Леонид Федун на дискуссии о роли ТЭК в экономике России, форум «Эксперт-400», 5 октября 2011

Тема нашей беседы — место ТЭК в будущей экономике России. Я уже говорил, что обсуждать это, все равно, что обсуждать место коровы на молочной ферме.

Хотим мы этого или не хотим признавать, но сегодня ТЭК является сердцевиной, базисом экономической мощи России. И я рассчитываю, что при моей жизни, может быть, и при жизни моих детей он будет оставаться таковым. Господь дал России не очень хороший климат, достаточно сложное географическое расположение, но в качестве компенсации этому дал значительные ресурсы. В первую очередь — ресурсы углеводородов.

Существует теория о том, что есть так называемая верхняя точка возможности производства нефти. Свою первую работу про нефть я написал в 1979 году, которая была посвящена итогам известного кризиса. Тогда говорили, что извлекаемых ресурсов нефти осталось на 20-30 лет.

Одна из тем, которую тогда обсуждали эксперты, это была научно техническая революция. НТР сегодня, по большому счету, происходит в нескольких областях. Наиболее видимая, с которой мы сегодня каждый день сталкиваемся — это НТР в системе телекоммуникаций. Сравните те телефоны, которые были 30 лет назад и теперь. Вторая сфера, которая достаточно закрыта и не рекламирует себя — это производство нефти и газа.

Мы сегодня в Африке бурим на глубине почти 3 км. Понятно, что ни один человек, ни один организм существовать в этой среде не может. Все бурение производится с помощью роботов.

Необходимо понимать, что сегодня нет дефицита ресурсов. И та стратегия, которая была выработана на пике нефтяного и газового национализма, сегодня оказалась в какой-то степени несостоятельной.

Первое: выяснилось, что три четверти мирового океана сегодня доступны для разработки и поиска нефти, а эта территория в три раза больше размеров суши включая Антарктиду.

И второе: это тема так называемых unconventional resourses. Это не только сланец, это так называемые tight-газ, tight-нефть, то есть нефть из тех пород, которые изначально считались непроницаемыми. Для непрофессионалов могу сказать: нефть залегает не в жидком состоянии в резервуаре, а находится как бы в пемзе или в губке, в насыщенной породе, которая расположена на очень больших глубинах от 2 до 5 километров. И уровень извлекаемости нефти зависит от наличия пористости и от возможности эту нефть абсорбировать из пластов. И только одна треть из месторождений, которые открывались, были пригодны для извлечения нефти. А громадные ресурсы, типа сланца и насыщенных нефтяных песков с низкой проницаемостью, глинистые породы всегда считались невозможными для освоения. Но произошла революция, очень тихая и незаметная.

И мы её не заметили. Начиная с 2004-2005 года около 300 мелких американских фирм, которые представляли собой только письменный стол, двух-трех человек, нанятого инженера и привлеченную сервисную компанию, стали делить Америку на участки и приступили к поиску возможностей добычи нефти там, где наши геологи считали практически невозможным это делать.

Когда я несколько лет назад говорил нашим геологам о том, что идет «сланцевый бум», они хмыкали и говорили – «ты дилетант, ты финансист, ты ничего не понимаешь, это невозможно извлечь. Представь себе бордюрный камень. Как из него извлечь нефть? Там ничего нет».

Но, оказывается, это можно сделать с помощью многоступенчатых гидроразрывов. Делается по 20, 30 или 40 гидроразрывов, которые рвут материнскую породу, создают искусственные трещины, искусственные капилляры, по которым нефть и газ могут сочиться. Таким образом выяснилось, что сегодня по запасам газа США занимают первое место в мире. На прошлой неделе небольшая английская венчурная компания объявила о том, что провела бурение пробных скважин в Центрально-Восточной Англии и выяснила, что на их участке запасы составляют 5 трлн. фут³ газа. Очень успешно прошло бурение на газ в Польше. Очень большие запасы газа есть в Китае. Китай активно скупает технологии.

Для России это очень большой вызов. Россия пока наслаждается тем, что добывает газ по очень низкой себестоимости. Например, по нашим месторождениям в Тазовской губе, себестоимость извлечения газа, если перевести его на баррели условного топлива, составляет 90 центов за баррель. Это в 20 раз меньше, чем в Америке. Но на сколько такого газа хватит? И если к этому добавить стоимость транспортировки до Европы, то эти преимущества становятся не столь явными.

Поэтому России нужно защищать свои рынки сбыта и в первую очередь газовые.

Всем известен процесс Фишера-Тропша — превращение газа в моторное топливо. Он изобретен достаточно давно, но, по моим сведениям, сегодня многочисленные научные лаборатории и венчурные компании работают над тем, чтобы усовершенствовать этот процесс. Если это произойдет, то появится возможность действительно экономически выгодной конверсии газа в моторное топливо: в экологический дизель, в экологический бензин, и это может оказать достаточно сильное давление на ценообразование на нефть. Поскольку наряду со «спотовым» глобальным рынком нефти возникнет реальный рынок моторных топлив и новые заводы будут производить абсолютно экологически чистое моторное топлива, которое будет делаться целиком из газа с нулевым содержанием серы, бензола, ароматики и так далее. Это очень большой вызов, который предстоит проанализировать.

Если говорить о ЛУКОЙЛе, то мы очень внимательно занимаемся этой проблемой. В 2011 году мы добудем около 450 тыс. тон нефти из Баженовской свиты. Эти гигантские запасы оцениваются нами оценивается примерно в 50 млрд. тонн всех геологических ресурсов. Эти запасы расположены в обустроенных районах. Может повториться ситуация, которая была в Техасе. Эффект Техаса заключался в том, что успешное применение американской технологии происходило в уже разбуренном регионе, где были все коммуникации, где было сосредоточено большое число буровых бригад, построены трубопроводы, системы подготовки, сбыта и так далее.

Примерно такой же бум в ближайшие 20 лет у нас сможет произойти и в Западной Сибири, но для этого нужны технологии.

Я приведу только один пример. Формация Баккен на границе США и Канады начала разрабатываться, если я не ошибаюсь, еще в 1889 году. Это были традиционные месторождения. Они были небольшими, тяжелыми, нефть там быстро кончилась. Но за последние 10 лет туда пришли некрупные венчурные компании и стали использовать те принципы разработки, которые они отработали на производстве газа. Одной из компаний было пробурено 1600 скважин и только после этого была подобрана технология под это месторождение, под эти пласты, под эти трещиноватости. И сейчас средние дебиты на Баккене составляют более 1500 баррелей в сутки. Да, такая скважина фонтанирует 9-10 месяцев, но этого достаточно, чтобы она окупила все затраты и принесла достаточно хорошую прибыль. Это десятки миллиардов долларов венчурного капитала, которые необходимо было потратить без всякой надежды вернуть их обратно.

Скорее всего, так же придется делать и в России. Будет это делаться с господдержкой или это будут какие-то специальные льготы, о которых пока еще никто не думал, но это произойдет. У меня нет никаких сомнений в том, что Россия останется крупнейшим производителем нефти и сможет закрепить за собой место успешного производителя газа. Хотя той суперприбыли, которая была, уже не будет.

К сожалению, большую часть технологий и оборудования мы сегодня покупаем на мировом рынке. Но хочу сказать, что ни одна компания, ни Halliburton, ни Schlumberger, ни другие не умеют бурить такие месторождения самостоятельно. Все зависит от инженеров, которые понимают где и как надо бурить, где находятся эти трещины, из которых нефть можно извлечь, какой должен быть режим, какая должна быть глубина, сколько должно быть гидроразрывов, какие реагенты должны применяться.

Когда в прошлом году компания ExxonMobil купила одного из ведущих игроков по добыче сланцевой нефти и сланцевого газа, она сделала гигантские «золотые капканы» для всех инженеров: одним из условий этой 40-миллиардной сделки было то, чтобы ни один из инженеров не ушел и остался работать в ExxonMobil, поскольку они — главная ценность. Главная ценность — это инженерные мозги, это опыт, который необходимо накапливать.

Мы также проводим различные эксперименты. Например, мы проводим термический разогрев сланцевого пласта. Мы подожгли один из пластов, ожидая, что нагнетание температуры позволит керогену выделять нефть и газ, которые можно извлекать. Сейчас подводим итоги этого эксперимента, хотя нет никаких регламентов, которые бы это разрешали или наоборот запрещали, но нам необходим опыт! И без опыта никто с этим не справится, поскольку каждый пласт, каждое месторождение уникально и требует своих уникальных подходов и общих технологий. А технология известна, это — многоступенчатый гидроразрыв.
http://press.lukoil.ru/post/2011/10/07/LEONID-FEDUN-O-ROLI-TEK-V-EKONOMIKE-ROSSII.aspx

Задача любого нефтяника исполнить песню о том, что нас душат налогами. Я был одним из участников группы, которая в начале «нулевых» годов занималась формированием существующей налоговой системы. Тогда главная идея заключалась в том, чтобы компании не разорились. Цена нефти была 7, 8, 9 долларов за баррель и это казалось катастрофой. Поэтому тогда предложили систему, при которой до 15 долларов за баррель вообще нет никаких налогов. А о том, что будет при цене выше 30 долларов, тогда даже не думали. И эта система действует больше 10 лет. А сегодня до 65% всей выручки забирается государством.

Но эта система была хороша для развития того ТЭКа, который вышел из недр СССР, для обустроенных месторождений Западной Сибири, для заводов, которые были предназначены в основном для производства топлива для танков.

Большая часть месторождений, которые надо было запускать, особенно в необустроенных районах, автоматически становились нерентабельными. Государство начинало забирать выручку с момента запуска месторождения. Между тем во всем мире существовала другая система: доля государства начинает расти по мере выхода на окупаемость. Поэтому государство перешло на ручной режим управления. Возникли проблемы в Восточной Сибири — пошлина снижается. Возникли проблемы с разработкой Каспия — пошлина снижается. Возникли проблемы с тяжелой нефтью – пошлина тоже может быть снижена.

С одной стороны это хорошо, так как государство очень гибко реагирует на все просьбы. Но это все равно ручной режим. Вот простой пример. С 1 октября введена новая ставка налога 60-66-90. Это снижение экспортной пошлины повышает эффективность нефтедобычи, которая, начиная с 2015 года, в России будет падать. Это ни для кого не секрет. Одновременно устанавливаются барьеры перед тяжелыми нефтепродуктами, это вакуумный газойль и мазут. И это правильно, поскольку мазут и вакуумный газойль это полусырье которое мы в гигантских объемах экспортируем.

К чему это приведет: мы ожидаем закрытия 12-ти нефтеперерабатывающих заводов, у которых небольшая глубина переработки и выход светлых нефтепродуктов ниже 50%, в том числе и у нашего Ухтинского завода. Кто-нибудь об этом подумал? А что такое 12 заводов? Это переработка 33 млн. тонн в год. Это налоги, которые формируются вокруг этих заводов, рабочие места и так далее. Поэтому, скорее всего, когда станет вопрос о закрытии заводов, государство скажет «нет, мы будем вас спасать и дадим вам некоторые преференции».

Мы приняли очень амбициозную программу ускоренного развития переработки для того, чтобы довести глубину переработки до 92-94%. Но у меня нет никакой уверенности в том, что, когда мы все сделаем, а другие — нет, то нам не скажут — «молодцы что успели, а другим мы дадим еще времени».

Вот это, пожалуй, самая главная проблема для развития бизнес климата в ТЭК. Должны быть стабильные правила игры. Я ожидаю, что после завершения выборов наши коллеги из медиабизнеса смогут донести до общественного мнения простую мысль: нефтяникам нужны стабильные правила игры, чтобы мы понимали, во что вкладывать деньги и в каких объемах. Или наоборот, выплачивать дивиденды и ни о чем больше не думать.
http://press.lukoil.ru/post/2011/10/11/NEFTYaNKE-NUZhNI-STABILNIE-PRAVILA-IGRI.aspx

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

%d такие блоггеры, как: