1942 год. Проведение «спецмероприятий» на промыслах Северного Кавказа

zalizyaka пишет

1942 год. Проведение «спецмероприятий» на промыслах Северного Кавказа
В 1942 г. Северный Кавказ стал передовой. На части Красной армии наседали хорошо обученные немецкие горные егеря…

Павел Судоплатов: «Очень тяжелые бои произошли на Северном Кавказе в августе и сентябре 1942 года, когда я там находился. Наше спецподразделение заминировало нефтяные скважины и буровые вышки в районе Моздока и взорвало их в тот момент, когда к ним приблизились немецкие мотоциклисты. Меркулов и я следили за тем, чтобы взрыв произошел строго по приказу, и присоединились к нашей диверсионной группе, отходившей в горы, в последний момент. Позже мы от нашей дешифровальной группы получили сообщение из Швеции: немцы не смогли использовать нефтяные запасы и скважины Северного Кавказа, на которые очень рассчитывали».

Байбаков Николай Константинович (в годы войны первый заместитель наркома нефтяной промышленности, с 1944 – нарком нефтяной промышленности, в 1957-1958 годах — председатель Госплана РСФСР, в 1965-1985 годах — председатель Госплана СССР):
В один из тех жарких июльских дней меня вызвал в Кремль Сталин. Неторопливо пожал мне руку, взглянул на меня спокойно и просто негромким, вполне будничным голосом проговорил:
— Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам.
И чуть-чуть ужесточив голос, Сталин добавил:
— Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы Вас расстреляем.
Я до сих пор помню этот голос, хоть и спокойный, но требовательный, спрашивающий, его глуховатый тембр, твердый кавказский акцент.
Сталин не спеша, прошелся туда-сюда вдоль стола и после некоторой паузы снова добавил:
— Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем.

Тогда, когда почти снова повторилось лето 1941 года, очевидно, иначе и нельзя было говорить. Я молчал, думал и, набравшись духу, тихо сказал:
— Но вы мне не оставляете выбора, товарищ Сталин.
Сталин остановился возле меня, медленно поднял руку и слегка постучал по виску:
— Здесь выбор, товарищ Байбаков. Летите. И с Буденным думайте, решайте вопрос на месте.
Вот так, с таким высоким отеческим напутствием я был назначен уполномоченным ГКО по уничтожению нефтяных скважин и нефтеперерабатывающих предприятий в Кавказском регионе, а если потребуется, и в Баку.
Разумеется, мне и в голову не могло прийти обидеться, осудить за жесткость, не оставлявшую никакого выбора, сталинских условий, тем более воспринимать их как некую жестокость. Ведь речь шла о высокой военной ответственности, о слишком тяжелой цене возможной ошибки. Военное время сурово, потому что решается судьба страны, народа. Как же не отвечать своей головой за ответственное дело? Нет, нужно не колеблясь класть жизнь на алтарь спасения Родины.
Так я рассуждал, постепенно приходя в себя от огромного впечатления от встречи и разговора со Сталиным, и не только от слов, но и от всего облика человека в сапогах, с неизменной то и дело гаснущей трубкой в руке.
На другой день в Государственном Комитете Обороны состоялся разговор о срочном создании группы специалистов для проведения особых работ на промыслах Северного Кавказа. И здесь, в ГКО, и затем почти всюду на промыслах люди, отдавшие им все свои лучшие годы, задавали мне тревожно один и тот же мучительный вопрос:
— А нельзя ли сделать иначе? Изобрести секрет, чтобы немцы, в случае захвата ими промыслов, не смогли быстро наладить добычу нефти, а мы, вернувшись назад, могли бы быстро их восстановить?
Хотя люди страстно хотели услышать нужный им ответ, я хорошо понимал, что сеять напрасные надежны, говорить неправду никак нельзя.
— Таких способов нет, — решительно отвечал им я. — И выход у нас только один: если враг приблизится к промыслам, то демонтируем и отправим на восток страны все ценное оборудование. Малодебитные скважины выведем немедленно, но особо богатые будем использовать до последней, критической минуты, а при самых крайних обстоятельствах промыслы уничтожим.
В ГКО согласились с этим моим подходом. Быстро была создана группа для особых работ, куда вошли опытные инженеры-нефтяники (Н. Тимофеев, Ю. Боксерман и др.), а также специалисты взрывного дела из Наркомата внутренних дел.
…. На промыслах края (Краснодарский край) мы разрабатывали технологию вывода из строя и методы долговременной консервации скважин. Работали напряженно, не зная ни отдыха, ни сна, ни передыха, не давая покоя ни себе, ни другим.
… Все работы по подготовке промыслов к уничтожению предписывалось вести только с ведома штаба Южного фронта, которому мы непосредственно подчинялись. Мне сообщили, что штаб и командующий фронтом С. М. Буденный после того, как был оставлен Ростов-на-Дону, находятся в Армавире, и я поспешил вылететь туда на «У-2»…
….По телефону из штаба фронта на свой страх и риск я отдал нефтяникам приказ — приступить к немедленному уничтожению скважин, а сам сел в машину и поспешил на промыслы. Не успел я доехать до станции Апшеронской, как меня разыскал по телефону член Военного Совета Южного фронта Каганович и дал команду на ликвидацию промыслов.
Работа моей группы развернулась полным ходом под боком у немцев, ибо они уже подошли к станице Апшеронской, откуда простирался на восток район нефтепромыслов Краснодарского края. Апшеронскую электростанцию мы взорвали уже под автоматным и пулеметным огнем врага.
Трудно передать состояние людей, разрушавших то, что строили сами, чему отдали все свои силы и считали делом и подвигом всей жизни. Когда взрывались первые (по графику) нефтеперекачивающие и компрессорные станции, люди, не скрывая слез, плакали, метались в душевном смятении. Потом, как бы отупев от горя, примирились с необходимостью разрушать созданное ими. Ожесточенно и сурово думали, получая хоть какое-то облегчение: ничего, зато врагу не достанется ни капли нашей нефти!
Все намеченные спецработы выполнялись быстро и толково, мы ухитрялись укладываться в самые оптимальные сроки. До августа 1942 года мы успели отправить на восток страны около 600 вагонов с оборудованием, успели вывезти в Грозный всю добытую за последние дни нефть, подлежащую переработке.
В Хадыжах, нефтяном центре края, взрывники и специалисты-нефтяники «подчищали» последние «мелочи», когда сюда прибыл Каганович. Здесь уже находился и штаб Южного фронта. И Каганович на правах члена Военного Совета решил самолично осмотреть промыслы. Ни одна скважина уже не работала; значительная часть наземного оборудования — компрессоры, станки-качалки, электромеханизмы — все было уже до уничтожения демонтировано и вывезено, а здания взорваны.
(Байбаков Н. К. Отвечать головой) http://www.biograph.ru/bank/baibakov_nk.htm

В Северной Осетии и Чечне удалось демонтировать и отправить в восточные районы страны оборудование с Гизельдонской ГЭС и тепловых электростанций «Орджэнерго».
Хаджумар Салаевич Макоев (директор Терского каскада ГЭС, очевидец событий) так описал происходившее в те далекие и грозные дни: «Осенью 1942 года при приближении фашистских войск на Гизельдонской ГЭС были демонтированы два главных гидроагрегата, 6 фаз трансформаторов, 6 масляных выключателей и другое оборудование и отправлены в Среднюю Азию. На ГЭС оставался в работе один гидроагрегат с одной группой силовых (однофазных) трансформаторов мощностью около 10 т. кВА., который снабжал электроэнергией оставшиеся в работе заводы и коммунальные нужды г.Орджоникидзе, а местные нужды (района) снабжались гидрогенераторами собственных нужд ГЭС.
Расстояние до железнодорожной ветки на Гизельдон ГЭС — около 30 км по горным дорогам. При транспортировке оборудования не выдерживали сани из рельс, и оборудование приходилось перегружать на новые сани.
И все же энергетики успевали за спадом нагрузки, и к концу октября 1942 года почти все назначенное к демонтажу оборудование было демонтировано и отправлено по назначению.
В конце октября фашистам удалось прорваться в Северо-Осетинскую АССР. Упорные бои завязались вблизи Гизельдонской ГЭС в районе селения Верхняя Саниба и Дзуарикау.
Прорваться в ущелье реки Гизельдон фашистам не удалось. В эти тяжелые дни персонал Гизельдонской ГЭС обеспечил круглосуточную и бесперебойную работу грузового бремсберга (Подпурт-Кахтисар). Он служил единственным транспортным средством, по которому переправлялись в районы расположения частей действующей Армии и для населения Дигорского и Алагирского ущелий боеприпасы, снаряжение и продовольствие.
Бремсберг (канатный подъемник) соединил нижнюю часть Гизельдонского ущелья с плоскогорьем, которое имело выходы к линиям снабжения войск у подножья Казбека со стороны Военно-Грузинской дороги, а также к ущельям, в которых сражались войска, отрезанные от основных сил 9-й армии. Фашисты не раз пытались разбомбить Гизельдон ГЭС и бремсберг. Однако гитлеровским самолетам в горных условиях трудно было накрыть цели, находящиеся в узком ущелье. Восстановительные службы электростанции были наготове. Пожарная машина постоянно дежурила на дороге к электростанции, находясь под нависшей над дорогой скалой, которая надежно защищала ее от пикировавших самолетов. Одному фашистскому самолету удалось сбросить авиабомбу у ворот машинного зала ГЭС. Но авиабомба не разорвалась. Другой гитлеровский самолет, снизившись чтобы поразить цель, разбился в горах. В это время на электростанции постоянно находился главный инженер «Орджэнерго» т. Шестеренкин.
Фашисты были наголову разгромлены под г. Орджоникидзе, энергетические объекты которого надежно прикрывал 754 зенитно-артиллерийский полк. Полком командовал майор Ролдыгин. Гитлеровцы отошли от селения Гизель к Алагиру, а затем откатились к Нальчику».
В Кабардино-Балкарии времени на разборку агрегатов Баксанской ГЭС уже не оставалось. Руководство «Баксанского энергокомбината» провело совещание с участием саперов Красной Армии. Был разработан план частичного вывода из строя Баксанской ГЭС с таким расчетом, чтобы немцы не смогли в короткие сроки наладить работу электростанции, и вместе с тем, чтобы ее можно было сравнительно легко и быстро восстановить по уходу фашистов. Однако, из-за неразберихи, при беспорядочном отступлении наших воинских частей саперы «забыли» про гидроэлектростанцию. Когда враг был уже в Прохладном, руководители ГЭС в ночь на 30 августа 1942 г. с помощью военных вывели из строя плотину и напорные трубопроводы.
Вот как вспоминает об этих днях Конюшков Г.С., работавший на БГЭС начальником техотдела, а затем и начальником службы релейной защиты. «Взрывчаткой мы располагали, имели и распоряжение о взрыве БаксанГЭС. Осуществить это должен был сапер, которого нам обещали прислать. Но сапер все не появлялся. Немцы уже приближались к городу Прохладному. Ждать дальше было нельзя. Я обложился литературой по направленному взрыву и стал рассчитывать количество взрывчатки, необходимого для вывода ГЭС из строя.
Окончив расчеты, мы уже собирались закладывать заряд в плотину, когда появился долгожданный сапер Красной Армии. Я показал ему свои расчеты. Он рассмеялся и сказал, что такого количества взрывчатки хватит не только для небольшого отверстия в центре плотины, но и для того чтобы вся плотина взлетела в воздух. Он уменьшил количество заряда раз в 20-25 и взорвал плотину направленным взрывом. Размер разрушения точно соответствовал тому, что мы хотели получить. Кроме того, были осуществлены микровзрывы на верхних и нижних частях напорных трубопроводов.
После того, как станция была взорвана, мы, несколько руководящих работников БЭК-а, пешим порядком стали уходить от немцев. На одной из ж/д станций они чуть не попали в плен».
Наибольшие повреждения были нанесены Баксанской ГЭС в Кабардино-Балкарии. Был взорван каркас здания БГЭС, все три агрегата, щит управления, ЗРУ, холостой водосброс, все оборудование открытой подстанции 110 кВ.
В 1943 году ряд сотрудников гидроэлектростанции были командированы в Среднюю Азию на розыск и отгрузку отправленного в эвакуацию оборудования. Большую часть его удалось найти в Красноводске в 40 км восточнее города в пустыне, где оно лежало бесхозное и частично засыпанное песками.



текст получен постоксероксомОригинал поста
Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

%d такие блоггеры, как: