЭК подписал соглашение и о поставках СПГ с китайской CNPC, которая собирается купить долю в «Ямале СПГ». Но переговоры с CNPC о поставках как трубопроводного газа, так и СПГ менее успешно ведет и «Газпром». Не является ли это прямой конкуренцией?
— Нет, это не является проявлением конкуренции. Дело в том, что в Китае тоже есть координация внешних отношений. Изначально НОВАТЭК вел переговоры о поставках газа с китайской Sinopec. Но затем в КНР было принято решение, что все внешние контракты на поставку газа будет заключать только CNPC, в том числе в интересах Sinopec. Поэтому тут между НОВАТЭКом и «Газпромом» нет противоречий.

— «Газпром» ведет переговоры о поставках трубопроводного газа с CNPC около десяти лет, теперь переговоры вновь затягивают. Нет ли ощущения, что они в итоге ни к чему не приведут и Китай вообще откажется от трубы в пользу СПГ?
— У меня нет такого ощущения, потому что идет нормальный процесс сближения позиций. Покупатель заявляет минимальную цену, продавец — максимальную. И та и другая сторона понимает, что у них есть потенциал для сближения. Это растянутый во времени процесс. Исходя из той информации, которой я владею, жесткого расхождения между ними нет.

— Тем не менее пример НОВАТЭКа показывает, что договориться можно быстрее…
— Маркетинговая политика очень сложная, там у каждого своя тактика. Могу сказать лишь, что после того, как с Китаем договорились поставлять трубопроводный газ по восточному маршруту и были оговорены базовые условия, переговоры стали продвигаться интенсивнее, хотя до этого шли очень вяло. Сейчас единственным несогласованным моментом остается цена. Но механизм ценообразования на трубопроводный газ очень сложный. Он зависит от многих факторов: объемов поставок, сроков, надежности, штрафных санкций за недобор или недопоставку газа. Здесь надо соответствовать тенденциям рынка и максимально дорого продать газ потребителю на максимально длинный срок.

— По нашей информации, Китай напрямую не увязывает переговоры о поставках газа с переговорами о поставках нефти, но говорит о том, что он готов покупать в России больше газа, если Россия согласится поставлять туда больше нефти. Так как нефть нужна Китаю больше. Переговоры действительно ведутся в таком формате?
— Мне об этом ничего не известно. На мой взгляд, это не соответствует действительности. Есть отдельная тема по газу и отдельная по нефти. Что касается нефти, то я считаю, что Китай в перспективе будет главным драйвером роста спроса на нефть, и это открывает перед нами большую нишу. Хорошо, что именно мы ее занимаем, потому что в противном случае ее займет кто-то другой.

— «Роснефть» и CNPC в марте договорились о дополнительных поставках нефти в Китай. Вас устраивают предлагаемые «Роснефтью» направления поставок, в частности через Казахстан?
— Мы сейчас прорабатываем этот вопрос, ждем окончательного предложения от «Роснефти», чтобы посчитать ресурсную базу для дополнительных поставок нефти в Китай. Это напрямую связано с нашим соглашением с Казахстаном, по которому с января 2014 года мы прекращаем беспошлинные поставки нефти в страну. Порядок будет следующий: Россия продолжит поставлять 7 млн тонн нефти на Павлодарский НПЗ, в обмен Казахстан также должен будет такой же объем сырья направлять на Новороссийск. Есть вариант поставлять эту нефть в рамках swap-операции в Китай.

— При увеличении поставок на Восток уменьшатся ли объемы, экспортируемые в западном направлении? Еврокомиссия уже не раз высказывала опасения на этот счет.
— Европе не нужно опасаться, все договоры будут выполняться в полном объеме. Для России Европа остается базовым стратегическим направлением.

— Но, например, глава «Транснефти» Николай Токарев высказывал опасение, что у «Роснефти» недостаточно запасов для осуществления дополнительных поставок в Китай и нет точного понимания по ресурсной базе.
— Поскольку речь идет о долгосрочном периоде — межправсоглашение действует до 2038 года, и возможно его продление,— мы специально предусмотрели в нем возможность корректировать объем поставок. Предполагается, что максимальный объем нефти, который пойдет по трубопроводу Сковородино—Мохэ,— до 15 млн тонн. Будет ли ресурсная база или нет, покажет окончание геологоразведочных работ по отдельным месторождениям. Такие работы уже сейчас ведутся, есть высокая вероятность того, что все-таки эти запасы будут подтверждены. При этом китайцы просят еще больше, и если бы мы могли, мы подписались бы на большие объемы. Их потребность в нефти будет расти, потому что будет падать доля потребления угля. Сейчас его доля в структуре баланса КНР составляет около 70%, Китай потребляет половину производимого в мире угля.

И мы здесь выбрали очень правильную политику. Несмотря на то что сейчас трудно сказать, будет ли в 2028–2030 годах в России добываться такой объем нефти для Китая, сейчас мы занимаем эту нишу и ставим себе задачу к данному сроку обеспечить такой объем нефти с учетом разработки новых месторождений и строительства необходимой инфраструктуры. Но зато мы для будущих поколений обеспечиваем гарантированный рынок для экспорта наших энергоресурсов. В свое время наши предки также решили вопрос с Европой, построив соответствующую инфраструктуру, и мы сейчас пользуемся этими благами. Поэтому, если мы думаем о будущем, необходимо создать инфраструктуру на Восток, построить в этом направлении нефтяную и газовую трубы. И как бы не пришлось лет через десять говорить о расширении инфраструктуры.

— Если говорить о газовой инфраструктуре в Европе. Минэнерго и «Газпром» с начала года ведут переговоры с Еврокомиссией (ЕК) об изъятии из Третьего энергопакета газопровода OPAL, чтобы «Газпром» мог использовать его на полную мощность. Вы планировали договориться до конца июня, но этого до сих пор не удалось, в чем причина?
— Я считаю, что переговоры продвигаются нормально. На каждой встрече специальной рабочей группы происходит сближение позиций и одновременно их доработка. Последняя встреча была 24 июня в Брюсселе, на ней были представители Еврокомиссии, немецкий регулятор, специалисты Минэнерго и «Газпрома». На этой встрече независимый консультант предоставил сделанное по заказу «Газпрома» исследование рынка Чехии. Договорились, что немецкий регулятор и ЕК зададут к этим исследованиям дополнительные вопросы, получат на них ответы и в середине июля должна состояться следующая встреча. Мы ожидаем, что к этому моменту все вопросы исчезнут и появится возможность внедрить механизм изъятия для OPAL. Предложение российской стороны — выставлять свободные мощности OPAL на аукцион, что даст к нему доступ сторонним поставщикам. Если их не будет, «Газпром» сможет законтрактовать свободные мощности, что позволит заполнить трубу.

— Выработанное по OPAL решение может быть экстраполировано на наземную часть газопровода South Stream?
— Там другая ситуация. Для наземной части South Stream есть иные механизмы. Если каждая из стран, по которой пойдет труба, признает ее проектом национального интереса, это позволит придать проекту наднациональный статус и получить изъятие из норм Третьего энергопакета.

— Существуют ли альтернативные варианты, например допуск третьих поставщиков, например независимых российских производителей?
— Такой вариант не обсуждается.

— Может ли проект завода СПГ «Газпрома» на Балтике стать альтернативой расширения Nord Stream?
— Строительство этого завода будет направлено и на российских потребителей, в том числе для поставок СПГ в Калининградскую область.

— Но есть поручение президента проработать предложения о строительстве в Калининград отвода от Nord Stream. Это альтернативные проекты?
— Есть разные варианты. Отвод обсуждается, но более предпочтительным является строительство завода СПГ.

— ЕК инициировала антимонопольное расследование в отношении деятельности «Газпрома» в Европе. Вы следите за ним, что там происходит?
— Там идет работа. По этим вопросам с Еврокомиссией взаимодействует сам «Газпром».

— Но после начала этого расследования появился президентский указ о защите стратегических компаний за рубежом. В соответствии с ним «Газпром» должен почти всю свою деятельность согласовывать с Минэнерго? Этот механизм работает?
— Да, работает. Когда «Газпром» направлял в Еврокомиссию и антимонопольный комитет необходимые документы, мы их согласовывали.

— А их контракты вы тоже согласовываете?
— Мы должны согласовывать только изменение системы ценообразования. Согласование конечных цен и контрактов — это не наша работа.

— Указ тормозит работу «Газпрома»?
— Нет, «Газпром» как публичное акционерное общество достаточно самостоятелен в своих переговорах и политике.

— А «Роснефть»?
— В «Роснефти» больше половины акций принадлежит государству. Но тем не менее это также акционерное общество, которое работает по закону об АО. Конечно, директивы для голосования на собраниях акционеров мы направляем, но перечень вопросов, регулируемых директивами, очень ограничен.

— Ранее эффективная доля государства и в «Газпроме» была меньше контрольной, но сейчас удалось получить контроль…
— Да, сейчас эффективная доля государства в «Газпроме» чуть выше 50%. И этого достаточно, чтобы осуществлять контроль.

— Часто говорят, что «Газпром» непрозрачен, что он должен согласовывать свою инвестпрограмму с правительством. Отсутствие эффективного контроля в «Газпроме» мешало государству осуществлять корпоративный контроль?
— Я думаю, что не мешало. На сегодняшний день есть все механизмы и инструменты, чтобы осуществлять корпоративный контроль в «Газпроме». Но, с другой стороны, решение по выводу чиновников из советов директоров госкомпаний было направлено на уменьшение влияния государства. В чем тогда смысл, если чиновников нужно выводить, а инвестпрограмму следует согласовывать?

— Но в ноябре 2012 года правительство предписало федеральным органам исполнительной власти согласовывать и утверждать инвестпрограммы акционерных обществ с госучастием, являющихся субъектами естественных монополий.
— У нас с «Газпромом» выстроены нормальные, конструктивные механизмы взаимодействия. Обсуждение их инвестпрограммы и принятие важных решений делается в режиме наших полномочий. Мы обязательно согласовываем инвестпрограммы сетевых компаний, потому что они монопольные. А программы рыночных компаний мы не согласовываем, для этого есть инвесткомитеты, акционеры, которые следят за тем, чтобы компании эффективно тратили. Сейчас уполномоченными органами власти вырабатываются предложения о механизме согласования инвестпрограмм.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

%d такие блоггеры, как: