Архив за месяц: Ноябрь 2012

СМИ: businessweek-energy

http://www.businessweek.com/companies-and-industries/energy/

Демография-Экономика-Энергетика: Ливия

Глубокоуважаемый crustgroup в своей подсерии CIV пишет о связи демографии, экономики, энергетики. Пишет обстоятельно, начиная с катастрофы Бронзового века. Но получается уж очень долго, с такими темпами до XX века не скоро добраться, тем более что для прошлых столетий данных мало, и надо все детально разбирать и истолковывать.

В тоже время за последние 50-90 лет есть много информации, и ее интерпретация намного более проста и результаты намного более актуальны.

Одна из самых последних неразгаданных тайн связана с Арабской весной.

Поэтому посмотреть, что было в странах MENA легко и относительно просто сделать выводы.

Начнем с Ливии


gapminder.org

— — — — — — — — —
Диаграмма энергетика-демография, показывает, что с 1995 г. падало душевое энергопотребление, при том, что население росло и росло городское население, имеющее повышенные стандарты потребления.

Диаграмма энергетика-экономика построена на малом временном промежутке.
При стагнации душевого энергопотребления происходит примерно 30% рост душевого ВВП.

Вот как ливийская картина соотносится с данными ее северных соседей по Средиземному морю

Смотрели и завидовали: при почти одинаковом душевом энергопотреблении душевой ВВП в два раза выше.

spydell: Кэш и долги американских компаний

Объем финансовых ликвидных активов (наличность, инвестиции в инструменты денежного рынка, в долгосрочные рыночные инструменты такие как акции и облигации) для 450 компаний из S&P составляют на 3 квартал около 1.3 трлн долларов. За 5 лет кэш вырос почти на 80% или 575 млрд долларов. Кэш продолжает расти. Стоит отметить, что ровно половину от этого прироста (280 млрд) обеспечил технологический сектор, а из этих 280 млрд целых 105 млрд приходится на одну Эппл ))

Впрочем, это не мешает расти долгам у компаний из S&P, тем более ставки по кредитам на исторических минимумах. Компании могут занимать под 3-4%, что очень дешево. Мега гиганты, типа General Electric могут занимать под 2-3%. Долг начал расти с начала 2011 года.

Т.е. по факту, корпорации наращивают кредитование. Не так сильно, как в период с 2004 по 2007, но все же наращивают. Объем долгов примерно 2.8 трлн. Разумеется, речь идет без учета финансового сектора. Так же стоит учитывать, что долги берут не только у американских банков. Это транснациональные корпорации, которые раскинули свою щупальца по всему миру.

Если по секторам, то за 5 лет прирост долгов у сырьевых компаний (+43%), производство потребительских товаров (+42%), компании из области здравоохранения (+110%), промышленные (МИНУС 11%), сфера услуг (+30%), технологические (+77%), по всем (+25%). Что касается фин.сектора, то там сокращение долгов на 17%.

По кэшу у сырьевых компаний (+16%), производство потребительских товаров (+68%), компании из области здравоохранения (+65%), промышленные (+57%), сфера услуг (+74%), технологические (+132%).

Взрывной рост кэша в 2009 связан с тем, что компании нераспределенную прибыль переводили не в капитальные инвестиции, как обычно, а в инструменты денежного рынка.
В данных выборка по 450 компаний из S&P500, которые предоставляли отчеты за последние 10 лет.
http://spydell.livejournal.com/473448.html

Usgs assessment: Central Burma Basin and the Irrawaddy–Andaman and Indo-Burman Geologic Provinces

Assessment of Undiscovered Oil and Gas Resources of the Central Burma Basin and the Irrawaddy–Andaman and Indo-Burman Geologic Provinces, Myanmar

The Irrawaddy–Andaman and Indo-Burman Geologic Provinces were recently assessed for undiscovered technically recoverable oil, natural gas, and natural gas liquids resources as part of the U.S. Geological Survey’s (USGS) World Oil and Gas Assessment. Using a geology-based assessment methodology, the USGS estimated mean volumes of 2.3 billion barrels of oil, 79.6 trillion cubic feet of gas, and 2.1 billion barrels of natural gas liquids.

Introduction
The U.S. Geological Survey (USGS) World Petroleum Resources Project assesses the potential for undiscovered, technically recoverable oil and natural gas resources of the world, exclusive of the United States. As a part of this program, the USGS recently completed an assessment of the onshore and offshore areas of the Central Burma Basin and the Irrawaddy–Andaman and Indo-Burman Geologic Provinces (fig. 1). This assessment was based on data from oil and gas exploration and production wells, production data, and published geologic reports. Only conventional oil and gas resources were assessed.

Central Burma Basin Assessment Unit
The Central Burma Basin assessment unit (AU) encompasses an area of 242,000 km2 in the Central Burma Basin and includes source, reservoir, and seal rocks predominately of Eocene to Miocene age, although Upper Cretaceous and Paleocene source rocks also may contribute to the AU. The basin is an Eocene back arc basin formed by oblique collision of oceanic and continental plates and filled with sediments of a restricted marine environment overlain by sediments of a southward-prograding delta and alluvial system. Compression and folding developed anticlines and faulted anticlines intermittently from Oligocene to present (U.S. Geological Survey

World Energy Assessment Team, 2000). Traps are primarily anticlines and stratigraphic traps including pinchouts. Eleven oil and nine gas fields greater than the minimum assessed size of 5 million barrels of oil equivalent (MMBOE) (grown or maximum expected recovery) have been discovered in the Central Burma Basin AU (IHS Energy, 2010).

Irrawaddy–Andaman Assessment Unit
The Irrawaddy–Andaman AU includes an area of 226,000 km2 and includes source, reservoir, and seal rocks primarily of Eocene to Miocene age. It is the southward extension of the Central Burma Basin with a similar geologic setting and tectonic history; however, the effects of compression caused by plate collision are less evident, whereas the oblique or strike-slip component becomes more dominant. The features distinguishing the Irrawaddy–Andaman AU from the Central Burma Basin AU are that the source and reservoir rocks were deposited in a predominately deltaic and marine environment, and source rocks are more gas prone. Source rock burial depths become greater to the south, and cracking of oil to gas because of greater depths of burial may contribute to this AU being more gas prone. Traps are primarily anticlines, alluvial channels, deltaic features, and carbonate reefs and pinnacles (Wandrey, 2006). Twenty-two gas fields greater than the minimum assessed size of 5 MMBOE (grown) have been discovered (IHS Energy, 2010).

Cenozoic Assessment Unit
The Cenozoic AU encompasses an area of 71,000 km2 and includes source, reservoir, and seal rocks primarily of Eocene to Pliocene age. The AU includes the Rahkine Basin and occupies the eastern abyssal plain of the Bay of Bengal and part of the accretionary wedge created by oblique subduction of the Indian Plate beneath the Burmese Plate. Source rocks are postulated to be middle to late Eocene shales. Reservoirs are Oligocene-Miocene thick sheet sandstones and turbidites sourced by the Bengal fan, Miocene-Pliocene turbidites, and aggraded lower-slope channel sandstones sourced by the younger Rahkine-Yoma fan. Three gas fields greater than the minimum assessed size of 5 MMBOE (grown) have been discovered (IHS Energy, 2010).

Resource Summary
The USGS geology-based assessment of the undiscovered technically recoverable oil, natural gas, and natural gas liquids resources in the Central Burma Basin and the Irrawaddy–Andaman and Indo-Burman Geologic Provinces resulted in estimated undiscovered mean volumes of 2.3 billion barrels of oil, 79.6 trillion cubic feet of gas, and 2.1 billion barrels of natrual gas liquids.
http://pubs.usgs.gov/fs/2012/3107/
http://pubs.usgs.gov/fs/2012/3107/FS12-3107.pdf

— — — — — —
2.3 billion barrels of oil * 0.1364 = 314 млн.т
79.6 trillion cubic feet of gas * 0.028 = 2.2 трлн. м3
Ресурсы нефти и газ при 95% вероятности почти в раза ниже, чем при средней.

Баку хочет экспортировать газ в Европу на тех же принципах, что и Россия

Баку хочет экспортировать газ в Европу по долгосрочным контрактам

24 октября 2012
Госнефтекомпания Азербайджана (ГНКАР), планирующая начать в 2018 году экспорт в Европу газа с гигантского месторождения Шах-Дениз, убеждает потенциальных клиентов заключать долгосрочные, а не спотовые, контракты, сказал журналистам глава ГНКАР.

Газ с месторождения Шах-Дениз с запасами в 1,2 триллиона кубометров с 2007 года газ поставляется в Грузию и Турцию, а через 5 лет в рамках второй фазы проекта Азербайджан планирует начать поставлять от 10 миллиардов кубометров газа в год в Европу и затем увеличить объемы.

Потребители газа в ЕС добиваются от основных поставщиков, включая российский Газпром, большей гибкости и привязки значительного объема поставок к котировкам на биржах Европы, на которые в основном ориентируются производители СПГ. Но в отличие от них, продавцы трубопроводного газа, как правило, стремятся застраховать свои инвестиции в производство и транспортировку, заключая за несколько лет до начала поставок долгосрочные контракты с привязкой к цене нефти и корзине нефтепродуктов.

Еще в сентябре вице-президент оператора добычи на месторождении — британской BP Алистер Кук говорил Рейтер, что консорциум по Шах-Дениз готов продавать некоторым покупателям газ в рамках второй стадии проекта по спотовым ценам.

Однако глава ГНКАР, претендующей, по мнению аналитиков, на преференции в Шах-Денизе и отвечающий за экспорт месторождения, считает необходимым обезопасить проект за счет долгосрочных контрактов:

«Поставки газа должны быть долгосрочными. Основа поставок газа трубопроводами лежит в заключении долгосрочных контрактов, что дает возможность делать долгосрочные прогнозы», — сказал журналистам Ровнаг Абдуллаев.

Азербайджан к середине следующего года обещает определиться с маршрутом поставок газа на европейский рынок, и в настоящее время партнеры по Шах-Дениз рассматривают в качестве варианта Nabucco West или Трансадриатический трубопровод (ТАР).

«Еврохим» требует с подрядчика 800 млн долларов

08.10.2012
«Еврохим» оценил, во сколько ему обойдется срыв сроков калийного проекта в Волгоградской области, и решил стребовать размер упущенной выгоды вместе с уже понесенными убытками со своего подрядчика. В итоге южноафриканской Shaft Sinkers, возможно, придется компенсировать холдингу Андрея Мельниченко до 800 млн долл.
Читать далее

bigpicture.ru: Исландский «динозавр» Hvítserkur

Hvítserkur – необычной формы скала, находящаяся в заливе Хунафлоуи, у северного берега Исландии. В её очертаниях вы сможете разглядеть громадное существо, похожее на динозавра, которое пьёт воду Гренландского моря. Учёные полагают, что это 15-метровое скальное образование является остатками древнего вулкана. Благодаря времени, ветрам и воде оно приобрело вот такую причудливую форму.

С исландского языка Hvítserkur можно перевести как «белая рубаха». Белые элементы, украшающие тело монстра, являются ничем иным, как птичьим помётом.

Скала нашла своё место и в исландском фольклоре. Легенда гласит, что тролль, застигнутый лучами восходящего солнца, окаменел и застыл таким вот образом.

Во время отлива появляется возможность пробраться прямиком к подножию.

Но приливы и отливы играют и плохую роль, подмывая Hvítserkur. Местным жителям приходиться постоянно укреплять основание, чтобы как можно дольше сохранить это удивительное творение природы.

http://bigpicture.ru/?p=337197

theoildrum: Пик угля в мире

In 2007 the world coal production was modeled with an ultimate of 600 Gtoe and the peak was forecast at 4.2 Gtoe around 2050.


Figure 1: World coal production and model for an ultimate of 600 Gtoe in 2007

in 2007 the Energy Watch Group (EWG — Zittel LBST) in its report “Coal: resources and future production” was modelling world coal production with a peak around 2030 at 3.6 Gtoe, well below the IEA/WEO 2006 forecast which was at 4.5 Gtoe.


Figure 2: world coal production by the Energy Watch Group in 2007

China was forecast peaking in the 2010s and close to exhaustion in 2070. The US coal production was forecast peaking in 2080.


Figure 3: US coal production by the Energy Watch Group in 2007

The EWG study was based on the BP 2006/WEC 2004 estimates of about 500 Gt for hard coal and around the same for lignite & sub-bituminous coal, for a total of 1000 Gt, or 500 Gtoe, meaning an ultimate of 650 Gtoe.


Figure 4: history of hard coal reserves by the EWG in 2007


Figure 5: history of lignite & sub-bituminous reserves by the EWG in 2007

In 2010 I increased the ultimate for my model up to 750 Gtoe, to take care of the strong increase in production since 2000, mainly due to China. The peak was then still in 2050 but at 5.5 Gtoe. The cumulative production was 156 Gtoe at the time and the remaining reserves estimated at 505 Gtoe by the BGR, 405 Gtoe by WEC (copied by BP). The EWG was far below these estimates. The Uppsala group model (Hook et al. 2010) was based on an ultimate of 530 Gtoe.


Figure 6: world coal production for U= 600 & 750 Gtoe with IEO 2011, WEO 2010, EWG 2007, Rutledge 2010 & Hook 2010 forecasts

In 2010 David Rutledge (Caltech) published a report accompanied by a spreadsheet available with all the data available on the Internet: «Background material for Estimating Long-Term World Coal Production with Logit and Probit Transforms» International Journal of Coal Geology. His model was for an ultimate of 675 Gt or about 350 Gtoe.


Figure 7: world coal production & model by Rutledge 2010

Rutledge models China with an ultimate of 140 Gt (about 70 Gtoe).

Figure 8: China coal production & model by Rutledge 2010

he forecast by Exxon-Mobil in their “Outlook for energy” has varied with time for the last three years. At the US EIA and John Hopkins University 2010 Energy Conference, Tom Eizembe, from Exxon-Mobil’s Corporate Strategic Planning delivered a presentation entitled “The Outlook for Energy a view to 2030” where the company’s cols reserves estimate was put at 990 Gt.

Figure 9: world coal production by Exxon-Mobil 2010

In 2011, the Exxon-Mobil forecast was flat from 2010 to 2030, but at a higher level of 5.5 Gt

Figure 10: world coal production by Exxon-Mobil 2011

In 2012 Exxon-Mobil in its outlook to 2040 forecasts coal demand in 2040 to be less than in 2010, with a peak in 2025 at 3.7 Gtoe. This is significantly lower than my model at 4.6 Gtoe. The EIA/IEO 2012 is not yet published but the 2011 edition forecasts for 2035 a production of 5.3 Gtoe, higher than my plateau at 4.6 Gtoe.

My new update in 2012 on coal production is based on an ultimate of 750 Gtoe, modelled with 5 cycles and here compared to Exxon-Mobil 2012, IEA/WEO 2012 and EIA/IEO 2011. The forecasts by Exxon-Mobil and the IEA are already too low compared to the 2011 value, only the EIA seems in line with my forecast.

Figure 11: world coal production modeled with 5 cycles for an ultimate of 750 Gtoe with forecasts from Exxon-Mobil, IEA & EIA

The remaining world coal reserves vary between sources (WEC, BP recopying WEC, BGR) and with time. Following the price is displayed and apparently it does not play any impact on reserves estimates.

Figure 12: world coal reserves evolution from different sources and coal price

The big problem is to distinguish between reserves, which are expected to be produced economically with the known technology and resources, in essence the volume without any constraints. Presently, coal seams less than 50 cm thick, deeper than 1500 m or offshore are not considered as reserves. This is why for the world the volume of resources is more than 20 times the volume of reserves. The constraints are mainly energetic: energy return over energy invested.

A big breakthrough could be “in situ gasification” (underground coal gasification = UCG), but many attempts in the last century (first patents in 1910) and in the new century were not successful. In 2007 the WEC estimated UGC potential at 600 Gt.
http://www.theoildrum.com/node/9583

Средние коэффициенты для перевода натурального топлива в условное

Условным топливом называется топливо, теплота сгорания 1 кг или 1 нм³ которого равна 7000 ккал

http://www.kotel-modul.ru/table.htm

bigpicture.ru: Фотопрогулка по самым высоким горам Польши

Татры – это горный хребет, который образует природную границу между Словакией и Польшей. Пики Герлаховский Штит (Словакия) и Рысы (Польша) представляют собой самые высоки точки в этих странах. Фототур по горам Татры.

Татры занимают площадь в 750 кв.км, большая часть из которых (600 кв.км) лежит на территории Словакии, а самая высокая точка – Герлаховский штит (2655 м) находится к северу от Попрада.

Рысы (2499 м) находятся в северо-западной части Татр. Это наивысшая точка Польши.

Татры важный барьер на пути воздушных масс. Их горная типография является источником одного из самых разнообразных климатов в регионе.

Температура колеблется от -40°C зимой до 33°C в более теплые месяцы.

Температура также зависит от высоты и солнечной стороны. Температура ниже 0°C стоит на вершинах 192 дня.

Польская часть Татр была объявлена национальным парком в 1955 году.

http://bigpicture.ru/?p=334962

eia.gov: Mexico Country Analysis Brief

Mexico produced an average of 2.96 million barrels per day (bbl/d) of total oil liquids during 2011. Crude oil accounted for 2.55 million bbl/d, or 86 percent of total output, with the remainder attributable to lease condensate, natural gas liquids, and refinery processing gain.

According to the Oil & Gas Journal (OGJ), Mexico had 10.2 billion barrels of proven oil reserves as of the end of 2011. Most reserves consist of heavy crude oil varieties, with the largest concentration of reserves occurring offshore in the southern part of the country, especially in the Campeche Basin. There are also sizable reserves in Mexico’s onshore basins in the northern parts of the country.

Mexico nationalized its oil sector in 1938, and Petroleós Mexicanos (PEMEX) was created as the sole oil operator in the country. PEMEX is the largest company in Mexico and one of the largest oil companies in the world.

Most of Mexico’s oil production occurs in the Bay of Campeche of the Gulf of Mexico, near the states of Veracruz, Tabasco, and Campeche.

The two main production centers in the area include Cantarell and Ku-Maloob-Zaap (KMZ), with additional increased volumes coming from the fields off the coast of Tabasco state. In total, approximately 1.9 million bbl/d — or three-quarters — of Mexico’s crude oil is produced offshore in the Bay of Campeche. Due to the concentration of Mexico’s oil production offshore, any tropical storms or hurricanes passing through the area can disrupt oil operations.

Over half of Mexico’s oil production comes from two offshore fields in the northeastern region of the Bay of Campeche, Ku-Maloob-Zaap (KMZ) and Cantarell. Another quarter of Mexico’s oil production occurs further to the southwest in the same bay, offshore Tabasco state. Most of the oil produced at KMZ and Cantarell is heavy and marketed as the Maya blend, while the oil produced offshore Tabasco is of a lighter grade.

Cantarell was once one of the largest oil fields in the world, but its output has been declining dramatically for almost a decade. Production at Cantarell began in 1979, but stagnated due to falling reservoir pressure. In 1997, PEMEX developed a plan to reverse the field’s decline by injecting nitrogen into the reservoir to maintain pressure, which was successful for a few years. However, production at Cantarell fell rapidly beginning in the middle of the last decade — initially at extremely rapid rates, and more gradually in recent years. In 2011, Cantarell produced 500,000 bbl/d of crude oil, which was roughly 10 percent below the 2010 level and more than 75 percent below the peak production level of 2.1 million bbl/d that was reached in 2004. As production at the field has declined, so has its relative importance to Mexico’s oil sector: Cantarell accounted for less than 20 percent of Mexico’s total crude oil production in 2010, compared with 63 percent in 2004.

Meanwhile, KMZ, which is adjacent to Cantarell, has emerged as Mexico’s most prolific field. Production doubled between 2006 and 2009, when it reached 810,000 bbl/d, as PEMEX employed a nitrogen re-injection program similar to that used at Cantarell. Production has grown more gradually since then, and currently stands at approximately 860,000 bbl/d. PEMEX hopes to increase output further over the next few years, including through the development of the 100,000-bbl/d Ayatsil satellite field, though views differ about whether or not the KMZ complex has already reached its peak level.

Mexico’s other center of offshore production is to the southwest in the Bay of Campeche, near the state of Tabasco. There the Abkatun-Pol-Chuc and Litoral de Tabasco projects, which each consist of several smaller fields, together accounted for 560,000 bbl/d in 2011. The production trajectories of the two field complexes differ considerably. Output from Litoral de Tabasco has increased from less than 200,000 bbl/d in 2008 to over 300,000 bbl/d thus far in 2012, thereby offsetting some of the declines witnessed in Cantarell. Litoral de Tabasco also includes the promising Tsimin and Xux discoveries, which according to some sources could contain up to 1.5 billion barrels of total reserves. Production from Abkatun-Pol-Chuc, on the other hand, has declined considerably from peak levels achieved in the mid-1990s, when output exceeded 700,000 bbl/d.

Mexico is believed to possess considerable hydrocarbon resources in the deepwater Gulf of Mexico, which have not yet been commercially developed. PEMEX has been drilling deepwater exploratory wells since 2006, and made its first significant find in the Perdido Fold Belt, near the U.S. border, in August 2012.

Onshore fields represent only around 25 percent of Mexico’s total crude oil production. Most of this production consists of light or superlight oil in the southern part of the country, especially in the states of Tabasco and Veracruz, where more than 80 percent of Mexico’s onshore production occurs. The largest oilfield in the south is Samaria-Luna, which produced about 200,000 bbl/d in 2010.

EIA expects Mexican oil production to continue declining over the next decade, assuming no dramatic changes in policy or technology.

According to OGJ, Mexico had 17.3 trillion cubic feet (Tcf) of proven natural gas reserves as of the end of 2011, a sharp increase of more than 5 Tcf from the year before.

Mexico produced an estimated 1.8 Tcf of dry natural gas in 2011, according to revised figures, which represents a slow rate of decline from the year before. Preliminary Mexican government data suggest that natural gas production has continued to fall in 2012. Part of the decline is due to a divergence in the prices for natural gas and crude oil, which encouraged PEMEX to favor exploitation of the latter.

Regulatory bodies report that approximately 250 Bcf of natural gas was vented and flared in 2011. More than half of the country’s venting and flaring occurred at Cantarell.

North American natural gas trade, 2010-2035 (trillion cubic feet).png

Mexico meets some of its natural gas demand through LNG, but the volume of its imports fell by roughly 20 percent in 2011 as pipeline imports from the United States grew dramatically. According to data from the International Energy Agency, Mexico imported roughly 42 percent of its LNG from Qatar, 28 percent from Nigeria, and 16 percent from Peru, and smaller volumes from Indonesia and elsewhere. Mexico’s LNG supply mix has changed in recent years, as increased volumes from Qatar displaced LNG from Egypt, Trinidad and Tobago, and most notably Nigeria, which had been Mexico’s largest source of LNG.

http://www.eia.gov/countries/cab.cfm?fips=MX

Роснедра: крупных месторождений больше нет

В России завершается эпоха крупных месторождений, заявил замруководителя Роснедр Игорь Плесовских. После того как с молотка уйдут стратегические месторождения им. Шпильмана, Имилорское и Лодочное, в стране уже не останется крупных нефтеносных участков, которые можно будет продать на аукционах.

«Крупных месторождений, на базе которых можно было бы создавать новые нефтяные районы и строить градообразующие предприятия, уже не осталось», — цитирует г-на Плесовских информационное агентство РБК. По словам чиновника, с продажей Лодочного, Имилорского и Северо-Рогожниковского (им.Шпильмана) участков завершается эпоха резерва минерально-сырьевой базы по нефти, созданная в советское время. «20 лет успешной жизни мы прошли», — отметил представитель Роснедр.

Напомним, вчера руководитель Федерального агентства по недропользованию Александр Попов и замминистра природных ресурсов Денис Храмов заявили, что до конца 2012 года на аукционах могут быть проданы последние три крупных месторождения нераспределенного фонда. Приказ на продажу Лодочного уже подписан, и аукцион состоится 11 или 12 декабря, сказал министр. Сроки продажи месторождения им. Шпильмана будут объявлены до конца недели, но, скорее всего, это будет вторая декада декабря. Продажа Имилорского месторождения еще обсуждается в ведомстве.

Кроме того, сегодня Дмитрий Медведев подписал распоряжение, согласно которому стартовый платеж за месторождение им. Шпильмана с запасами нефти 145,9 млн т составит 14 млрд руб. Ранее Александр Попов оценил стартовые платежи по Имилорскому месторождению (193 млн т нефти) в размере 23,5 млрд руб., а по Лодочному (доказанные запасы — 43 млн т нефти и около 70 млрд куб. м газа) в 4,3 млрд руб.

Напомним, все три месторождения правительство хотело продать еще в прошлом году. Тогда размер стартовых платежей по Лодочному был также на уровне 4,3 млрд руб., а по Имилорскому и им. Шпильмана анонсированные суммы были меньше — 20 млрд и 8,5 млрд руб. соответственно. Но даже такие деньги нефтяники не готовы были платить. По неофициальной информации, компании направили просьбу о снижении платежей.

В результате было объявлено о том, что разведочные данные по месторождениям устарели, и было решено провести дополнительные поисковые работы. Роснедра себе этого позволить не могли, и в результате месторождения доразведывали компании: ЛУКОЙЛ получил право на работы на Имилорском участке, «Роснефть» — на Лодочном, а «Сургутнефтегаз» — на месторождении им. Шпильмана. Как сообщил в конце сентября директор департамента Минприроды Алексей Орел, значительных результатов доразведка не принесла.

Последними крупными месторождениями, проданными с конкурсов, были доставшиеся «Башнефти» месторождения им. Требса и им. Титова (140 млн т), а также Наульское месторождение (40 млн т нефти), которое получила «Роснефть».

Как уже сообщала РБК daily, основным претендентом на Лодочное месторождение остается «Роснефть», которая за годы сообщений о его возможной продаже неоднократно заявляла о своем интересе. По мнению экспертов, других серьезных претендентов на участок нет. Раньше на него претендовала ТНК-BP, однако теперь она принадлежит госкомпании.

Наиболее вероятным претендентом на Имилорское месторождение является ЛУКОЙЛ, так как компания уже изучила участок и имеет о нем больше данных, чем другие нефтяники. Ранее об интересе к Имилорскому месторождению заявляли «Газпром нефть» и «Башнефть». В пресс-службе «Башнефти» РБК daily недавно пояснили, что компании интересны все крупные месторождения, но для начала необходимо ознакомиться с условиями. Месторождением им. Шпильмана интересовались «Сургутнефтегаз» и «Башнефть».
http://www.rbcdaily.ru/2012/10/25/tek/562949985003115

Прогнозы экспорта нефти Саудовской Аравией

В начале сентября на популярном ресурсе Telegraph.co.uk была опубликована статья Амброза Эванс-Притчарда с обзором любопытного доклада Citigroup, касающегося положения дел в нефтяной отрасли Саудовской Аравии.

Если вкратце, то Citigroup говорит о том, что к 2030 году Саудовская Аравия перестанет быть экспортером нефти. Этому есть две фундаментальные причины: исчерпание запасов нефти и собственное потребление. Два графика: первый – идущий по нисходящей, второй – по возрастающей – встретятся в 2030 году, после чего Саудовская Аравия неизбежно превратится в импортера нефти.
Саудовская Аравия в 2011 году уверенно заняла первое место в мире по потреблению нефти на душу населения, обогнав даже Соединенные Штаты.

Электроэнергия щедро тратится на кондиционирование (более 2/3 всего бытового электричества расходуется на эти цели) и на опреснение воды, причем жители Саудовской Аравии потребляют воду также в немыслимых количествах – 250 литров в день или третье место в мире.

При этом экономисты даже затрудняются прогнозировать, насколько высокими темпами будет расти потребление энергии в королевстве – каждый раз их прогнозы приходится корректировать в сторону увеличения.

Всё это ставит Саудовскую Аравию перед тяжелейшим выбором: либо снижать потребление энергии, что немедленно вызовет социальное недовольство привыкших к неге и довольству жителей пустыни, либо искать новые источники энергии.

Собственно, изобретать саудитам нечего, единственный приемлемый на сегодня выход – это массированное строительство атомных электростанций либо солнечная электроэнергетика. И судя по всему, выбор пал именно на ядерную энергию.

23 октября влиятельная «Ашарк Алавсат» сообщила о принятом решении разворачивать амбициозную энергетическую программу, направленную на строительство 16 реакторов к 2030 году, причем первый реактор планируется вводить в строй уже в 2020 году. Что интересно, газета вскользь, но весьма твердо сообщает о том, что королевство в выборе партнеров по строительству будет исходить не из политических соображений, а исключительно «из их ценовых предложений, экономичности и реализуемости проекта». Что в переводе на общепринятый означает: к чёрту условности, когда на кону существование.

http://vz.ru/opinions/2012/10/26/604275.html

Saudi oil well dries up

If Citigroup is right, Saudi Arabia will cease to be an oil exporter by 2030, far sooner than previously thought. A 150-page report by Heidy Rehman on the Saudi petrochemical industry should be sober reading for those who think that shale oil and gas have solved our global energy crunch.

The basic point – common to other Gulf oil producers – is that Saudi local consumption is rocketing. Residential use makes up 50pc of demand, and over two thirds of that is air-conditioning.

The Saudis also consume 250 litres per head per day of water – the world’s third highest (which blows the mind), growing at 9pc a year – and most of this is provided from energy-guzzling desalination plants.

All this is made far worse across the Gulf by fuel subsidies to placate restive populations.
The Saudis already consume a quarter of their 11.1m barrels a day of crude output. They are using more per capita than the US even though their industrial base as a share of GDP is much smaller.

The country already consumes all its gas.

Читать далее

earlywarn: US Oil Rig Boom Leveling Off?

OCTOBER 17, 2012

The above shows the weekly Baker Hughes count of oil rigs drilling in the United States. This number has been in a near-vertical climb ever since the beginning of the economic recovery in 2009. However, in the last few months there are signs of it leveling off

The sevenfold increase in rigs since the mid 2000s has so far produced about a 20% increase in oil production

http://earlywarn.blogspot.com/2012/10/us-oil-rig-boom-leveling-off.html

Как выплавляют золотые слитки

Австрийский завод Ögussa GmbH, расположенный в Вене, производит заготовки для ювелирных заводов и мастерских, изготавливает лабораторное оборудование из цветных и драгоценных металлов, а также выливает мерные золотые и серебряные слитки. В качестве сырья для слитков используется ювелирный лом, бракованные и немодные ювелирные украшения.

Поступающие для плавки золотой лом загружается в специальные плавильные печи, под влиянием высокой температуры доводится до жидкой однородной массы, которая отливается в формы для получения слитков.

Рабочий завода Ögussa GmbH готовит шихту, представляющую собой золотые ювелирные украшения, для выплавки в золотые слитки. 23 октября, 2012 года, Вена, Австрия.

Материал, поступающий в плавку, называется шихтовым, или шихтой. Шихта может быть в виде чистых металлов, бракованных слитков и изделий, лома и отходов ювелирного производства. Шихтовый материал обязательно подвергается различной обработке.

Рабочий переплавляет золотые украшения и очищает золото от примесей.

Отходы и лом драгоценных металлов проходят очистительную обработку и только после этого поступают в плавку.

Золотые гранулы, получившиеся в результате переплавки золотых украшений и очистки золота от примесей.

Плавку драгоценных металлов производят в индукционных печах с графитовым тиглем. Шихтовый материал загружается в тигель – огнеупорный сосуд плавильной печи, в котором расплавляют металл.

Рабочий сыплет золотые гранулы в тигель для их переплавки.

Тигель перед загрузкой в него металла прогревают, на дно прогретого тигля засыпают флюс. Затем в тигель загружают шихту и задают нужную температуру. После расплавления шихты расплав покрывают небольшим количеством свежего флюса и перемешивают. Не понижая температуры нагрева, расплаву дают отстояться, чтобы флюс отшлаковал ненужные оксиды и примеси, вводят раскислитель.

Золотые гранулы в разогретом тигеле.

При плавке расплав из золота нагревают до 1200-1250 °С

Рабочий заливает расплавленное золото в изложницы.

Для отливки слитков драгоценных металлов используют чугунные и стальные изложницы.

Рабочий заливает расплавленное золото в изложницы.

Изложница, или ингус, представляет собой металлический брусок с выфрезерованным пазом по форме будущего слитка. Изложницы прокаливают до температуры 500-550°С с технологическими смазками. Смазка обеспечивает хорошее качество отливаемых слитков, т. е. хорошее растекание расплава по ячейке. Весь процесс напоминает, как хозяйка готовит на кухне песочное печенье в формочках – форму нужно нагреть, потом смазать специальным графитным напылением, чтобы золото не пригорело.

Получившийся в результате выплавки золотой слиток.

Когда расплав готов, металл отливают. Расплав отливают через сливной желоб тигля в изложницы, и после полной кристаллизации и выдержки слиток извлекают.

Получившийся в результате выплавки золотой слиток.

Расплавленное золото вязкое и текучее, напоминает кисель. Застывает довольно быстро – даже в газовом факеле и горячей форме оно кристаллизируется всего за несколько секунд. После этого рабочие вынимают слиток и опускают его в холодную воду.

Золотой слиток и золотые гранулы.

Прежде чем на слитке будет выбита информация о нем, в химическую лабораторию завода отдают небольшой пробник плавки. Если золото окажется недостаточно чистым, его снова переплавят.

Золотые слитки завода.

Каждый слиток получает собственный номер, помимо этого на нем выбивается клеймо золотоизготовителя и проба.
http://www.fresher.ru/2012/10/27/kak-vyplavlyayut-zolotye-slitki/#more-47051

Краткие очерки: золото и драгоценности

http://www.fresher.ru/category/dragocennosti/

Фото: Пустыня Намиб (Намибия, Африка) и Атлантический океан


http://moryakukrainy.livejournal.com/662507.html

В Москве задержаны африканцы с фамилиями Газпром и Роснефть, которые похитили 900 млн рублей

Читать далее

Forbes.ru: Путь Тимченко: от мастера цеха до миллиардера

Читать далее

Forbes.ru: Тот самый Тимченко: первое интервью богатейшего из друзей Путина. 2

ОТНОШЕНИЯ С СЕЧИНЫМ
Читать далее

Forbes.ru: Тот самый Тимченко: первое интервью богатейшего из друзей Путина. 1

Один из самых таинственных миллиардеров путинской эпохи Геннадий Тимченко рассказал Forbes об отношениях с Путиным и Сечиным, связях с «Сургутнефтегазом» и истории создания Gunvor

Неизменная улыбка, быстрая реакция. «Я знаю, как уговорить вас, к примеру, купить у меня этот чай», — убедительно жестикулирует наш собеседник. Еще недавно опознать его можно было по единственной гулявшей в интернете фотографии. Мы сидим за столом с «гражданином Тимченко» — самым состоятельным бизнесменом из давних знакомых Владимира Путина.

Тимченко утверждает, что стал миллионером еще в 1990-е, а к концу 2000-х его компания Gunvor, поднявшаяся на торговле российской нефтью и нефтепродуктами, уже занимала третью строчку по выручке среди мировых трейдеров.

Нельзя не заметить, что восхождение Gunvor совпало по времени с приходом Путина к власти. В 2000-е на компанию приходилась значительная часть экспорта «Роснефти», получившей добывающие активы ЮКОСа, и треть всего российского морского нефтеэкспорта. Через Gunvor торговали уже ТНК-BP и «Газпром нефть», а Тимченко и вовсе записывали в акционеры «Сургутнефтегаза». Но всякий раз, когда СМИ пытались связать бизнес-успехи Тимченко с именем Путина, бизнесмен или его представители яростно отбивались в судах и ответных публикациях. А теперь, когда Gunvor проигрывает новые тендеры и многие связывают это с тлеющим конфликтом хозяина Gunvor и президента «Роснефти» Игоря Сечина, сам Тимченко настаивает: ничего личного, только бизнес.

Первое большое интервью для российского издания Тимченко дает в очищенном от любых характерных деталей пространстве маленькой переговорной — на 41-м этаже одного из московских бизнес-центров. Стол и стулья, панорамный вид из окна. Ищем глазами портрет Путина, но его нет. И на протяжении всего разговора Тимченко убеждает нас, что президент не имеет отношения к его успехам. Его ответы при этом часто начинаются со слова «вранье», а характерный жест поднятых ладонями вверх рук как будто свидетельствует: «Ребята, я тут ни при чем».

Как нам показалось, кредо Тимченко лучше всего можно выразить словами «гибкий путь к победе». Очень гибкий. Примерно так переводится с японского языка первая часть названия любимого Путиным клуба для занятий дзюдо «Явара-Нева». Forbes публикует расширенную версию интервью с миллиардером Геннадием Тимченко из ноябрьского номера журнала.

— Вы давно перестали быть просто Геннадием Тимченко. Едва ли не каждая публикация о вас начинается со слов «друг Путина». Вы действительно друзья с президентом?
— Как я могу на этот вопрос ответить? Наверное, вы должны спросить Владимира Владимировича об этом.

— Но вы-то его своим другом считаете?
— Понимаете, мы знакомы уже много лет, периодически встречаемся. Сейчас это связано в основном со спортом и с работой Российского географического общества. Я очень уважаю Владимира Владимировича. Мне кажется, это тот лидер, который нужен сегодня России. Владимир Владимирович — очень глубокий, взвешенный человек. Он умеет слушать. Можете говорить что угодно, но это тот человек, который реально очень много сделал для России. Без него у нас давно уже не было бы страны, и мы бы распались, как это предсказывал [Збигнев] Бжезинский. Я вспоминаю, как в 1990-е мы отказались от партийных билетов, когда в очередной раз ввели карточки, по которым можно было купить несвежую колбасу или кусок костей без мяса. Моя жена в Петербурге за этим всем по два-три часа стояла в очередях с номерками. Сегодня мы живем в другой стране, и в этом значительная заслуга президента.

— Вы часто видитесь?
— Нечасто. Недавно была встреча в Сочи — Владимир Владимирович пригласил хоккеистов, олимпийских чемпионов, с женами. Я тоже присутствовал, как представитель КХЛ. Иногда мы даже встречаемся на льду. Я, к примеру, участвовал в матче между сборной любительской лиги и олимпийскими чемпионами на Ходынке, где Владимир Владимирович забил шайбу.

— Бизнес-вопросы, пользуясь случаем, обсуждаете?
— Никогда! Мы действительно общаемся больше в связи со спортом. Я и мои партнеры, к примеру, одними из первых начали спонсировать клуб «Явара-Нева». Кстати, у этого названия интересная история. Мы все очень любили японскую кухню и в 1990-е годы едва ли не первыми открыли в Петербурге японский ресторан «Сёгун», который только в прошлом году продали. Владимир Владимирович тогда еще не был ни премьером, ни президентом и, если не ошибаюсь, работал в администрации. И вот в этом ресторане собрался как-то попечительский совет клуба, и мы обсуждали название. Я пошел за советом к нашему повару-японцу, который и сам приличный очень дзюдоист был: «Слушай, как нам клуб назвать?» Он говорит, назовите «Явара» — это старое название дзюдо и переводится приблизительно как «гибкий путь к победе». Владимир Владимирович заметил тогда, что название хорошее, но надо бы привязать его к месту, и предложил назвать клуб «Явара-Нева». И вот наш клуб уже девятикратный чемпион Европы.

— Идея создания клуба чья была?
— Не помню. К нам с партнерами по компании «Кинэкс» («Киришинефтехимэкспорт». — Forbes) пришел [Аркадий] Ротенберг. Предложил этот проект, так мы и познакомились. Ему нужны были деньги на клуб, мы уже были состоятельными бизнесменами и согласились помочь.

— То, что вы стали состоятельным бизнесменом, принято связывать как раз с приходом Путина к власти. Вы эту взаимосвязь прослеживаете?
— Эта теория все время повторяется в прессе. Приведу один аргумент: в 2000 году, когда он стал президентом, я уже был 28-м в списке крупнейших финских налогоплательщиков, я уже был миллионером.

— Но стали-то миллиардером?
— Извините, но если вспомнить о чековых аукционах, скажите — за какие деньги олигархи 1990-х получили все свои компании? За десятки, сотни миллионов. А сегодня сколько они имеют? Миллиарды. То есть произошло кратное увеличение. Вот и у меня все то же самое, только я никогда ничего не приватизировал. Даже «Кинэкс» приватизировали мои партнеры, когда я был за границей, а я свою долю купил потом на вторичном рынке. Я в нефтяном бизнесе с 1987 года. Что вы думаете, я за эти 25 лет не мог денег заработать?

— Расскажите вашу версию: как вы, инженер-электрик по образованию, стали таким крупным нефтетрейдером. С чем был связан выбор специальности, кстати?
— Я окончил Военно-Механический институт в Петербурге. Не скажу, что выбор был осознанным — просто папа был военным. Мы из-за этого часто переезжали — в шесть лет он увез меня из Армении в ГДР, а школу я заканчивал в небольшом городке под Одессой. После института я по распределению пошел работать на Ижорский завод под Питером. В Советском Союзе как раз тогда сделали упор на строительство атомных станций, и [председатель Совета министров СССР Николай] Рыжков решил, что молодым специалистам на профильном производстве нужно платить двойной оклад. Мне, мастеру цеха, платили 280 рублей в месяц, профессор в университете тогда получал 300 рублей. Но я работал почти два года в жутком режиме — четверо суток утром, четверо — вечером, и четверо — ночью, между ними — полтора дня выходных. Спать приходилось в автобусе, держась за поручень: из Питера ездить нужно было с тремя пересадками. Мы с женой тогда в Петербурге комнату снимали, родилась первая дочь. Она у нас сначала в чемодане спала, не было денег купить кроватку. Ей сейчас 30 лет, но она до сих пор это вспоминает.

— А «революцию» вы как встретили?
— Уже во внешнеторговой организации. Мастером на заводе я проработал пять лет, а потом нам срезали премию. И когда однокашник предложил мне перейти на его место в управление внешних связей на заводе, я долго не раздумывал. После огромного цеха, где руки вечно по локоть в масле, эта работа казалась очень интересной, с перспективой ездить по всему миру, участвовать в выставках. Меня взяли, потому что я неплохо знал немецкий, а им нужен был инженер, который понимал в строительстве и в оборудовании. Я хотел тогда поступить в Академию внешней торговли, но, чтобы туда попасть, нужно было быть родственником Ленина или иметь похожие серьезные основания. Как минимум нужна была рекомендация обкома партии.

— В органы для этого не надо было вступать?
— Нет, в органы не надо было. Или вас интересует, что про меня пишут, будто я сотрудник КГБ и там с Путиным познакомился?

— Но ведь пишут же…
— Вранье! Я всегда был на виду. Думаю, финны, когда выдавали мне паспорт, серьезно все проверяли. Я все-таки десять лет прожил в Финляндии.

— Но в партии-то вы были?
— Да. Хотя меня долго не принимали. Ну не брали тогда инженеров в партию, только рабочих. В результате меня все-таки приняли, и я даже был секретарем партячейки, когда работал в «Кинэксе». Но получить внешнеторговое образование не успел, «революция» случилась. Накануне, когда в очередной раз ввели карточки, мои однопартийцы — а нас с [Андреем] Катковым и [Евгением] Маловым всего трое было в ячейке — заявили категорический протест. И со словами «просьба более нас коммунистами не считать» сдали мне партбилеты. Я пару месяцев еще за них взносы платил, штампы ставил. А потом и сам сказал: все, до свидания. Дальше вы все знаете: демократия, либерализм (вместе с гендиректором «Кинэкса» Адольфом Смирновым Катков и Малов стали в итоге партнерами Тимченко в его первом крупном бизнесе — компании «Кинэкс». — Forbes).

НАЧАЛО БИЗНЕСА

— Вы как-то сказали, что трудоустройство в «Кинэкс» стало вашей первой большой удачей в жизни. Как вы туда попали?
В 1987 году Рыжков издал постановление, по которому около 70 предприятий получали право внешней торговли. Среди них был и тогда еще государственный «Киришинефтеоргсинтез» (Киришский НПЗ).
Я к этому времени по рекомендации того же однокашника с завода уже трудился в Управлении внешней торговли по Санкт-Петербургу. На Киришском заводе с внешним миром никто не общался никогда, они там ни одного контракта в глаза не видели. И тогда коммерческий директор завода Адольф Смирнов пришел в наше управление и нашел там Малова. А тот уже порекомендовал нас с Катковым, мы с ним сидели в одном кабинете, иногда играли в шахматы. Так мы попали в «Кинэкс». Эта фирма была учреждена заводом, для того чтобы продавать его нефтехимическую продукцию и обеспечить предприятие импортными товарами. Пришлось, конечно, немного подучиться. Практику мы проходили в зарубежных «дочках» «Союзхимэкспорта».

— Кто за что отвечал в «Кинэксе»?
— Поскольку Малов был с внешнеторговым образованием, ему дали должность руководителя. Катков отвечал за импорт, я — за экспорт. Кроме нас троих там еще были секретарь и уборщица. Секретаря мы взяли из Музея Ленина, потому что она умела печатать по-английски. Первый офис «Кинэкса» был рядом с кафе «Вольф и Беранже» на Невском проспекте.
Так мы оказались единственной организацией в городе, которая могла торговать нефтехимией и реализовать квоты на экспорт нефтепродуктов.

— Вокруг распределения квот было много шумихи…
Квоты раздавали в Москве. Скандалы, конечно, были. У кого-то из чиновников потом нашли Рембрандта в кабинете, у кого-то — полный сейф наличных. Но мы в это не лезли, квоты выбивал завод, наша задача была только их реализовать. Помню, Собчак просил выделить нам квоту, чтобы достроить библиотеку на Московском проспекте. Продовольствия в городе оставалось на два с половиной дня, какая библиотека? Но нет, надо отдать ему должное, Собчак думал не только о хлебе насущном, библиотеку в итоге достроили.

— Кстати, о продовольствии. Как «Кинэкс» стал участником скандала, связанного с расследованием депутата Ленинградского городского совета Марины Салье? Якобы вы продали нефтепродукты, на полученные деньги должны были закупить продовольствие для Петербурга и не закупили. А саму эту программу в мэрии курировал тогда Путин…
— Это неправда. «Кинэкс» никогда не имел отношения к этой истории. Долго я даже не понимал, откуда это все взялось. Нас ведь все время проверяли. И вот недавно у меня наконец появились документы, из которых следует, что «Кинэкс» к истории с этим дизелем отношения не имел, там просто фигурировала компания с похожим названием. Хотя я вообще не встречал свидетельств того, что это досье имеет под собой реальные основания.

— Вы бензин не продавали в Петербурге?
— Мы построили несколько заправок, было и такое.

— Но там же бандитская ситуация была. Ни «Лукойл», ни «Сургутнефтегаз» не могли на питерский рынок зайти.
— Мы с Петербургской топливной компанией (ПТК, один из крупнейших игроков на розничном рынке Санкт-Петербурга, считается, что компанию контролируют «авторитетные бизнесмены». — Forbes) не были связаны. На нас пытались наехать, но мы сумели увернуться.

— А как от ПТК можно было увернуться в то время?
— Ну, можно было…

— Как вы познакомились с другим другом Путина — Юрием Ковальчуком?
— Мы стали акционерами банка «Россия».

— Зачем?
— Банки были ненадежными, постоянно лопались. Вот мы и решили, что лучше контролировать ситуацию изнутри. Каткова назначили председателем совета директоров банка, поэтому мы имели возможность видеть, что и как там происходит. Когда мы туда вступали, там акционером уже был Ковальчук, какие-то совместные предприятия. Вступили туда совместной компанией, а потом, когда с партнерами по«Кинэксу» расставались, разобрали акции банка по карманам, что называется.

ПЕРЕЕЗД В ФИНЛЯНДИЮ
— В 1991 году вы уехали в Финляндию, в 1999-м получили гражданство этой страны. А сейчас вы чей гражданин?
— У меня есть и российское, и финское гражданство. Но я всегда был российским гражданином по сути и по духу.

— Но налоги платите в Швейцарии?
— Да, я являюсь налоговым резидентом Швейцарии. Я очень долго платил налоги в Финляндии. И по российским меркам это было слишком много — больше 60% дохода. Через 10 лет я решил перебраться в Швейцарию, но не из-за налогов даже, а потому что хотел дать сыну хорошее европейское образование.

— А с налогами там все же как?
— У меня есть соглашение с налоговыми властями Швейцарии. Там работает система, при которой можно договориться о том, что вне зависимости от дохода на протяжении определенного времени ты будешь платить некую фиксированную сумму.

— Меньше 60% в среднем выходит?
— Поменьше, конечно. Скажу даже, значительно поменьше.

— А в России подоходный налог и вовсе 13%. Может, здесь выгоднее?
— А я (долгая пауза) действительно многим иностранцам рекомендую переезжать работать в Россию. С точки зрения налогов, наверное, сегодня это одно из лучших государств в Европе, где можно, платя налоги, зарабатывать приличные деньги. Кстати, важно ведь не только то, где я лично плачу налоги, но и то, где и как работают мои компании. А они в основном платят налоги, создают рабочие места и развиваются здесь, в России.

— Почему вы в Финляндию уехали?
— В 1989 году в Союзе разрешили создавать совместные предприятия с иностранцами. Их деятельность на несколько лет освобождалась от налогов. К нам с этой идеей пришли люди из «Союзнефтеэкспорта» (монополист по продаже нефти и нефтепродуктов в СССР. — Forbes). Так появился трейдер Urals. Его учредителями стали Киришский НПЗ, «Волготанкер» и шведская компания Sadko. Нас позвали на работу в ее «дочку» Urals Finland. Зарплата там была очень приличная, а работа — почти такая же, как в государственной организации. Кому переезжать в Финляндию, мы с Катковым и Маловым решали практически по жребию, уезжать я не особо хотел.

— Как? За границу не хотели?
— Послушайте, я работал во внешней торговле с 1987 года, мы ездили за границу чуть ли не каждую неделю, стажировался я в Швеции. Но конечной цели уехать за границу не было. Для нас с женой важны были связи с друзьями, связь с Петербургом. Однако выпало ехать мне. И хотя я еще не очень хорошо по-английски говорил, пришлось. Английский я, кстати, сдал, еще когда работал в управлении внешней торговли на заводе. Не знал тогда, что в жизни мне это пригодится, за знание иностранного языка давали 10% к зарплате. Я и немецкий сдал потом.

— Это правда, что идею создания Urals предложил бывший советский шпион Андрей Панников, которого выслали из Стокгольма?
— Это так. Но я не знал сначала, что он был разведчиком. Мы западную прессу в союзе не читали. А когда я познакомился с Андреем Ильичом, он работал в «Союзнефтеэкспорте» и я его знал как нефтяника.
В Urals работало несколько первоклассных специалистов из «Союзнефтеэкспорта», и их опыт и контакты очень нам пригодились. Но через пару лет мы уже были в состоянии вести все операции самостоятельно, и мои партнеры по «Кинэксу» выкупили у Urals финскую «дочку».

— Правда, что вы в Финляндии отвечали и за прием гостей — чиновников, проверяющих? А еще что якобы там вы Путина учили на лыжах кататься?
— Владимир Владимирович был председателем в российско-финской комиссии. Естественно, нас к ее мероприятиям подключали, как любую другую российскую организацию. Но на лыжах мы с ним там ни разу не катались. С Владимиром Владимировичем мы познакомились еще до моего отъезда. Его ведомство к нам обращалось, когда нужно было экспертное мнение по поводу экспорта нефтепродуктов, мы с ними общались по поводу квот.

ПАРТНЕРСТВО С «СУРГУТНЕФТЕГАЗОМ»

— Так когда вы свой первый миллион заработали?
— Я не помню. Никогда об этом не задумывался. Знаете, меня деньги не очень интересуют.

— Вы же языки учили ради прибавки к жалованию в 10%…
— Тогда другое дело, нужно было семью кормить. А когда у тебя $500 000 или $1 млн — это уже непринципиально.

— «Кинэкс» приватизировался примерно в одно время с «Сургутнефтегазом», которому достался Киришский НПЗ. «Сургут», став частным, остался главным клиентом «Кинэкса». Как вам это удалось?
— Это интересная история. У Киришского НПЗ были и другие акционеры помимо «Сургута». В частности, у нас с «Альфа-эко» было на двоих около 15% акций завода, купленных на вторичном рынке. [Гендиректор «Сургута» Владимир] Богданов хотел взять под контроль 100% НПЗ. И «Кинэкс» с ним договорился так: «Давайте мы вам продадим акции завода, неважно, по какой цене, но с условием, что вы оставляете нас на какой-то период времени комиссионером». Он согласился, и на этих договоренностях мы проработали пару лет. А потом ему просто понравилось, как мы работаем, и сотрудничество продолжилось.

— Богданову понравиться не просто. Многие считают, что «Сургутнефтегаз» с вами работал так плотно, потому что вы совладелец этой компании.
— Я однажды в сердцах уже сказал об этом, перекрестившись, и снова повторю: это не мое, никогда не было и вряд ли будет. Я покупал акции «Сургута» на самом начальном этапе. Это был совсем небольшой пакет.

— А вы как думаете, Богданов контролирует компанию лично?
— Нет, конечно. Он не может иметь такой пакет. Это коллектив, пенсионный фонд. А какой у него лично пакет, я не знаю. Хочу подчеркнуть, что через нас «Сургут» торговал, потому что у нас было важное логистическое преимущество.

— В чем оно заключалось?
— Был такой эстонец Ааду Луукас, он строил дороги в Сургуте, а когда Эстония получила независимость, вернулся и построил нефтеперевалочный и нефтепродуктовый терминал в Мууге. А мы ему в этом помогли. У «Кинэкса» тогда уже была компания Linkoil, которая занималась поставками в Эстонию по железной дороге. Луукас пришел к нам однажды и сказал, что ему нужно взять кредит под строительство терминала, но банк требует в качестве обеспечения длинный контракт на перевалку. Тогда я пошел к Богданову и уговорил его написать гарантийное письмо, что «Сургут» даст для терминала определенный объем на какой-то период. По сути, это ни к чему его не обязывало, и он подписал. В благодарность мы получили в Мууге право «первой ночи»: терминал должен был переваливать преимущественно наши объемы. Второй по объемам перевалки терминал был в Петербурге. Мы смогли организовать финансирование для его развития и тоже получили преимущественное право на перевалку. Кстати, гендиректором Петербургского нефтяного терминала был Александр Дюков (сейчас гендиректор «Газпром нефти». — Forbes), а директором Морского порта — Алексей Миллер (предправления «Газпрома»). В итоге, работая с ближайшими к Киришам терминалами, мы получили решающее конкурентное преимущество. У нас была лучшая нефтяная логистика на северо-западе России, так что нефтяники охотно шли на сотрудничество.

— Вы не удивились, кстати, когда вашего знакомого Миллера назначили главным в «Газпроме»?
— Нет. Алексей Борисович уже проявил себя хорошим руководителем, и Владимир Владимирович его хорошо знал.

— Он и вас хорошо знал…
— Мне поступали разные предложения. Но я считаю, что я на своем месте. Я умею торговать, это мое. Нескромно, но знакомые говорят, что я мертвого уговорю.

— Почему в 2003 году вы разошлись с партнерами по «Кинэксу»?
— Видимо, мы перестали понимать друг друга: куда идти, как развиваться. С 1987 года мы все-таки были вместе, а разошлись только в 2003 году. Все-таки 15 лет проработали.

— В чем именно была причина развода?
— Я долго жил за границей, и они почему-то стали считать, что раз я там, значит какие-то решения можно принимать кулуарно, в обход меня.

— Вы фактически забрали у бывших партнеров торговлю нефтью и нефтепродуктами: после развода «Сургутнефтегаз» начал торговать через ваши Gunvor и «Сургутэкс». Как так вышло?
— Вы знаете, кто дневал и ночевал в Сургуте, кто там свою печень посадил? Я! Я постоянно летал туда из Финляндии. Работать с Богдановым очень непросто. Он среди ночи мог позвонить, начать спрашивать про цистерны. Бухгалтерам моим допросы устраивал. Он, конечно, неординарный человек. У его компании на счетах сейчас $30 млрд! И ведь он же ничего не утащил, не создал ни одной офшорной компании. Он даже самолет себе отказывался покупать долгое время. Мотался в Москву обычными рейсами, все время опаздывал. Я еле его уговорил, что нужно купить свой борт, ведь самое ценное для бизнесмена — не деньги, а время.

— У «Кинэкса» был и шиппинговый бизнес. Вашим партнером в нем был Юрий Никитин…
— Очень непорядочный человек.

— Он про вас то же самое говорил, когда судился с «Совкомфлотом» в Лондоне.
— Он там много глупостей и неправды наговорил на суде.

— Почему вы не подали иск о клевете?
— Возможно, время еще не пришло.

— Что стало с железнодорожным бизнесом «Кинэкса»?
— Его мы разделили. В конце концов, мне вернули мои цистерны, на их базе я создал «Трансойл». А с бывшими партнерами у меня сейчас хорошие отношения. С Катковым я виделся неделю назад в Питере. Он развивает свою компанию «Пеноплэкс», которой мы начинали заниматься вместе.

— У «Пеноплэкса» были проблемы с долгами и недавно Газпромбанк, по нашей информации, выкупил 20% этой компании.
— Газпромбанк часто вкладывается в производственные активы. На мой взгляд, это правильная стратегия.

СОЗДАНИЕ И УСПЕХ GUNVOR

— Место «Кинэкса» на рынке заняла в итоге компания Gunvor. Как вы познакомились с партнером по Gunvor Торбьорном Торнквистом?
— Я никогда не торговал нефтью, только химией и нефтепродуктами. В нефтяном бизнесе я благодаря ему. А наше знакомство — это отдельная история. В железнодорожном бизнесе мы создали систему, которая работала как отлаженный механизм. Представьте: зима, минус 25. Но мазут из Киришей приходит в Эстонию тепленьким, мы в порту его сразу сливаем, и цистерна тут же возвращается. Но тут господин Торнквист создает в Эстонии свою торговую компанию и начинает подгребать мазут из Нижнего Новгорода, из Рязани — зимой этот мазут по дороге превращается в камень, его только разогревать надо несколько суток. И вот приходит мой горяченький мазут и утыкается в это замерзшее, извините, не знаю, как назвать. Я негодовал! Пошел к этому шведу разбираться и говорю: «Знаешь, дружище, я твои объемы тебе сам продам, по цене мы договоримся, но ты, пожалуйста, не морозь меня больше, как в песне поется». Мы договорились, а потом стали общаться и сдружились. И в Швейцарии мы в итоге рядом поселились. Он очень грамотный специалист, один из лучших в индустрии, я считаю. И когда мы развелись с моими партнерами по «Кинэксу», у которых отношения с Торнквистом как-то не сложились, мы с ним создали новую компанию вдвоем.

— Или втроем — с до сих пор не названным партнером?
— Хотите спросить, не господин ли это Путин был? Я вам отвечаю — нет!

— Была информация, что это ваш бывший партнер по «Сургутэксу» и «Ямал СПГ» Петр Колбин…
— Это был мой давний товарищ, со времен детства, который на некоторое время выступил финансовым инвестором, получив за это небольшой пакет акций. Он никак не связан с властью или крупным бизнесом. Сегодня в Gunvor два крупных акционера — это я и Торнквист в равных долях (примерно по 44%), еще есть опционный план для менеджмента.

— Ни «Нафта Москва» (наследница «Союзнефтеэкспорта»), ни Urals не смогли остаться на рынке. Почему они сошли со сцены, а Gunvor — стала третьим трейдером в мире?
— Главное наше преимущество в том, что мы всегда были привязаны к Киришскому заводу. А значит, у нас всегда был товар, нам не нужно было рыскать по рынку и искать сырье. При этом нами была создана уникальная логистическая схема, о которой я уже говорил.

— Взлет Gunvor — это начало 2000-х годов, когда пришел к власти Путин и началась атака на ЮКОС, активы которого достались «Роснефти»…
— Поймите, что росли в первую очередь сами нефтяники, которые после приватизации дружно начали выстраивать вертикально интегрированные компании. Они росли, а мы росли вслед за ними. Мы изначально были неким придатком к «Сургутнефтегазу», одного его сырья достаточно, чтобы быть трейдером уровня выше среднего. Но у нас были и другие клиенты — мы немножко работали с Омском, немножко с Нижним Новгородом. А с «Роснефтью» и ее тогдашним руководителем Сергеем Богданчиковым я выстроил отношения задолго до банкротства ЮКОСа.

— Как?
— Мы начали с ними работать, потому что им нужно было обеспечивать свою сеть заправок в Мурманской и Архангельской областях, и, естественно, с заводов «Роснефти» это было делать значительно дальше и дольше. Богданчиков хотел прокачивать на Кириши свою нефть, а забирать нефтепродукты. Но Богданов никого к себе не пускал. Я сумел с ним договориться о том, чтобы Кириши перерабатывали примерно 100 000—150 000 т нефти «Роснефти» в месяц. Мы организовали своего рода своп для «Роснефти».

— И этого эпизода хватило, чтобы Gunvor в итоге стала для «Роснефти» основным продавцом?
— Ну вот вы представьте: есть «Роснефть», у нее нет экспортного подразделения за границей. Кому ей тут продавать? Glencore, Shell, Vitol, Daxin… всем им она и продавала, и нам в том числе. Но сначала она добывала 20 млн т, а потом эта цифра увеличилась до 100 млн т. И вот эта разница в 80 млн т, скорее всего, приблизительно в тех же пропорциях, что и были, расползлась между всеми трейдерами. Только не забывайте, что у нас было конкурентное преимущество благодаря «Трансойлу». А еще мы предлагали лучшие цены. Никто из конкурентов, а их в каждом тендере не меньше 20, даже не ожидал такой агрессии от нас. Правда, сейчас приходится расплачиваться: мы, трейдеры, настолько высоко задрали цены на Urals, что теперь она продается дороже Brent. А это ненормальное явление, потому что по качеству Brent превосходит российскую нефть. Но зато мы помогли российским нефтяникам получить дополнительную прибыль.

— Какой процент от общего экспорта госкомпаний — «Роснефти» и «Газпром нефти» — шел через Gunvor на пике и когда это было?
— Это, скорее, вопрос к Торнквисту. Я никогда особо не следил, было у нас там 35%, 30% или 20%. В любом случае никто нам не помогал: ни я, ни Gunvor никогда не обращались ни в правительство, ни куда бы то ни было еще для того, чтобы получить эти объемы.
http://www.forbes.ru/sobytiya/lyudi/181713-tot-samyi-timchenko-pervoe-intervyu-bogateishego-iz-druzei-putina?page=0,0

Беларусь: Безальтернативная нефть

Расцветший в Беларуси «разбавительный» бизнес и затянувшийся спор по его окончательной ликвидации (что для профильных российских чиновников, похоже, является делом профессиональной чести) спровоцировал российскую сторону снова взяться за нефтяной рычаг. Правда, на этот раз нефтяное давление в публичный скандал не переросло – вероятно, инициаторы евразийской интеграции не могли допустить такого скандала на старте стратегического проекта.

Тем не менее, снижение поставок российской нефти в Беларусь в IV квартале на 1,3 млн. т (26%) вынудило белорусские НПЗ снизить в октябре переработку примерно на 20-25%. Это потянуло за собой шлейф проблем для отечественной нефтехимии. От снижения поставок нефти пострадали не только белорусские НПЗ, но и другие предприятия, работающие с нефтяным сырьем, в том числе производители химволокна, ОАО «Гродно Азот», признал в начале ноября первый вице-премьер Владимир Семашко на заседании Совмина.

Казалось бы, если нефтяной секвестр аукнулся такими серьезными проблемами для предприятий нефтехимии, почему бы не заменить российскую нефть альтернативной? Тем более, еще недавно белорусские власти заявляли: в этом году от поставок альтернативной нефти они отказались исходя из экономических соображений, но если потребуется, то проблем не будет: ведь новые нефтяные коридоры уже апробированы.

В таком случае, почему бы хотя бы на время спора не воспользоваться одним из них? Тем более, что сейчас Беларусь находится в Едином экономическом пространстве с еще одной крупной нефтедобывающей державой – Казахстаном. Ключевой принцип, который закладывался при формировании ЕЭП, – свободное движение капитала, товара, услуг, рабочей силы.
Читать далее

Mark Latham Commodity Equity Intelligence Service

http://www.commodityintelligence.com/

JAPEX: годовой отчет 2011, разведка и добыча

Краткие описания месторождений

http://neftegaz.ru/tech_library/category/171
http://www.neftyaniki.ru/publ/

Книга нефти: месторождения нефти и газа

Википедия: Список нефтяных месторождений Казахстана

Википедия: Список нефтяных месторождений России

Википедия: Категория:Нефтяные месторождения России

Википедия: Крупнейшие нефтяные месторождения мира

http://wiki-linki.ru: Нефтяные месторождения России
http://wiki-linki.ru: Газовые месторождения России