Интервью президента «Башнефти» Александра Корсика -2


Начало
https://blogivg.wordpress.com/2011/06/22/интервью-президента-«башнефти»-алек/

— А нефтепереработкой интересуетесь?

— Нет, у нас достаточно нефтепереработки в России, и нам совершенно не нужны НПЗ за рубежом. Это низкомаржинальная сфера в Европе, и я не вижу никакого смысла идти туда, тем более что у нас самих в стране нефтепереработка должна, видимо, сокращаться. Мы не будем заниматься зарубежными активами только для того, чтобы говорить об этом на каждом углу, мы хотим зарабатывать деньги.

— А в России к каким активам и лицензиям присматриваетесь?

— По новым лицензиям решения принимаются в каждом конкретном случае — в зависимости от того, соответствуют ли проекты нашим критериям эффективности. Мы смотрим на все регионы и на все активы в добыче — и на геологоразведку, и на сквозные лицензии, и на действующие проекты. Мы присматриваемся ко всему, что продается. Но действующие активы наперечет, и все нефтяные компании давно уже ходят вокруг них кругами. Сделок у нас пока нет, потому что разница в ценах продавца и покупателя гигантская. Про конкретные активы говорить не могу, но переговоры ведутся примерно по десятку проектов.

— Вы покупаете розничные сети, а рентабельность этого бизнеса тоже не самая высокая. Тем более в топливный кризис. Почему вы инвестируете в развитие сети АЗС?

— Заправки — это выход на конечного потребителя, выстраивание всей цепочки сбыта. А заявления о том, что этот бизнес является нерентабельным, связаны с тем, что владельцы независимых АЗС хотят, чтобы государство заставило нефтяные компании снижать оптовые цены. А вы попробуйте при этом что-нибудь купить! Попробуйте обратиться к владельцам независимой сети и попросить продать эту сеть — вы увидите совершенно заоблачные цены. Так что это легенда — про неприбыльный бизнес! В какие-то моменты — да, рознице становится тяжело. Когда цены на АЗС были «прижаты» в результате согласованных действий госорганов и крупнейших нефтяных компаний, независимые сети громко объявили, что им стало плохо. Но если бы они действительно бедствовали, на рынке было бы много предложений: «Заберите хоть за сколько-нибудь!». Но ничего подобного нет.

— Будете еще покупать АЗС и где?

— Да. К 2015 г. мы хотим продавать около 80% бензина через свои АЗС. Ориентируемся на те регионы, которые находятся в пределах примерно 1000 км от наших заводов, как это принято в Европе, а из них стараемся выбирать те, где выше спрос на нефтепродукты.

— А вообще легче строить заправки или покупать действующие?

— Строить заправки, не имея никакой сети в регионе, крайне тяжело. Лучше купить какую-то сеть, хотя бы небольшую, а уже в рамках этой сети строить АЗС. Да и мест хороших для строительства осталось не очень много.

— «Система» собирается покупать нефтехимию. Это будет делать АФК или «Башнефть»?

— Это проект «Системы». «Башнефть» участвует в проработке проекта, потому что у нас есть люди, которые хорошо разбираются в нефтехимии. Я лично, как менеджер, держал бы в голове две вещи при принятии инвестиционных решений: нефтехимия в современном мире эффективна в двух случаях — когда это производство огромного масштаба, что позволяет иметь низкие затраты, и когда сырье очень дешево. Например, в тьмутаракани есть газ, но невозможно построить трубу, поэтому газ ничего не стоит. И вот там можно построить огромный завод и производить из этого газа продукты газохимии. Стоимость сырья и эффект масштаба играют определяющую роль. Пока проект «Системы» находится в такой стадии, что рано говорить о детальных экономических расчетах. К тому же я не уполномочен это делать.

— А какой должна стать «Башнефть» лет через 10-15?

— Добыча — не менее 30 млн т. Может, это и скромно звучит по сравнению с тем, что говорит Владимир Петрович Евтушенков, — у него более амбициозные планы, но реально мы должны выйти на 30 млн т добычи и сохранить 20 млн т переработки (если налоговая система не претерпит радикальных изменений). Сбыт в идеале должен поглотить все 100% моторных топлив. Вот примерно так. А если говорить о капитализации, предлагаю взять мультипликатор самой дорогой нефтяной компании развивающихся рынков на тонну добычи, умножить на 30 млн т в год и еще на два с учетом того, что это будет через 10 лет.

— По итогам 2010 г. вы разделили первое место по дивидендной доходности в отрасли с «ТНК-ВР холдингом». «Башнефть» который год платит акционерам больше, чем зарабатывает прибыли. Вы считаете нормальной ситуацию, когда акционер забирает из компании все деньги?

— Мы не соревнуемся с ТНК. Дивиденды — внутреннее дело каждой компании. У нас простые и прозрачные отношения между менеджментом и акционерами. Менеджеры всегда хотят деньги потратить, акционер же заинтересован не только в росте стоимости компании, но и в том, чтобы получить некие наличные сейчас — никто не хочет ждать 100 лет. Вопрос в том, как найти баланс между этим. Это довольно просто — мы строим долгосрочный бизнес-план, видим, сколько денег есть у компании и сколько мы хотели бы потратить. И если первая сумма больше второй, то разницу мы готовы отдать. Если акционер хочет больше, чем мы готовы отдать, то он встает перед выбором: получить 5 руб. сегодня или 10 в долгосрочной перспективе. До сегодняшнего дня денег, которые мы производим, нам хватало, чтобы удовлетворить и свои потребности, и потребности акционера. За последние два года мы не могли потратить больше денег, чем мы потратили, потому что у нас не было достаточного количества проектов, дающих необходимую доходность. А я бы никогда не предложил акционеру потратить деньги на сомнительный проект.

— То есть вопрос 5 или 10 руб. перед акционером еще не стоял?

— Нет, не стоял. Сейчас мы готовим план на следующие пять лет, и станет понятно, готовы ли мы обеспечить ту сумму дивидендов, которую хотел бы получать акционер. Если готовы — нет проблем, а если не готовы, то скажем: «Уважаемый Владимир Петрович, выбирайте — или хотите огромную компанию завтра, или деньги сегодня, но компания будет не такой большой».

— Долг не планируете увеличивать?

— У нас есть лимиты, которые мы определили, и выходить за эти рамки мы не будем. Есть и ограничения банков по долг/EBITDA. Но самое жесткое ограничение — мое собственное. И если меня будут заставлять его нарушить, я буду сильно сопротивляться. Я не могу позволить компании встать на грань катастрофы. Я был в таком положении в «Русснефти». Лучше уйти — я дорожу своей репутацией. Но признаков такого развития ситуации, к счастью, я не вижу.

— Возможность привлечения средств через размещение акций рассматривается как вариант?

— Рассматривается. Та же продажа доли ONGC.

— Но в этом случае деньги могут достаться компании, только если она будет продавать инвестору новые акции, в противном случае средства получит акционер…

— Если АФК «Система» получит деньги от продажи акций, то пожелания в отношении дивидендов могут оказаться гораздо ниже, чем они есть на сегодняшний день.

— А могут не оказаться…

— Да, могут и не оказаться, но это жизнь. Вопрос в том, каков денежный поток компании и способна ли она с ним жить. А публичное размещение акций в перспективе возможно, но пока компания недостаточно дорога для этого. Продавать надо дорогую компанию. Так что это точно вопрос не ближайшего года.

— Недавно президент Башкирии Рустэм Хамитов объявил о том, что республика договорилась с Саудовской Аравией о создании СП для реализации совместных проектов в нефтедобыче. Это домашний регион вашей компании. Вы в курсе этих планов республики? С вами какие-то консультации велись?

— Насколько я понимаю, Рустэм Закиевич имеет в виду геологоразведку на больших глубинах. У «Башнефти» переговоров с Саудовской Аравией пока нет. Если вести речь об уже открытых месторождениях, то они или принадлежат нам, или, скорее всего, окажутся у нас, потому что никто не сможет их забрать, не имея инфраструктуры.

— Но последние конкурсы по башкирским недрам не вызывали у компании ажиотажа. Вы практически ничего не купили в республике за прошедшие два года.

— Пару месторождений мы приобрели в прошлом году. В остальных случаях нам было неинтересно. Месторождения остались в нераспределенном фонде. Если кто-то захочет их разрабатывать, мы не будем против.

— Действительно ли у нынешних собственников «Башнефти» непростые отношения с властями Башкирии? Они ведь инициировали различные проверки компании, в частности Счетной палаты, которая нашла нарушения лицензионных соглашений…

— Об этих проверках никакой официальной информации у нас нет. Узнали обо всем из прессы. Отношения с властями абсолютно конструктивные. Рустэм Закиевич работал не только чиновником, но и в бизнесе, поэтому он отлично понимает ситуацию изнутри, понимает наши проблемы и устремления. И у нас нет ни единого нерешенного вопроса. Президента интересует, чтобы мы платили налоги, сохраняли рабочие места, развивали переработку, поддерживали добычу. При этом он понимает, что наши ресурсы не бесконечны. Наш вклад в экономику помимо налогов — это благотворительный фонд в размере 1,2 млрд руб., которые расходуются башкирским руководством. Так что отношения конструктивные. Есть понимание по всем вопросам. Например, по реструктуризации сервисов, где идет оптимизация численности. Понятно, что это процесс неприятный для администрации, но нам до сих пор удавалось находить приемлемые решения.

— На сколько сокращаете штат?

— Этот процесс уже почти закончен. Речь шла примерно о 4000 человек, около 10% штата. Мы старались сделать так, чтобы люди могли найти другую работу. Местные власти, конечно, предпочли бы, чтобы мы содержали людей за свой счет. Но они понимают, что это неделовой подход, при котором мы не сможем сохранять конкурентоспособность. А для Башкирии сделать неконкурентоспособным такого налогоплательщика, как мы, — большой риск. Поэтому договариваемся.

— А реакция на то, что «Башнефть» пригласила в совет директоров бывшего президента республики Муртазу Рахимова была негативной?

— Никакого недовольства я не видел. Рустэм Закиевич никогда не говорил об этом. Мы встречались несколько раз, и всегда разговор был в конструктивном русле: о налогах, благотворительности, рабочих местах, планах развития. Отношения абсолютно рабочие.

— В чем причина топливного кризиса? По версии независимых игроков и аналитиков, причиной стало решение нефтяников не отгружать топливо по невыгодной оптовой цене. Независимые АЗС также высказывали мнение, что был своеобразный заговор против них.

— У крупных компаний нет никакого злого умысла, кроме как зарабатывать деньги в той сфере, в которой мы работаем. Сговора против независимых АЗС точно не было. Мне вообще тяжело понять, как его можно устроить. Арбитром в этом споре может быть биржа. Если на Санкт-Петербургской бирже продаются большие объемы нефтепродуктов, это означает, что кто-то по таким ценам нефтепродукты покупает. А поскольку эти нефтепродукты могут попасть только на заправку, значит, есть прибыль в этой цепочке и при таком уровне цен.

— Была версия, что там цену на биржах разгоняют с помощью адресных сделок. Вы такого не заметили?

— У нас их точно не было. Мы продавали в соответствии с правилами биржи большие объемы небольшими лотами. В мае продали около 11% от произведенного бензина. И если бы мы сами у себя дорого покупали такие объемы, что бы мы с ними потом делали? В чем могла бы заключаться идея? Я просто не понимаю логику адресных сделок с завышенной ценой. С заниженной — могу понять.

— А в чем, по-вашему, причина дефицита топлива и роста цен?

— Растет цена на нефть, растут затраты, мы не можем держать в этих условиях неизменной цену на нефтепродукты. Особенно мы, работающие на 50% на покупной нефти, которая, между прочим, достается нам по рыночной цене, привязанной к экспорту! Это же бизнес. А дефицит возник, на мой взгляд, из-за введения техрегламента «Евро-3» и неготовности некоторых НПЗ к этому регламенту. Тот бензин, который сейчас можно продавать на российском рынке, производится в недостаточных объемах. А остальное уходит на экспорт. Некоторые компании не успели выйти на уровень, предписанный техрегламентом. К нам это не относится. Мы все обязательства выполнили. При этом мы с пониманием отнеслись к рекомендациям руководства страны о сдерживании цен на моторные топлива.

— Вы считаете такие просьбы властей нормальными?

— Да. Ситуация, когда нефтяным компаниям рекомендуют снизить цены, на мой взгляд, нормальна. Она свойственна не только российскому рынку. В других странах такие просьбы тоже бывают. Не часто, конечно. Мы не слышим шума, не видим этого в прессе, но я из своих личных источников знаю, что такое происходит. И глупо было бы не пойти навстречу государству, что все крупные нефтяные компании и сделали: остановили рост цен на заправках. Есть некоторые нюансы, и очень важно, чтобы политикой государства не прикрывались посредники. Понятно, что государство беспокоится о конечных потребителях: автомобилистах, сельхозпроизводителях. Судьба трейдеров, надеюсь, не так важна. Главное — какой будет цена на заправках. Ее мы снизили. При этом нам совершенно не хотелось дотировать чужой бизнес, продавая нефтепродукты посредникам дешевле себестоимости. Думаю, что ни одна нефтяная компания не хочет взять на свое содержание и чужие сети АЗС. Здесь есть простое и циничное решение: учет пожеланий государства в отношении цен на АЗС происходил бы без сбоев, если бы эти АЗС принадлежали нефтяным компаниям. Не было ни одного случая дефицита бензина на заправках «Башнефти».

— Но это же сужение рынка.

— Смотрите, что произошло: лишили заработка кого-то, и это плохо. А то, что нефтяные компании себя лишили того же заработка, — это хорошо?

— Но у нефтяных компаний есть другой бизнес кроме заправок, и в общем котле это не так заметно.

— Если считать так, а не рассматривать каждый элемент в цепочке с точки зрения эффективности, то скоро весь бизнес станет неэффективным. Это произойдет в две секунды. Я с глубоким уважением отношусь к трейдерам и независимым АЗС, но, если доход теряется, его теряют все. Вы знаете, что сделали нефтяные компании в конце 2008 г.? Они позвали подрядчиков и сказали: «С завтрашнего дня мы будем работать по ценам 2006 г. Причем оплату работ вы будете получать не в момент подписания акта приема-передачи, а через шесть месяцев. Если вы согласны, продолжаем работать, нет — прекращаем». Все согласились. По простой причине: как только наступают тучные времена, они свои деньги у нас забирают. Я помню свои личные переговоры, когда ко мне приходили перевозчики нефтепродуктов и говорили, что работают с нулевой рентабельностью. А я им отвечал: мы работаем в минус, поэтому я хочу, чтобы вы тоже работали с минусом. Если все будет хорошо, вернем. Нет — вы тоже проиграли. Но в итоге мы вернули.

— Введение заградительных пошлин на бензин — оправданная мера?

— Вы бы удивились, если бы я сказал, что приветствую увеличение фискальной нагрузки. Нас попросили в мае не экспортировать, и мы перестали. Можем считать потери, но какая теперь разница. Надеемся в дальнейшем на понимание со стороны государства.

— Вы считаете, что та мера, которую предложило Минэнерго — снова разрешить продажу «Евро-2», — поможет решить проблему дефицита и снова понизит пошлины?

— Поможет. Но, если сроки введения техрегламента перенесут, мы окажемся в положении проигравшего. Мы все сделали вовремя, потратили деньги, а кто-то не успел и сэкономил. Почему теперь все должны оказаться в одинаковых условиях? В случае переноса сроков техрегламента нам, я считаю, должны это как-то компенсировать.

— Обсуждаемая дифференциация акцизов на «Евро-2» и «Евро-3» вас бы устроила?

— Зависит от степени дифференциации. Но решение все равно будет принято без нас. Главное, чтобы нам как-то компенсировали затраты, связанные с тем, что мы уложились в отведенный срок в отличие от других.

— У чиновников есть идея выделить независимым АЗС один НПЗ, чтобы у них не возникало проблем с тем, где купить бензин. Вы считаете она оправданна?

— Я не вижу фундаментальных оснований для того, чтобы цена на продукцию этого НПЗ была ниже, чем у других заводов. На входе там будет дорогая нефть, которая продается по рыночной цене. С тех пор как «Транснефть» смогла обеспечить свободные экспортные мощности, нефть в России продается по экспортному нетбэку. Думаю, что необходим детальный экономический расчет.

— Предложение о переходе отрасли на систему налогообложения 60/66, при которой вырастут пошлины на нефтепродукты и снизится на нефть, уже в правительстве. «Башнефть» от этой системы будет в проигрыше и тоже просила компенсации у властей. Решен ли этот вопрос и как?

— Переход к этой системе предусматривает, что у компании снизится налоговая нагрузка на добычу и увеличится на переработку. У нас больше переработки и меньше добычи, поэтому нам режим 60/66 невыгоден. Размер потерь зависит от цен на нефть. Эти потери не критичны, но неприятны — порядка $150 млн в год. И если мы не получим компенсацию, то будем вынуждены, видимо, снижать переработку. А это неправильно — и с точки зрения насыщения рынка нефтепродуктов, и с точки зрения качества нефти. Ведь в случае снижения переработки башкирская высокосернистая нефть, поступив в трубу «Транснефти», испортит жизнь и российскому экспорту, снизив качество Urals, и самарской группе нефтеперерабатывающих заводов, и многим другим. Поэтому мы просим просто компенсировать нам выпадающие доходы, а в обмен на это гарантируем, что всю эту нехорошую серу мы у себя переработаем и никому жизнь портить не будем. Как компенсировать — не готов говорить. Это тема не столько «Башнефти», сколько государственных органов.

— Но говорилось же уже о льготной ставке НДПИ.

— Это один из вариантов.

— Вы обсуждаете только налоговые компенсации или и прямые субсидии тоже?

— Мы обсуждаем только те варианты, которые не приведут к выпадающим доходам у бюджета. Например, если у нас будет льготная ставка НДПИ по каким-то месторождениям, мы станем больше добывать. Мы не просим ничего лишнего.

— А в целом для отрасли идея 60/66 верная?

— У нас [у России] лишняя нефтепереработка, если смотреть на экономику в целом. Для внутреннего потребления столько не надо. А то, что идет на экспорт, государству приносит потерю доходов. От экспорта 1 т нефтепродуктов в среднем мы — я имею в виду суммарную выручку государства и нефтяных компаний — получаем меньше, чем от экспорта 1 т нефти. Только при этом нужно еще потратиться на процесс переработки, да и транспортные расходы по нефтепродуктам выше. Но есть и эффективные нефтепереработчики, продуктовая корзина которых дороже стоимости нефти. Например, мы. Система же 60/66 придавливает всех: и «самовары», и эффективные заводы. Это неправильно, поскольку стимулирует экспорт сырья, а не продуктов переработки, поэтому я думаю, что нужно рассмотреть какие-то другие модификации предлагаемой системы — чтобы закрывались «самовары», которые используют дифференциал пошлин на нефть и нефтепродукты, а эффективные заводы продолжили работу. Я считаю, что для этого нужно очень сильно дифференцировать ставку на темные и светлые нефтепродукты. Если бы на светлые нефтепродукты пошлина была гораздо ниже, чем на темные, давно бы выросло качество нефтепереработки.

— А как проходят обсуждения закона?

— Спокойно, но каждый ищет выгоду. А у всех она своя. Бывали случаи, когда руководители одних компаний откровенно злились на других из-за того, что те говорили в рамках обсуждений.

— Вы в разных компаниях работали. Можете сказать, чем отличается стиль управления их акционеров, например, Владимира Евтушенкова и Романа Абрамовича?

-Все акционеры компаний, в которых я работал, — выдающиеся люди. Иначе они не находились бы там, где они находятся. Стиль их управления отличается. Но менеджеру не приходится выбирать. Если он работает в компании, значит, стиль управления акционера им принят. В противном случае нужно уходить. Разница между Романом и Владимиром Петровичем, видимо, в том, что Роман делегировал огромные полномочия Евгению Швидлеру, а Женя, в свою очередь, — мне. После этого Роману было достаточно контролировать только глобальные параметры работы компании. Владимир Петрович делегирует тоже очень много, но он хочет быть в гуще событий каждый день. И это тоже здорово, у него возникает масса идей. И он бы не был сейчас на том месте, на котором находится, если бы не погружался глубоко в любую сферу, в которой работает.

— Вам приходилось увольняться из-за разногласий с акционером?

— Уходил, но не из-за стиля управления. Возникали ситуации, в которых я должен был или отказаться от своих принципов, или уйти. Это, правда, вовсе не значит, что был прав я, а не акционеры, которые настаивали на тех или иных решениях.

— В «Сибнефти» была команда. Удалось ли ее создать в «Башнефти»?

— Есть пока над чем работать. Есть много талантливых людей, которые через какое-то время смогут стать командой и будут гордиться этим. «Сибнефти» нет уже больше пяти лет, но ее бывшие сотрудники до сих пор встречаются раз в год. Приходит больше 100 человек! Уверен, в «Башнефти» будет то же самое.

— А вы свою команду не привели в «Башнефть»?

Я не делю людей на своих и чужих. Мне все равно. Если они профессиональные и порядочные, то через два дня становятся моими. Это уже происходит в «Башнефти».

— Сейчас многие жалуются на кадровый кризис. Есть ли он в нефтянке?

— Квалифицированных кадров не хватает нигде, но в нефтяной отрасли по сравнению с другими индустриями их переизбыток. Вы, наверное, вырежете то, что я сейчас скажу, это всегда почему-то вырезают, но в России нефтяная отрасль является наиболее развитой — с точки зрения управления, качества персонала, с точки зрения прозрачности. Она идеально платит налоги. Но, к сожалению, большая часть населения воспринимает нефтянку как место, где люди могут делать деньги из ничего! Правда, надо признать, что так относятся к нефтяной отрасли во всем мире. Все считают, что нефть добывать очень легко, хотя это крайне тяжело! Достаточно о грустном. Нефтяная отрасль в России — лучшая. Если бы в других отраслях было так же, как у нас, то всем россиянам жилось бы намного лучше. Можно отметить, что специалисты довольно активно перемещаются между нефтяными компаниями. Думаю, что такая ротация всем идет на пользу.

— А своего бизнеса у вас нет?

— Нет.

— Не хотите создать?

— Нет, никогда не хотел. Наверное, я другой человек. Может быть, когда «Башнефть» достигнет того уровня, когда этой компанией можно будет безоговорочно гордиться.

http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/262156/samoe_zhestkoe_ogranichenie_moe_sobstvennoe_aleksandr_korsik

«Башнефть»
Нефтяной холдинг
Владеет тремя НПЗ мощностью 24,07 млн т в год и нефтехимическим «Уфаоргсинтезом».
Доказанные запасы на конец 2010 г. – 1,9 млрд баррелей нефти.
Добыча в 2010 г. – 14,1 млн т нефти (+15,6% к 2009 г.).
Основные акционеры: АФК «Система» (61,29% голосов), «Система-инвест» (25% голосов).
Капитализация (РТС) – $10,77 млрд.
Выручка (МСФО, 2010 г.) – $13,3 млрд.
прибыль – $1,5 млрд.

КОРСИК Александр Леонидович
резидент ОАО АНК «Башнефть» (с апреля 2011 г.).
Родился в 1956 году.
Окончил Высшее Техническое Училище им. Баумана в Москве, Дипломатическую Академию при Министерстве Иностранных Дел СССР.
До 1995 г. — сотрудник МИД РФ.
В 1995-1997 гг. работал в должности заместителя генерального директора КомиТЭК — Москва.
В 1997-1999 гг. — руководитель департамента стратегического развития Сибнефти.
1999 г. — январь 2006 г. — первый вице-президент Сибнефти.
Январь — октябрь 2006 г. — заместитель председателя правления инвестиционной группы «Ренессанс Капитал».
Октябрь 2006 г. — август 2007 г. — президент Группы компаний «ИТЕРА».
Сентябрь 2007 г. — январь 2009 г. — председатель Совета директоров НК «Русснефть».
Май 2009 г. — март 2011 г. — старший вице-президент, глава бизнес-единицы «ТЭК» АФК «Система».
С апреля 2011 г. — президент ОАО АНК «Башнефть».
http://www.kommersant.ru/factbook/note.aspx?objectid=22658

16.06
Президент АФК «Система» Михаил Шамолин о новой стратегии корпорации

В прежней модели вход в любой из активов был для нас долгосрочным мероприятием, а выход происходил в большинстве случаев тогда, когда по-другому бизнес не мог развиваться. Мы зарабатывали основные деньги на приращении стоимости активов, а не на выходе из них. Успешно реализованные выходы из активов были скорее случайностью, нежели системным подходом.

Теперь принцип нашей работы меняется. Вложили деньги в актив — развили его, максимально нарастив стоимость,— вышли, зафиксировав прибыль,— вошли в другой и т. д. С этой точки зрения 2012-2013 годы будут показательными.

Суть стратегии, которая мне представляется наиболее адекватной,— это прирост стоимости активов под управлением «Системы» как минимум на уровне стоимости средневзвешенного капитала АФК. Сейчас этот показатель составляет 14,6% (cost of equity, COE). И мы должны обеспечить прирост стоимости общего портфеля корпорации не менее чем на эти 14,6% каждый год.
http://www.kommersant.ru/doc/1660825

Шамолин Михаил Валерьевич
Родился 5 июля 1970 года в Москве. В 1992 году окончил Московский автомобильно-дорожный институт, в 1993 году — Академию госслужбы, в 1996-1997 годах прошел программу подготовки для высших руководителей в Wharton Business School (США). С 1993 года работал финансовым директором Академии менеджмента и рынка. В 1996-1998 годах — собственник и руководитель консалтинговой компании в Нью-Йорке. С 1998 года работал в международной консалтинговой компании McKinsey & Co. Прошел путь от бизнес-аналитика до младшего партнера, руководил проектами в металлургическом, банковском, страховом и авиационном секторах. В июне 2004 года стал управляющим директором ферросплавного бизнеса украинской корпорации «Интерпайп». В июле 2005 года перешел в МТС на должность вице-президента по продажам и абонентскому обслуживанию. В августе 2006 года возглавил бизнес-единицу «МТС Россия», сохранив пост вице-президента. 29 мая 2008 года стал президентом МТС. С 10 марта 2011 года занимает должность президента ОАО «АФК «Система»».
http://www.kommersant.ru/doc/1660827

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

%d такие блоггеры, как: